Мой сталкер.

С каждым часом мои руки всё сильнее чешутся что-нибудь начирикать или написать на листе бумаги, и я сам не знаю, почему. Наверно, рисование всяких завитушек вошло в привычку, оттого и такая тяга к карандашам, но я больше не хочу выставлять свои художества напоказ, пускай моя постоянная аудитория и состояла из одного-единственного человека. — Да-да, понял, — скучно протянул я, — завтра в семь у парка. Я трепался с Аки по новому мобильнику, обговаривая место и время нашей будущей встречи, точнее, трепалась только она, засунув основную информацию куда подальше и неся очередную несусветицу в стиле «говорю о том, что вижу», а я пытался слушать, иногда откладывая телефон на стол, и изредка поддакивал. — Да, я запомню. Хорошо, запишу. Перестань, нормальная у меня память, я не опоздаю! — и бросил трубку. Прямо сейчас передо мной была электронная тетрадь с до сих пор не решённой задачей по матану, и меня это подбешивало. Я не мог понять, что не так с этим решением, ведь на первый взгляд всё было предельно ясно, и в общем с математикой у меня никогда не было проблем. Ах, да, ещё и про встречу не забыть… В моей руке оказался карандаш, и на первой странице подвернувшегося под руку блокнота появилась запись: «У парка в семь». Ну, точно! Только я со своей невнимательностью мог перепутать кучу знаков, поэтому и результат неверный. Фух. Я запрокинул голову и выдохнул чуть ли не со свистом, откинулся на спинку стула, случайно задев рукой блокнот, который безвольно шлёпнулся о пол, и тут меня осенило ещё раз. Я совершенно забыл про планировщик. Звонок. Сегодняшние пары пролетели незаметно, то ли потому, что их было меньше, чем обычно, то ли потому, что на второй паре я витал в облаках, чуть ли не прилипнув к окну, а первую вообще проспал на галёрке. Ника уехала три недели назад, погостив у меня всего лишь пять дней, и всё-таки оставила мне Летти, как и обещала. Новый мобильник противно заверещал на всю аудиторию, когда я хотел засунуть его в сумку — пришла смс-ка. А, сегодня домой я потопаю один, ибо Аки решила сбежать из универа пораньше и развеяться с подругами. Как их там?.. К чёрту, от японских имён уже голова кругом. — Эй, Майк! — махнул рукой я, догоняя ребят, что не успели далеко отойти. — Как жизнь? — я зашагал в ногу с ними. Холодно. Изо рта так и валит пар. — Да ничего, как обычно, — в ответ ухмыльнулись, — всё так же скучно и однообразно: универ, дом, работа. Предки пилят, чтобы девушку нашёл, преподы — чтобы подтянул оценки, про начальство вообще молчу… Пока знакомый вещал о своих делах насущных, я приметил одинокую и чуток знакомую фигуру, которая тёрлась неподалёку от нас, неспешно шагала по краю тропинки, поближе к кажущимся чёрными на фоне снега деревьям, и делала вид, что раздумывает над дорогой. Сначала я не обращал на неё особого внимания, но буквально минуту спустя начал злиться. Когда ты знаешь, что за тобой следят, это неимоверно напрягает. — Извините, ребят, мне надо идти, — бросил я парням, на что получил односложные ответы и решительно пошёл прямиком к остановившейся фигуре. — Как же ты доста-ал! Тебе самому это не надоело, извращенец? — мне оставалось всплеснуть здоровой рукой и закатить глаза. — Привет. Кажется, меня снова проигнорировали. Как и в тот раз, когда я сдуру начеркал «У парка в семь» в блокноте. Планировщик в новом телефоне сначала показался не очень удобной вещью, поэтому я напрочь про него забыл, но вовремя осознал ошибку и обжёгся лишь однажды. — Пройдёмся? — Как будто у меня есть выбор, — буркнул я, засунув руку в карман. — Тогда до магазина, Летти хотела молока. — Кто? — Моя девушка. — Понятно. — А мне ничего не понятно. У меня была куча вопросов, и я бы засыпал ими идущего рядом, если бы было удобнее с ним разговаривать. Дурацким получилось наше недознакомство тогда. Мне до сих пор было обидно за все эти годы, но теперь я не злился, и почему-то каждый раз становилось немного стыдно, стоило только вспомнить, как я отчитал его в кафе. Он извинился грёбаную тысячу раз, и каждое его «Прости» меня раздражало. Я вроде заметил его у парка тогда, когда Аки выбежала ко мне навстречу, а её собака чуть не сбила меня с ног и облаяла под смех хозяйки. А ночью на моей очищенной от дат лодыжке проступил вопрос: «Что с рукой?». Будто он не видел, что она сломана. — Эй, — он схватил меня за предплечье, — смотри под ноги. Я уже говорил, что имею способность наворачиваться где угодно и когда угодно? — Дорога заледенела, — выпалил я, и пальцы машинально обвились вокруг его запястья, сжали рукав куртки, — так будет безопаснее. Ломать вторую руку я пока не планирую. Ох усмехнулся, прищурив карие глаза.

