Мой сталкер.

Я сдал оставшиеся экзамены за две недели. За это время моя жизнь не сильно изменилась, ежедневно я проходил один и тот же маршрут: дом — универ — магазин — дом. А всё из-за моего обычного состояния во время учёбы — не могу нормально расслабиться даже по вечерам. Сходить в кино? Напряжно как-то. На концерт — тем более. Будто надо мной висит огромный мешок с университетскими учебниками (которые я в глаза не видел) и в любой момент он может меня придавить. Нервы часто были на пределе, хоть и виду я не подавал, ходил себе с раздражающим ребят покерфейсом. Но пару раз после консультаций я звал Айзека на полуденную чашечку чая, с невероятной скоростью он прилетал будто на крыльях, и чашечка чая заканчивалась просмотром сериалов в обнимку под одеялом. И с пачкой чипсов, конечно. А сейчас на часах почти три, солнце греет, как ненормальное, а сугробы поблёскивают и переливаются. Я вываливаюсь из парадной, засовываю руки в карманы и плетусь к выходу с универской территории. Сегодняшний экзамен вымотал все нервы, препод стращал нас как мог, но я умудрился сдать на четвёрку и наконец-то закрыть сессию без хвостов. Колкие фразы однокурсников летели мне вслед, однако сразу было понятно, что мне завидуют, но обидеть не хотят. Моё сердце будто подпрыгнуло, когда сзади я услышал гнусавый голос: — Эй, заднеприводный! Я облегчённо выдохнул. Троица частенько качавших права парней постоянно задирала меня за внешний вид и нелюдимость, в ответ я её игнорировал. На самом деле эти суки не допускали мысли, что я реально могу быть геем, и скорее всего предполагали, что Аки — моя девушка. — Ты глухой, Эванс? Скажи, заработал зачёт своей пидорской походкой? Или чем похлеще? Препод видать такой же пидорас, как и ты. Я шёл вперёд как ни в чём не бывало и уже подумывал надеть наушники, как фигура у ворот заставила упереться в неё взглядом. С каждым шагом я был всё ближе к ней, и с каждой секундой всё отчётливее видел её. Голоса позади звучали всё тише. «Привет» пронеслось в голове, как только я заглянул в карие глаза соулмейта и улыбнулся в ответ на его улыбку. Он беззаботно выставил вперёд ладонь. — При… Но я заставил его замолчать — схватил за плечо и потянул к себе, а он податливо согнулся. Я поцеловал его, но не как обычно, робко и неуверенно, а с неким напором, буквально заставляя активно ответить, и пожмурился, почувствовав, как сильные руки скрестились за моей спиной. Это было так приятно и волнующе, что захотелось сейчас же телепортироваться домой, подальше от посторонних глаз, но оборвав поцелуй, я отвернулся от Айзека и ухмыльнулся. — Я в курсе, кто я, ребят. Не стоит напоминать! — я чуть не рассмеялся, вглядываясь в лица шокированных одногруппников, схватил парня за руку и потянул его к тротуару. — Ну, вроде поздоровались. — Если хочешь, я могу сказать «привет». — Как экзамен? — Сдан на четвёрку, представляешь? Я весь семестр буквально с ума сходил, думая об этом дне, и тут такая удача! Вчера меня хватило на прочтение только половины лекций, поэтому пришлось поимпровизировать, — я расправил плечи, — не могу поверить, что закрыл сессию, напряг ещё не спал. — Ты молодец, — он взъерошил мои волосы, — надо будет отметить. Кстати, твоя инициатива меня нехило удивила. Но мне понравилось так тебя целовать. Он ещё не закончил говорить, а я уже чувствовал, что краснею. Не знаю, изменится ли когда-нибудь моя реакция на некоторые его слова и действия. — Но ты просто использовал меня, чтобы что-то доказать тем придуркам, да? Я не против твоих выходок, но за некоторые придётся наказывать. — В смысле? — Придём домой — отшлёпаю. Мой взгляд упал под ноги, губы растянулись в широкой улыбке. Ну и глупые же у него шутки. — А сейчас в продуктовый. В твоём холодильнике небось как обычно шаром покати, а сегодня грех не выпить. Мой желудок запел китовую песню. — … И нормально поесть. Да уж, последние дни я и вправду перебивался всякой химией, вместо того, чтобы хоть разок приготовить хороший домашний ужин. Я уже будто слышу запах жаренного с картошкой мяса или пропаренного риса с рыбой, типа такой, что частенько готовит Аки. Дарил втихаря пожаловался мне о несовпадении его вкусовых предпочтений с хотелками его девушки, но я мог только дружески похлопать его по спине. С этой парочкой мы с Айзеком снова встретились на прошлых выходных — гуляли, болтали о всякой ерунде, зашли перекусить в забегаловку, даже