Давайте жить дружно

«Но…но… у меня учатся Поттер и Блэк!» Утро в Хогвартсе всегда проходило тихо. Солнце еще не поднялось, когда из замка начинали выходить любители погулять утром. Их было мало. Человек двадцать — в основном ученики четвертых курсов — засунув руки в карманы, бродили у берега озера. Каждый был погружен в свои мысли. Ни крики, ни смех не нарушали тишину Запретного леса. Изредка по коридорам Хогвартса пробегали первокурсники, они громко топали и что-то кричали друг другу. Затем из своих спален вылезали хаффлпаффцы — трудолюбивые и общительные ребята. Они сразу шли завтракать, не задерживаясь в своих гостиных. Проходя мимо столбов с камнями — очками факультета — каждый барсук останавливался и вздыхал. Им редко удавалось лидировать в борьбе между факультетами. Зато гриффиндорцы, которые вот уже четвертый год подряд удерживали первое место, еще были одеты в пижамы и пока не собирались выходить из гостиной. Эти львы никогда никуда не спешили. Они всегда были уверены в себе и просто не воспринимали никаких ограничений. То, что зал открыт только до девяти, их не волновало Гриффиндорцы любили с утра сидеть в гостиной и обсуждать последние новости. Семи- и шестикурсники волновались о войне, пяти- и четверокурсники обсуждали последние сплетни, а те, кто младше играли в карты или «Плюй-камни». В гостиной часто раздавались взрывы смеха. Кто-то громко спорил, а кто-то забивался в угол и перешёптывался. Уже четвертый год каждое утро гриффиндорцы привычно слышат один и тот же диалог: — Как спалось, Эванс? — Отлично, Поттер. — А со мной бы спалось еще лучше. — Пошел к черту. Иногда это сокращалось до: — Как спалось, Эванс? — Пошел к черту. Но именно к этому привыкли уже все, кто старше первого курса. А если Эванс не пошлет Поттера за утро хотя бы раз, значит… значит, случилось что-то плохое.

***

— ПОТТЕР! — портрет в гостиную резко распахнулся. Все гриффиндорцы вздрогнули и уставились на влетевшую внутрь девушку. Она размахивала палочкой и сдувала с глаз пряди волос. Все было бы ничего, если бы её ноги до колен не были мокрыми, а глаза не светились неподдельной яростью. В центре гостиной сидели Мародеры. Они оборвали свою историю на полуслове и развернулись к Эванс. Сириус тихо присвистнул и раскатал на губах усмешку. — Здорово выглядишь, Эванс. — Он обвел её взглядом и неожиданно встал с дивана. — Ну, а я, пожалуй, пойду. Оставлю вас наедине с Со… — Нет! — рявкнула рыжая, и Блэк испуганно рухнул на диван. — Ты, — Эванс указала на Блэка, — и ты, — палец уткнулся в Поттера, — добились, чего хотели? Парни переглянулись и пожали плечами. — Что, собственно, произошло? — Джеймс покачал головой, искренне недоумевая. — А то, что в ваши головы опять взбрела восхитительная идея! Из-за вас, — голос Эванс неожиданно сорвался на повышенные, чуть ли не истеричные нотки, — из-за вас!.. Но ей не суждено было договорить, как портрет вновь распахнулся и в гостиную уверенным шагом вошел… Северус Снейп. Он оценивающе оглянулся, пользуясь шоком гриффиндорцев, нарочито медленно сделал шаг к так и замершей старосте и произнес: — Могло быть и хуже. Минута тишины. — Совсем охренел, Снейп? — Сириус и Джеймс поднялись с дивана и двинулись в сторону слизеринца. — Ты что тут забыл? — Он будет тут жить, — заявила Эванс абсолютно траурным тоном, — а с ним и весь его факультет. Челюсть Поттера можно было отдирать от ковра, глаза первокурсников запихивать обратно в глазницы, а вот ухмылка Блэка не угасала. — Хорошая из тебя актриса, Эванс, — веселился он, — только до апреля далеко, а наша гостиная скоро провоняет Нюниусом. Намек понят? Вали, Нюнчик. — Заткнись, Блэк. — Это ты заткнись и уходи отсюда, иначе вынесут ногами вперед. Назревал скандал, рука Снейпа уже тянулась в палочке, но… — Доброе утро. Блэк повернул голову в сторону прохода и его брови медленно поползли вверх. — Еще одного принесло… Дорогой мой братец, что ты забыл в гостиной Гриффиндора? Тебе, кажется, этажом ниже. Или к семье потянуло? — голос Блэка был чем-то между «как меня достало всё это» и «я тебе сейчас кишки вырву». Прислонившись к стене, сложив руки на груди и надменно подняв брови, на него презрительно смотрел Регулус Блэк, слизеринец на четвертом курсе, в повадках — копия брата, а характером — полная противоположность. Блэк-младший оттолкнулся от стены, сделал шаг в сторону брата и уже попытался что-то сказать, как в гостиную, бесцеремонно и так быстро, что львы не успели и возмутиться, зашел Слизнорт, а с ним и весь Слизерин. В гостиной стало тесно. Слишком тесно. Хвала магии резинового Хогвартса. — Как-то мне все это не нравится… — первым вернул дар речи Поттер.

***

— Альбус, вы, правда, думаете, что это разумно? Почему нельзя выбрать Равенкло? По-моему, ученики Слизерина больше ладят с этим факультетом, чем с Гриффиндором, — слегка дрожащим голос сказала Минерва МакГонагалл, сидящая напротив Альбуса Дамблдора ранним субботним утром. Взъерошенный больше обычного Дамблдор, у которого было веселое начало дня, улыбнулся: — Минерва, я думаю, что это будет прекрасным уроком для Слизерина и вашего факультета! — Пожалейте меня, — выдохнула МакГонагалл, — я же не смогу каждый раз останавливать их драки! — Не говорите чепухи, Минерва, — простодушно сказал директор Хогвартса, будто он и не замечает, как на протяжении n-ого количества лет Слизерин ненавидит Гриффиндор, а Гриффиндор отвечает ему взаимностью. — После сегодняшнего затопа подземелий, я вынужден переместить ребят в другую гостиную… — Но не всех же сразу! — Факультет — одна семья, Минерва, они должны быть вместе, разве не так мы их учим? Поэтому они вместе переезжают в гостиную Гриффиндора. Все равно это одна из самых больших башен Хогвартса и там пустуют два этажа, для спален вполне хватит. И пока мы не решим проблему с подземельями, они будут жить с вашими учениками. — Но, Альбус… — Всё решено. — Но как же… — Решено, Минерва. — Но… но… У меня учатся Поттер и Блэк! — использовала последний шанс МакГонагалл. Директор улыбнулся: — И что? — Их нельзя оставлять со Слизерином! Это может быть опасно! — Минерва, — вздохнул Дамблдор, — разве от этого не становится только веселей? Минерва МакГонагалл отупело уставилась на профессора. Странно, что он еще злобно не ухмыляется и не потирает руки… Очень странно.