***

Я бездумно ухватился за его руку, но через несколько секунд в голову закралась мысль, что это как-то неправильно. Однако лёд под ногами был неумолим. — Держись крепче, — усмехнулся парень, когда я чуть было не поскользнулся. И тогда я вцепился в его куртку изо всех сил. Оторвав взгляд от устрашающего вида дороги до магазина, я приподнял голову и мельком посмотрел на профиль идущего рядом со мной. Казалось, эти карие глаза почти всегда смеются, и поэтому вокруг них обычно лежит сетка морщинок. Чёрные ресницы уставлены вперёд, наверняка они жёсткие, как у меня; нос прямой и длинный, а скулы острые, хорошо очерченные. На щеках лежит морозный румянец, тонкие губы все искусаны… — Эй, — звонкий голос действует, как встряска, и призывает меня вернуться к реальности, — ты будешь смотреть под ноги или нет? Поскользнёшься ещё раз — возьму тебя на руки, как принцессу, ясно? — Не надо угрожать, — пробурчал я под нос. — Мы почти пришли. Однако, он умеет мотивировать. В это время года темнеть начинает рано, сумрак быстро падает на крыши, ветки деревьев и провода, и меня это раздражает; пробираться к дому приходится почти вслепую. Электрический свет кое-как работающих фонарей пытается осветить главную улицу, людей становится всё больше и больше, и вот витрины супермаркета весело привлекают вечерних покупателей, одним из которых сегодня суждено было стать мне. — Я… В общем, в очередной раз хочу сказать, что наше общение бессмысленно, ничего хорошего из этого не выйдет, — я затараторил, развернувшись спиной ко входу в магазин и неловко пожимая плечами. — Так что забудь весь этот бред про судьбу и найди себе девушку, о которой так мечтал. — Не думаю, что мне нужна именно она. По крайней мере, сейчас. — Это твоё дело. Бывай, — я развернулся и сделал шаг к автоматически открывшимся дверям. — Привет Летти. — А? Какая-то женщина толкнула меня в плечо, я отвлекся на миг, но когда снова поднял голову, того парня уже и след простыл. В усилившейся темноте я не смог разобрать его силуэт. Ну и пусть. Ведь я даже не знаю, как его зовут. С каждым мгновением ветер становится холоднее, кружит всё больше снежных хлопьев, снежинки забиваются за вороты курток и превращаются в капли воды. — Летти-и, кис-кис-кис. Она наверняка спит, как обычно. Или притворяется, что спит. Это было её любимым занятием, я уяснил сей факт в первые дни нашего совместного проживания. Тряпка полетела на пол кухни, чтобы собрать капли молока, что я расплескал, пока наливал его в миску. Есть с пола эта кошка не собиралась. — Ну наконец-то её величество пожаловало. Я улыбнулся, наблюдая за тем, как белый комок шерсти тычется мордочкой в миску, и опустился на пол рядом, спиной к кухонной тумбе. Так тихо. И я снова сижу дома один, если не брать в расчёт моего питомца. Я прижал колени к груди, уставился вперёд и отключился, погрузившись в раздумья. Это никогда хорошо не кончалось, я прекрасно об этом знал. Обычно в голову лезли дурные и глупые мысли, типа вариантов суицида перед очередной сессией, жалоб на отсутствие денег, неспособности завести новых