Мой сталкер.

Утром я первый открыл глаза. Долго нежиться в тёплой постельке в первый день нового года я не планировал, так что быстро проморгался и потянулся со вздохом и зевком. Ника что-то пробормотала во сне, я откинул край одеяла в её сторону, посмотрел в другую и поджал губы. Мне представилась возможность спокойно рассмотреть лицо Айзека с близкого расстояния, и даже потрогать его тёмно-русые волосы, что я и сделал. Я и не думал, что они такие тонкие. А лицо его будто из камня высекли: такие острые скулы и хорошо очерченные надбровные дуги, узковатый подбородок, как у персонажей множества иллюстраций к детским сказкам. Я уже обращал внимание на его искусанные губы, теперь же я мог различить даже градацию от бледно-розового до кроваво-красного оттенка в паре с особым пристрастием истерзанных зубами мест. Вот так началось моё первоянварское утро — я лежал в постели и смотрел на лицо тихо-мирно спящего соулмейта. Может, и выйдет из этого что-нибудь неплохое, но я до сих пор сомневаюсь в правильности решения природы. Только заметил на его шее часть моего последнего рисунка, уже поблёкшего, почти выцветшего. Нужно нарисовать что-то новое, красивое, броское, чтобы радовало глаз, и я знаю, что на это способен. Иногда мне даже чуточку жаль, что мои творения не может видеть весь мир, но природа явно дала нам понять — для тебя всем миром является твой соулмейт, пусть ты ещё и не осознал этого. Я был так поглощён своими мыслями, что не заметил движения длинных ресниц и удивлённого взгляда светло-карих глаз. - Ой, - спохватившись, я отпрянул назад и ненароком задел спящую сестру. Та снова пробормотала что-то невнятное и вернулась к просмотру своего сна, а я окончательно выпутался из одеяла, спрыгнул с кровати и засеменил в ванную. - Ну... С добрым утром, как бы. После душа я заглянул в кухню, электрический чайник любезно предоставил мне обжигающий кипяток, а одна из банок в подвесной тумбе — растворимый кофе. Я полез в холодильник за молоком и увидел рядок из бутылок с пивом и вином. Не знаю, как Ника планирует выпить столько алкоголя за новогодние выходные. - Я могу воспользоваться душем? - из спальни с растрёпанным видом вышел Айзек. - И извини за вчерашнее, мне не стоило оставаться в твоей квартире. - Да ничего, так даже лучше, чем знать, что ты шляешься где-то ночью в нетрезвом состоянии. А теперь вали в ванную, я пока приготовлю поесть. - Ты чудо. Я не видел его лица, но знаю, что сейчас он искренне улыбался. Вот как можно так открыто себя вести? Беру маленькую кастрюлю, наливаю в неё воды, ставлю на огонь и накрываю крышкой. Да ещё и это его «чудо»... От слова «чудовище», не иначе. Из холодильника кроме пачки молока достаю яйца, помидоры и огурцы. Надеюсь, он догадается взять новую зубную щётку из выдвижного ящика. В чашку разбиваю три яйца, добавляю немного соли и молока. Надо было ему так рано проснуться, лежал бы себе спокойно, как Ника, и не возникал. Вода в кастрюле уже кипит, солю её, всыпаю половину пачки макарон и убавляю огонь. Как обычно я чувствую, что излишне себя накручиваю, но остановиться уже не в силах. Яичная смесь выливается на раскалённую и смазанную маслом сковороду, а овощи шинкуются наточенным ножом на разделочной доске. Айзек так незаметно прокрался в кухню, что я чуть не подпрыгнул от неожиданности, когда краем глаза приметил его фигуру рядом. Рука соскочила, и лезвие ножа оставило порез на моём указательном пальце. - Ауч. Я оставил нож в покое и хотел было найти пластырь, но парень взял меня за руку. - Будь осторожнее, - он слизал каплю крови с моего пальца и посмотрел на меня. - Это... Это ты виноват. Я не знал, что ещё сказать. - А тебе повезло с сестрой. Весь вечер говорила о