заглянули на каток; там меня насильно обули в коньки и вытолкали на лёд, не оставив пути отступления, поэтому мне оставалось только столкнуться с первым встречным в коробке и плюхнуться на задницу под смех. Не важно, что было дальше, главное — в итоге я уполз подальше от катка и больше не сунусь туда ни за какие коврижки. На обратном пути все четверо еле волочили ноги и жутко замёрзли. Кое-как добрались до остановки и залезли в маршрутное такси, там и пригрелись. Сквозь дрёму я услышал звук затвора камеры мобильника, перешёптывания, переходящие в звонкое хихиканье и наконец голос подруги: «Просыпайтесь, сони, выходим на следующей!», и кто-то толкнул меня в бок. Я лениво открыл глаза. Чёрт, мне было так тепло и уютно, зачем меня разбудили? Проспал бы в этой маршрутке хоть до конечной, а тут снова на мороз выгоняют. «О, как я тебя понимаю», — кивнула Аки в ответ на мою недовольную гримасу, — «здорово было на вас смотреть! Так мило дремали в обнимку, я чуть в лужицу не превратилась!». Дарил лишь пожал плечами — видать уже свыкся со странностями своей подружки, — Айзек же приобнял меня одной рукой и чмокнул в щёку, отчего девушка чуть не завизжала, и эти двое стукнулись кулаками, словно заговорщики. Тогда я поджал губы и с неким укором буркнул: «Раз такое дело, вы могли меня не будить, Айзек донёс бы меня на руках прямо до постели». И отвернулся к окну.

***

— Постелька! Мой крик, наверно, соседи слышали. С ним я упал на кровать лицом вниз, как только разулся в тамбуре. — Блин, ты же в куртке! Сначала переоденься, а потом хоть на шкаф лезь. — Вообще-то мне немного больно, я ударился носом… — Чего ты там бурчишь? Я поднялся и начал стаскивать с себя верхнюю одежду, ибо в ней было реально жарко. На пути из прихожей в кухню умудрился споткнуться о собственную сумку. Что сказать, отлично продолжается денёк. — Так-с, чего бы сворганить? О, котлетки остались, прекрасно, — запах мяса ударил мне в нос, когда я выудил контейнер из холодильника на свет божий, а попозже приметил наполовину заполненный рисом пакет на кухонной тумбе. Сегодня уж точно голодать не буду. После обеда, наевшись до отвала, я начал часто зевать. В сон клонило со страшной силой, ведь я не спал всю прошлую ночь, зависая в инете. Не знаю, почему, но тогда я просто не мог спать — дрёма и не думала заявляться на порог, и вот сейчас вернулась с гулянки под руку с зевотой. — И сколько ты угрохал на это? — Айзек кивнул в сторону ноута с запущенной RPG. — Не бойся, я не доначу, — вялый взмах рукой. Не стоило, наверно, садиться играть, компьютер высосал из меня последние силы. — Пойду поставлю чайник. Можешь пофармить за меня. Шаркаю, как старушка. Кофе, мне нужен бидон кофе. Как мне хреново, вашу ж мать. Гул электрического чайника, и, соответственно, хор страдающих молекул приносят некое удовлетворение. Я сел на стул и опустил на прохладную столешницу голову, прикрыл глаза; волосы не очень приятно защекотали щёку. Подремлю, пожалуй, пару минут, пока закипает вода. Ну да, пару минут, как же. Кого я обманывал? Первым, что бросилось мне в глаза, когда я вернулся к суровой реальности, была Летти. От моего ора вздрогнул весь этаж, а маленькое белое чудовище с довольным мяуканьем ещё раз заехало когтями мне по лицу. — Я возвращением, — Айзек всё ещё сидел за ноутбуком и потягивал чай. — Не знал, что ты спишь после обеда. — Ничего подобного, просто прошлой ночью одолела бессонница, — я потёр лицо нагретым одеялом. — Даже не помню, как вырубился. — Ты вырубился на столе, так и не принеся чайку, поэтому я всё сделал сам. Твоя кошка, как вижу, тоже не в восторге от того, что ты колобродишь по ночам, — он вздохнул и повернулся по мне лицом. — Иди в ванную, а? Да уж, зубы почистить точно не помешает. Волосы торчат в разные стороны, мешки под глазами не собираются пропадать. Ну и видок у меня, небось. Первым делом надо в зеркало глянуть. — Это ни фига не смешно, придурок! — крикнул я прямо из ванной, когда увидел на своём лице пририсованные очки и усы. Оттирая полотенцем остатки краски с лица, я наконец-то вернулся в комнату. Как только мысль о маленькой мести закралась в голову, я встал на цыпочки и решительно, но осторожно, подкрался к Айзеку со спины, не наводя шума. Раз — и полотенце оказалось на его лице, закрывая обзор. Он оторвал руки от клавиатуры и попытался стащить ненавистную ткань, в итоге вскочил со стула и повернулся ко мне