друзей, но сегодня на первое место забрался стыд — мне было стыдно за то, что мои слова и действия не совпадали с мыслями, что я бесхребетная сука, сама себе доставляющая проблемы. Да, я до сих пор думал о том парне, моём соулмейте, мечту которого создал и разрушил именно я. Оба раза при встрече с ним я был так холоден и даже груб, но когда я смотрел на его тонкие и искусанные губы, я поймал себя на мысли, что хочу его поцеловать. — Фу, — я встряхнул головой, по телу побежали мурашки. Кошка тёрлась о мою руку, тихонько мурлыкая, и я погладил её по голове, а потом разогнул колени и посадил её на них. Если бы не холод, лезущий из щелей между оконными рамами и пронизывающий до костей, то я заснул бы прямо здесь и сейчас. Сначала горячая ванна, в которой у меня всегда сбивается дыхание. Пусть вода в этом городе и не очень чистая, мне нравится погружаться в неё по шею и лежать так с десяток минут. Будто от тебя отваливаются огромные куски грязи, даже если грязь эта состоит из шума толпы, насмешек за спиной или просто плохих ощущений, что накопились за день-два. Я нырнул в постель и накрылся одеялом, как только лёгкая дрожь решила до меня докопаться, оставив её с носом. Летти частенько ложится рядом со мной, в районе ног, и может оцарапать меня ни за что посреди ночи, отчего царапины на щиколотках никогда нормально не заживали. Я завёл будильник на завтра и отвернулся к стене, зажмурился изо всех сил, пытаясь призвать сон как можно быстрее, иначе нагрянет фантазия, в которой посреди ночи я точно не нуждаюсь. Кое-как я дожил до конца недели, и в пятницу после последней пары Аки окликнула меня у выхода из универа. — Пошли ко мне, — весело предложила она и тут же потянула меня за руку, — объяснишь мне новую тему по матану, а то я ничего не поняла. И у меня есть, чем перекусить. Планов на вечер у меня не было, да и не вконец я дурной, чтобы отказываться от бесплатного ужина, поэтому мы с Аки добежали до ближайшей остановки и прыгнули в маршрутку. Погода была наижутчайшей — солнце пекло ненормально сильно, прохожие утопали в грязной талой воде, да и мы насквозь промочили обувь. Оставалось ударить морозу или пойти ледяному дождю. Как только мы выпрыгнули из маршрутки, над чем-то смеясь, взгляд моих серых глаз зацепился за идущих чуть поодаль людей. Двое — парень и девушка — крепко держась за руки что-то живо обсуждали, у обоих горели глаза, губы растягивались в улыбках. Насколько я мог увидеть, девушка была премиленькой; её голос звучал высоко и нежно, на грудь спадали завитые локоны светлых волос. А парень был мне знаком. — Алё, я к тебе обращаюсь! — Аки помахала ладонью перед моим лицом. — О чём задумался? — Ни о чём, — я чуть улыбнулся и захотел поскорее убраться отсюда. — Пойдём, я что-то замёрз. — Одеваться теплее надо, — запричитала подруга, собирая под шапку выбившиеся синие пряди. — Пошли уже. Кажется, я сам предложил тому парню найти девушку, и вот теперь знаю, что он меня послушал. Мой взгляд ещё раз упёрся в силуэт уходящей дальше по улице блондинки. Меня никто не спрашивает, но… Она мне не нравится.