тебе. Я так понял, она хочет быть в курсе всех событий твоей жизни. - Ага, сколько себя помню, Ника всегда уделяла мне много времени. Как её муж не начал ревновать, не представляю, - я заполнил стеклянную миску овощами, заправил салат майонезом, добавил соль и поставил миску на стол. Айзек опустился на табурет около окна, поставил локти на стол и чуть сгорбился, положил ладони на голову. - В холодильнике есть пиво, если у тебя похмелье, - я выключил конфорки, откинул макароны и достал тарелки да вилки. Ника не обидится, если позавтракаем без неё. Когда с едой было покончено, Айзек вдруг предложил: - А давай прогуляемся. Погода чудесная, да и народу на улицах почти нет, все сидят по домам. - Только сумасшедший по собственной воле вылезет на свет утром первого января, - я отправил в раковину грязную посуду и вздохнул, выдержав паузу. - Окей, идём гулять. Нет, у меня нет проблем с логическим мышлением, просто пустые городские улочки манили меня, сколько себя помню. В толпе мне плохо. Как-то раз, когда я был в средней школе, у меня случилась истерика из-за большого количества людей вокруг. Школьная медсестра сразу объявила, что у меня серьёзная стадия социофобии, и такого бреда от неё я не ждал. Кажется, я слышал, как челюсть Айзека грохнулась на пол, когда я открыл дверцу своего шкафа с одеждой и схватил с полки футболку. - Погодь пять сек, я переоденусь. - А смысл? - он непонимающе уставился на меня. - Ты же по дому разгуливаешь точно в такой же одежде! И что за ужас я только что узрел на полках? Там же будто пристанище призраков, ибо только они носят одни белые простынки! - Хватит нести чушь, - я стащил с себя домашнюю майку, - у меня не так уж и много вещей светлых тонов. - А я-то был почти уверен, что мне чудились твои белые майки, футболки и рубашки в универе. Я смерил парня презрительным взглядом. - Знаешь, это может напугать. Я молодец, что вовремя взял под контроль твою манию преследования, маньяк недоделанный. Не завидую девчонке, которая тебе понравится. - Ты о чём? Эм. Ну вот, я снова ляпнул, не подумав. Бывает. - Так, я готов, - быстренько натянув джинсы, надев шапку, куртку да кроссы, я отодвинул щеколду дверного замка. Ммм, запах новогоднего чуда, однако, был не в силах перебить запах сырости подъезда многоэтажки. - Пошли быстрее, здесь душно. - Иду-иду. В небольшом сквере около моего дома и вправду никого не было видно. Снег посеребрил дорожки, засыпал скамейки и бортики нерабочего фонтана. Я выдыхал тонкие струйки пара, смотрел, как они постепенно исчезают, сливаются с чуть ли не звенящим морозным воздухом. Каждый шаг отзывался приятным похрустыванием снега. А, здесь и качели есть. На седалище снег, но я быстренько стряхнул его ладонью и устроился на качелях. При слабеньком раскачивании они жалостливо заскрипели, и этот звук показался нам необычайно громким. - Погода потрясающая, - каждое слово моего спутника отзывалось воодушевлением, - как насчёт того, чтобы упасть в сугроб? - Падай, а я буду надеяться, что там лавочка. - Ну нет, давай вместе. Сделаем ангелов, как в детстве. - И полушёпотом добавил, - всё равно почти никто не видит. Он повалился на снег, сломав тоненький наст, и начал размахивать руками. Мои губы невольно растянулись в улыбке, глаза прищурились. Была бы здесь детская площадка, наверняка бы Айзек протестировал все карусели и горки. - А потом будешь жаловаться, что простудился. Мы уже не дети, у нас не такая горячая кровь. - Хватит ворчать, лучше присоединяйся, - он со вздохом приподнялся и сел. - Кстати, о детях... - А? В сквер заглянула пара ребятишек с бабушками, и дети мигом оказались рядом со мной. Один мальчик надул щёки и уставился на меня. - Дядя, дай покачаться! Ты уже