лицом. — Чёрт возьми, Саша! Я уже половину данжа зачистил! В одиночку! — он разочарованно посмотрел в монитор на своего мёртвого аватара. — Зараза. — Око за око, — я с победоносным видом обернул полотенце вокруг предплечья. — И хватит зависать в инете, мне вообще-то тоже нужно внимание. Светло-карие глаза прищурились, взгляд из-под ресниц впился в меня; я же потупился — совсем не привык играть в гляделки. — Поверь, уж тебя-то я точно не собираюсь им обделять. Я даже не успел подумать о возможных ответах, как парень меня поцеловал. Так просто, мягко и нежно, аккуратно и даже нерешительно, будто боялся, что я куда-то ускользну, и я поспешил разубедить его в этом — завёл руки за его широкую спину, сомкнул пальцы, улыбнулся сквозь долгий поцелуй. Мне тогда показалось, что Айзек ждал моего чёткого однозначного ответа, и от этой мысли стало по-настоящему приятно. Я для него не просто игрушка — он считается с моим мнением. Разомкнув губы, я впустил его язык; тот проник осторожно, но с напором, поцелуй стал увереннее и глубже. От разгорающегося во рту пламени по телу разлилась лёгкая дрожь, мы всё чаще хватали воздух, а дыхание становилось рваным. Я опустил веки на пару мгновений и тут же почувствовал, как пальцы Айзека ухватились за края моей футболки и потянули её наверх, стащили через голову. Я попятился назад и сел на кровать, как только пятки упёрлись в неё. — Я люблю тебя, — его слова прозвучали у самого уха, вызвали мою искреннюю улыбку. — Скажи ещё раз. — Я люблю тебя, — теперь и он улыбался, запустив руку в мои ещё не высохшие после душа волосы. Мы целовались так, что болели губы, румянец заливал щёки, а мои ключицы горели от его прикосновений. Штаны он стянул с меня так же ловко, как и футболку, и сразу припал к плечу, покусывая кожу, оставляя вереницу поцелуев, желая затронуть каждый сантиметр моего тела. Он отстранился чуть погодя, чтобы снять с себя одежду, а потом сел на мягкое одеяло рядом со мной. Я вовсе расслабился, собираясь позволить ему очень многое. — Помнишь, о чём мы сегодня говорили, когда шли домой? Я задумчиво сдвинул брови и уставился на Айзека. — Я обещал тебя отшлёпать. В мгновение ока моё податливое и ничего не подозревающее тело перегнулось через его ноги, стоило ладони надавить на позвоночник. — Разве это не было шуткой? — удивлению не было предела. — Никак нет. Его лица я не видел, но слышал довольную ухмылку, и мурашки вновь пустились в бега. Мышцы инстинктивно напряглись, мягкий призыв расслабиться поступил в ту же секунду. Горячая ладонь заскользила по моей пояснице, затем цепкие пальцы стянули боксеры, и я снова почувствовал, как краска залила лицо. Спрятать его я не мог, оставалось лишь закрыть глаза и слушать бешеный ритм сердца, Айзек же не спеша оглаживал моё бедро. — Готов к наказанию? — он ущипнул меня и тут же легонько шлёпнул по ягодице. Конечно, от такого удара боли не было, лишь новые странные ощущения да тепло от ладони наполнили тело. Последовал второй удар, и в уши врезался звук хлопка. Я понял, что мне становится безумно стыдно, с силой зажмурился и не заметил, как начал кусать губы. Следующий удар, ещё и ещё. Казалось, сам воздух становился горячее с каждой секундой. Дрожь достигла пальцев ног, заставила меня поджать их; с каждым разом боль становилась всё сильнее, нападала стремительнее, и наконец с моих губ посыпались стоны, постепенно заполнили пространство. Голос был выше, чем обычно, я не мог поверить, что он принадлежит мне. Айзек снова опустил ладонь, и на этот раз я дернулся, повёл плечами, с хрипом пытаясь проглотить новый поток звуков. Кожа горела, очаги возгорания появлялись всё чаще, стоны становились отрывистыми, начинали походить на вскрики. Жгучая боль проникала всё глубже, заставляла тело выгибаться и вздрагивать, и когда очередной выкрик разрезал воздух, Айзек с силой выдохнул и погладил меня по плечу. — Думаю, хватит, — как обычно спокойно и непринуждённо. — Давай помогу. Он без особых усилий помог мне подняться и сесть на колени. Я тут же обнял его, уткнулся лицом в грудь. Хочу знать, что он не злится на меня за всё, что было, поднимаю голову и несколько раз коротко целую, а он так пристально смотрит в мои серые глаза и крепко хватает за руки, опускает их, сплетает свои пальцы с моими. — Прости. Больно? — Терпимо. Но сидеть будет не очень приятно. — Сидеть и не придётся, — он чмокнул меня в лоб и повалил на кровать.