большой! Это я-то дядя? Мне всего девятнадцать. - Да, дядя, - захихикал Айзек, уступи место детям и ныряй сюда, - и как только я оставил в покое качели и приблизился к нему, он вероломно ухватился за край моей куртки, я и оглянуться не успел, как тоже оказался в сугробе. - Эй! - Ло-жись, - по слогам скомандовал парень, повалив меня на спину. Мне оставалось лишь повиноваться, расположившись как можно удобнее. Мы так и лежали какое-то время, спокойно, молча. Кроме как на небо особо смотреть не на что... А я и не замечал, какое оно сегодня красивое. Его цвет напомнил сильно разбавленный молоком кофе, небесную гладь не тревожило ни одно облачко, и я начал раздумывать, как было бы чудесно окунуться в него с головой. - О, снег пошёл, - я будто очнулся от сладкого утреннего сна и приподнялся на локтях. - И правда. Похоже, нас ожидает нехилый снегопад, - он усмехнулся, почему-то посматривая на меня, а не на бескрайнее и завораживающее зимнее небо. - Всё, хватит, - я встал на ноги и стряхнул с куртки снег, - поднимайся, реально простудишься, дурак. Снежные хлопья становились всё больше и больше и падали всё быстрее, ветер оживился, закружил снежинки в безумном хороводе, а я понял, что с каждым его дуновением мои щеки и нос мёрзнут всё сильнее. - Не очень приятный ветерок, да? Мы уже бесцельно шагали по тропинке за сквером. Возвращаться домой так рано не хотелось, а стоять на месте было не очень-то комфортно. - И куда ты так спешишь? - Айзек ухватил меня за рукав, а я замедлил шаг. Даже не заметил, если честно, что развил немаленькую скорость для пешехода. - Эта вьюга немного противна... - Тогда сделай вот так. Его пальцы ухватили края капюшона моей куртки, и капюшон мигом оказался на моей голове. Он значительно ограничил угол моего обзора, и кроме как на своего спутника ни на что другое я не мог нормально посмотреть. Я замешкался на пару секунд, пытаясь не провалиться в бездну этих карих глаз, в которых тут же заплясали огоньки; парень не опустил руки, а легонько и быстро потянул капюшон к себе, воспользовавшись моим ступором, и внезапно загорелись не только мои щёки, но и губы. Он целовал меня долго, глубоко и с напором, будто боялся, что я внезапно растворюсь в воздухе, но мысль оттолкнуть его осталась где-то далеко. Я мог только отвечать, пусть нерешительно или даже робко, в то время, как мурашки бежали до кончиков ушей. - Так теплее? - Да. Он улыбнулся. - Я рад. Кстати, смотри, снег мокрый и уже хорошо схватился, - объявил он весёлым голосом, - а это значит... Да начнётся снежная битва! С этим боевым кличем он ринулся к ближайшему дереву, спрятался за ним и запустил в меня наспех скомканный снежок. Я даже чуточку оторопел. - Что... Боже, снова детские игры... Договорить я не успел — в плечо врезался новый снежок, больше первого, и мне оставалось лишь принять вызов, тихонько выругавшись. Я и не заметил, как вместе с Айзеком начал смеяться, беззаботно прыгая от дерева к дереву, сидя в засаде за рассохшейся лавочкой и посылая в соперника новую очередь снежных патронов. - Больше не могу, - взмолился я, без сил падая на спину и тяжело дыша. - Жарко. - Хватайся, - он протянул мне руку и мигом поставил на ноги. - Ты был достойным соперником. - Естественно, - наигранно мило протянул я, - а в общем, нормально так прогулялись. Телефон в кармане запищал. Ника прислала смс-ку. - Мне нужно домой. Сегодня гости будут, а сестре лень принимать их одной. - Понял. Пожалуй, я тоже пойду к себе. Я просто кивнул. - Ну, пока. - Саша... - Ась? - Я тебя люблю. Я же знаю это, но почему сейчас меня будто обухом по голове ударили? - Нарисуй мне что-нибудь в подарок, - он подмигнул мне, засунул руки в карманы и повернулся ко мне спиной. - Пока!