Клянись, что не изменишь своему счастью...

От лица Фидо:

      В шкафу почти не осталось чистых рубашек. Я схватил одну из них, черного цвета, и небрежно накинул на себя, застегивая пуговицы на ходу. Я закинул стирку, устало ударил по кнопке и отправился на поиски каких-нибудь брюк. Квартира была не очень большая, поэтому без особого труда я все-таки смог найти хоть какие-то.       Я продал старую квартиру на Земле и купил поменьше, чтобы абстрагироваться от прошлой жизни, а вот денег у меня было предостаточно, чтобы начать все сначала. Устроился в звукозаписывающую студию, частенько писал мелодии на продажу проходным группам и исполнителям, что встречались у нас. Вернулся к тому, что меня когда-то вдохновляло. Но любая работа может превратить мечту в рутину.       Я собирался на встречу с коллегой, с которым неплохо сблизился. Он был хорошим парнем, но в жизни — полная неразбериха. Впрочем, как и у меня.       Дизейт и Эклипса давненько не навещали меня: они уже какое-то время встречались, поэтому ясное дело, что у них есть занятия поинтереснее. А я был за них рад.       Погода отражала душевное состояние: унылый тихий дождь бил по асфальту, лужи, будто назло, текли к ботинкам, ореол от фонарей погружал улицу в желтый туман. Вечером город взыскал второе дыхание, гул машин заставлял нехотя оглядываться по сторонам. Лица прохожих тускло освещались белесым от экранов телефонов, компании окатывали улицу громким смехом и странными шутками.       Тяжелая дверь, слегка скрипнув, поддалась, выпуская наружу гул голосов. Я встряхнул зонтик, сложил и небрежно сунул его к другим, уже подсохшим. Волосы от влажности немного растрепались и закрутились, поэтому рука рефлекторно их пригладила. Вечер четверга, а народу в баре было битком. Я глазами прошелся по залу в поисках знакомого лица и наткнулся на сдержанно машущего мне парня. Я уверенно двинулся к нему, осторожно виляя между снующими впопыхах официантами, ненавязчивая и расслабляющая музыка поторапливала. Подойдя к нужному столику, я вяло протянул руку коллеге, он потянулся в ответ, скрепив наше приветствие рукопожатиями.       — Джек.       — Здорово, Фидо. Мы разжали руки, и я устало уселся напротив. Я отстраненно вскинул руку, чтобы подозвать официанта.       — Долго сидишь? — спросил я, развалившись на стуле.       — Минут десять. Думал уже, что без тебя придется начать нажираться.       — Не дождешься. К нам подошла симпатичная официантка и при виде нас почему-то немного смутилась, но все равно вежливо спросила заказ. Взяв по стаканчику двойного виски и «супер сырной картошки со специями» Джека, мы разговорились.       — Сэм опять со сроками мутит, — сказал он, отпив немного и поморщившись. — У парней контракт кончается в этом месяце, а он свою партию так и не записал.       — Да и пошел он в задницу. Ненадежный.       — Не поспоришь, конечно, но что делать-то? Нас по головке не погладят, если условия контракта попустим.       — Выдвинуть ему штраф, если не придет на следующий день — гнать его в шею и найти надежного басиста. Партия написана, отыграть ее ничего не стоит. Этот хер просто сладко отмывает деньги с контракта, — лед звякнул в стакане, горячительный напиток прошелся до живота.       — Подменить не дадут, группа будет против.       — А я что могу поделать? Если они не успеют, то всецело их проблемы — они будут покрывать наши услуги.       — Было бы чем.       — А я про что.       — Понял тебя, — Джек одной хваткой забрал охапку картошки-фри и сунул в рот. — Бове, эта картофка вдефь… М-м-м…       — Ага, — кинул я сухо и отвел взгляд. Он прожевал и заговорил вновь.       — А что с твоей последней работой? Льюис уже ждет что-то новое.       — Ой, да… — я закатил глаза. — Плохо. Не идет, — я опустил глаза на собеседника. — Давай не о работе?       — Да ради бога, — он нагнулся вперед, облокотившись о стол, и заговорил чуть тише. — Та милая официанточка с тебя глаз не сводит… Я осторожно бросил взгляд вбок, выискивая ее, и только заметив ее увлеченную улыбку, опустил глаза.       — Ты знаешь… мне неинтересно, — я осушил стакан залпом.       — Да ладно тебе! Такая красотка, так еще и сама на тебя тут глазеет! Ты заставляешь меня думать, что ты импотент.       — Лучше бы им был, честное слово, — я вздохнул и сложил руки на груди.       — Это все из-за той… как ее… Илуны? Ты до сих пор в себя не пришел? — он закинул одну картошину в рот. — Братан, ну не надо же крест на себе ставить уже. Сколько времени прошло?       — Год. Тот наигранно подавился и замотал головой.       — Год?! Знатно она корни пустила. Бедолага.       — Заткнись, — пробубнил я раздраженно, но несерьезно.       — Тебе нужно отвлечься. Переключиться, может она и не стоит всех твоих страданий!       — Поверь мне, она стоит гораздо больше…       — Началось…       — Ты-то меня не учи, Дон Жуан хренов. Сам-то не можешь личную жизнь наладить. Только девушкам нервы треплешь, почем зря. Я между делом вяло махнул рукой, чтобы вновь подозвать официанта.       — А я и не жалуюсь.       — Так и я не жалуюсь.       — Да тебе и не надо. От тебя пасет, как от никотиновой фабрики, а черную рубашку ты надеваешь, когда все твои двести рубашек выходят из строя, — Джек залпом допил остаток виски. — Тебе нужна девушка. К нам подошла прежняя смущенная официантка. Мы попросили ее повторить напитки, и она довольно быстро исполнила наш заказ. Она бережно выставила с подноса стаканы сразу на подстаканнике и, нежно улыбнувшись, ушла. Я сразу взял напиток в руки и заметил, что под ним выглядывал маленький клочок бумаги. Джек, заметив его, вскинул брови и нагло просвистел.       — У-у-у, похоже судьба сама тебе посылает то, что надо. Я аккуратно развернул бумажку.

Я заканчиваю в 11

Буду ждать

Либо позвони +15049413154

Кейли                  

      Я бросил неосторожный взгляд на ту самую официантку, она в ответ мне мило улыбалась и скованно водила плечами. Не знаю почему, но я не отводил взгляд. Может быть, гниющее одиночество порядком меня достало, а может, я просто не мог поверить, что у меня в жизни может выпасть шанс. А может, я боялся, что этот шанс появится, и я буду вынужден им воспользоваться и забыть Илуну навсегда. Раньше я не был готов. А сейчас? Готов?       Джек выхватил записку у меня из рук, бегло пробежался глазами и кинул ее мне обратно, нагло облокотившись на стол.       — Она будет ждать тебя через час.       — Джек…       — Бро, что ты теряешь? Если она тебе не понравится, проводишь ее до дома, выкинешь ее телефон и продолжишь радоваться своей депрессии. А вдруг понравится? Я задумался. В какой-то степени он был прав. Да и когда-то легкие интрижки помогали мне отвлечься. Правда, это было больше двадцати лет назад, и я напрочь забыл, как ухаживать за девушками. Но раз мне выпал такой шанс — стоило попробовать.       Через час я стоял у выхода под крыльцом и курил, дождь все продолжал вяло моросить. Дверь звякнула, и я нехотя обернулся, не желая случайным взглядом смутить не знакомых мне людей, но передо мной появилась та самая милая официантка, которая облачилась в красивое черное пальто с поясом. Глаза ее засияли при виде меня, улыбка нежно разошлась на лице. Я потушил сигарету и выкинул окурок, не отрывая от нее взгляд. Она протянула мне руку в знак знакомства.       — Я Кейли.       — Фидо. Очень приятно. Я осторожно держал в своей руке ее маленькую ладошку, и не зная, что обычно делают в таких ситуациях, коротко накрыл ее другой рукой. Она смущенно улыбнулась и опустила взгляд.       — Проводишь до дома?       — С удовольствием.       Жила она в получасе ходьбы от ресторана, и на этот раз решилась пройтись вместе со мной. Сначала мы были довольно скованы, я не мог найти подходящую тему для разговора, а она стеснялась, но вскоре мы вышли на одну волну. Хоть ее лицо осело от усталости на работе, выглядела она прекрасно. Темные волосы непослушно обвивали ее лицо, завивались около скул, серые глаза не находили себе места. Она лепетала всю дорогу о чем-то насущном, рассуждала о своей работе, пыталась расспросить меня об этом, и я ничего не скрывал. Почти. В любом случае, с ней действительно было приятно общаться.       Наконец мы подошли к ее дому. Она обернулась ко мне и, вздернув плечами, вздохнула, все еще улыбаясь.       — Спасибо, что проводил.       — Не стоит. Мне было приятно. Она смущенно опустила глаза, осторожно сжав пальцы так, чтобы я не видел. Но как только она подняла взгляд, он стал другим — не нежным и боязливым, а уверенным и хитрым.       — Не хочешь… зайти? Черт. Она предлагает мне… Так быстро? Стоит ли? Живот скрутило от нервов, былые чувства ерзали где-то под затылком, воздух встал поперек горла. Я не хотел портить вечер этой прекрасной девушке, но и изменить не могу. Почему «изменить»? Я ведь свободен. Но я не могу так просто за один вечер! Хотя когда это раньше меня останавливало вообще? Почему я так зациклился на ней? На той, кто меня не любит и навсегда останется на Мьюни. Почему я не могу теперь вдохнуть полной грудью? К черту! Пора двигаться дальше!       — Фидо?.. — улыбка с ее лица понемногу начала сползать, а взгляд тускнеть.       — Почему бы и нет. Время еще детское, верно? Она хихикнула и повела за собой. Может, я себе накручиваю, и она просто решила пригласить меня без какого-либо сомнительного продолжения.       Но как только мы вошли в ее квартиру, все стало ясно. Ее движения стали более плавными, взгляд гуляющим, а дыхание тяжелым. Конечно, она не набрасывалась на меня с порога, но явно хотела это сделать. Я бережно помог снять с нее пальто, а она после этого сразу стянула еще и свитер, что был под ним. Ее плечи оголились, но черная майка пока что отделила меня от дурманящих мыслей. Я скинул свое пальто и прошел за ней на кухню, где она начала тихо копошиться. Я присел и невольно стал наблюдать за ее движениями. Грех не признать — она была очень красива. Либо я действительно изголодался… Линия между лопаток плавно скользила вниз, очерчивая идеальные пропорции. Бедра ее покачивались каждый раз, как она переходила от одной кухонной тумбы к другой. Она обернулась с двумя чашками в руках и, заметив, куда я смотрю, остановилась. Наши глаза встретились, невольно задержались, на ее щеках проступил румянец. Через пару мгновений она с застенчивой улыбкой отвела взгляд, поставила чашки на стол, друг напротив друга, и жестом пригласила присесть, уселась сама.       — Не стесняйся, — от ее беглого взгляда фраза прозвучала неоднозначно.       — Спасибо. Я присел напротив, уставился на содержимое чашки. Белой паутиной вился пар от прозрачной желтоватой воды. Кейли подвинула мне сахарницу и сложила руки, нервно стала потирать пальцы.       — Зеленый чай. Думаю, кофе пить поздновато…       — Поздновато, — я ответил немного отстраненно, она это почувствовала.       — Со списанки чай взяла, — она хихикнула, пытаясь все-таки расслабить и меня и себя, — но он хороший, не беспокойся. Что ему будет, правда? А чай качественный, все-таки у нас не забегаловка.       Она пыталась со мной говорить, но меня поглотили мысли, сомнения. Я молча полоскал ложку в чае, слушая ее болтовню, а она пыталась этого не замечать, развлекала меня. Душа ныла, билась в конвульсиях. Что я здесь делаю? Сейчас полночь, а я дома у девушки, с которой познакомился меньше часа назад. Я поднял взгляд, она осторожно смотрела на меня, покручивая пальцами чашку.       — Все хорошо? — ее голос прозвучал донельзя нежно. Низ живота предательски тянул, сказывалось затяжное одиночество, но разум не позволял поддаться порыву. Зачем я здесь? Решил отвлечься? Сделал только хуже. Ее скулы неловко содрогнулись, она заерзала на месте. Я понял, что не смогу. Не могу больше сидеть здесь и пудрить ей мозги, обманывать себя и ее. Хотел забыть Илуну? Молодец, забывай, но девушку оставь в покое — она не заслужила твоей мнительной слабости.       — Прости, — я отодвинул от себя чашку, положил руки на стол, намереваясь встать, — зря я наверно зашел. Из меня собеседник не очень.       — Что? Нет! Ты очень даже! — она внезапно покраснела, стала поправлять непослушные кудряшки. — Я имею в виду, собеседник. На улице ты не стеснялся, но я понимаю — здесь совсем по-другому, — она невесомо коснулась пальцами моей руки, отчего я замер. — Останься… Будь проклят тот день, когда я родился. В голове проносились самые отвратительные и желанные мысли: как я срываю с нее эту злосчастную майку, сжимаю ее оголенную грудь, провожу языком влажную линию вдоль живота. От волнения я сглотнул, потянул руку на себя, отчего ее пальцы защекотали мою ладонь, волна мурашек на шее опьянила.       — Я не могу… остаться. Я встал, намеревался уйти, но знакомый голос одернул меня. Это был ее голос… Илуны…       — Бедный мальчик… Бросили его, всю жизнь бросают… И кто виноват? — нежный, вожделенный шепот заставил нутро сжаться, — Только ты… Я в ужасе обернулся.       — Что? Кейли стояла и смотрела на меня жалостливо и виновато.       — Я говорю… эм… может, хотя бы чай допьешь? Прости, если заставила тебя подумать, что… ну… Она замялась, но я ее понял. Почему ты не оставишь меня в покое? Я виноват в том, что вы все меня бросили? Пусть. Почему тогда Кейли просит меня остаться? Охмурил, обвел вокруг пальца, или она меня использует, как и все вы? И что теперь? Принять обет воздержания ради той, кто меня уже и не помнит? Черта с два.       — Так и быть, — я улыбнулся, вновь уселся за стол, — Твой хваленый чай я все-таки попробую. Кейли расплылась в улыбке и присела напротив, облокотившись на стол.       Мы разговорились, но темы стали все более острыми, неаккуратными, чему благоволила обстановка. Оказалось, что она недавно рассталась с парнем — изменил ей и, даже не поговорив с ней толком, уехал с новой девушкой в другой штат.       — А у тебя как? — она звякнула пустой чашкой о блюдце.       — Боишься, что изменяю своей девушке с тобой?       — Было бы неловко, — она усмехнулась. Я больно улыбнулся, опустил глаза на две кружащие в чашке чаинки.       — В данный момент я один.       — Значит в прошлый момент кто-то был?       — Был, конечно… — слова сдавливали глотку, хотелось уже просто уйти, скрыться, но гордость велела остаться и доказать, что я могу жить дальше. — Прости, у тебя есть что-нибудь покрепче? Такие разговоры под чай идут слабовато.       — Ждала, когда ты предложишь. Она вскочила с места, потянулась к верхним кухонным тумбам. Ее поясница, бережно обвитая ненавистной мною майкой, плавно вытянулась вслед за руками.       — Странно, что ждала. Это я же у тебя в гостях. Она поставила стаканы, бутылку с чем-то крепким и присела обратно за стол.       — Профессиональная деформация. Пока не закажешь — не исполню, — она кивнула мне на бутылку. — Мужчина, угостите даму. Я покорно разлил напиток по стаканам, небрежно стукнул своим об ее.       — За наше случайное, но приятное знакомство. Пухлые розовые губы растянулись в улыбке, горячительный напиток заставил расслабиться, забыться. Но фиолетовые глаза с каждым глотком мерещились все чаще.       — Так что? Кто была эта особа?       — Не все ли равно? — протянул я, налив себе еще.       — Интересно ведь. Может, мы с тобой не такие уж и разные.       — Может… — я выдохнул через нос, сделал глоток. — Но все проще, — я будто полоскал рот свинцом, голова от мыслей опухла, я замешкался. — У тебя можно тут курить? Кейли заерзала на месте, стала оглядываться по сторонам, затем привстала и указала рукой в сторону окна, рядом с которым сидела.       — Садись сюда, открой окно и кури. Я сделал, как она сказала, и оказался неприлично рядом, так как она пересаживаться не собиралась, а я сел ближе к окну. Ночь была холодной, пахло затянувшимся дождем, остатками цветочного парфюма и табачным дымом. Ее серые глаза следили за моими руками, иногда соскакивали на мои глаза. Охмелевший взгляд обманывал нас обоих.       — Так что? — она облокотилась одной рукой на стол, закинула ногу на ногу, отчего ее колено упиралось в мою ногу. — Что там проще? Я всеми силами старался обуздать нарастающее напряжение, поэтому затянулся посильнее.       — Скажем так, не сошлись характерами.       — Какая удобная отмазка…       — Но это правда, — я усмехнулся, сделал затяжку.       — Да ладно тебе, я тебе все вывалила, а все, что ты можешь сказать, это «не сошлись характерами»?       — Самой не боязно? Ты знаешь меня только этот вечер, а уже такие разговоры, — я глубоко затянулся, протяжно выдохнул, смотря прямо ей в глаза, — Вдруг я маньяк. Она, не отрывая взгляда, сделала глоток виски, зажмурилась, поджав плечи, и выдохнув, сказала:       — Но ты же не маньяк.       — Может, сегодня стану.       — Только если сексуальным.       — Я уже сексуальный. Она откровенно рассмеялась, и я надеялся, от неловкого флирта, а не от выпаленного мною факта. Я подхватил, сдержанно гоготал в кулак. Спустя минуту странного хохота, ее улыбка сползла, и она задумчиво стала крутить в руках стакан.       — Что могло произойти между вами, что измена и такое кидалово покажется тебе такой простой проблемой?       — Я не говорил, что твоя проблема простая.       — Но я же вижу, как ты к ней отнесся. Как будто это происходит с каждым.       — Ну, просто это действительно частая проблема…       — Она была стервой?       — Что? Нет.       — Ты был стервой? Я усмехнулся и задумчиво покачал головой.       — В некотором роде.       — Абьюзер, получается. Я резко отпил виски так, чтобы горло обожгло, ударило по мозгам.       — Не знаю, может быть. Получилось так, что вначале она была влюблена в меня, потом и я влюбился, потом…       — А потом только ты? Я опустил глаза, затянулся в последний раз так, что на губах почувствовалось тепло опаленного фильтра. Потушил и выкинул окурок, но глаза поднимать не смел. Ее колено все еще упиралось мне в ногу, а от разгоряченности сорокоградусным напитком оно, казалось, нежно ерзало. Помутненный от алкоголя разум не вызывал доверия, в игру вошли чувства и инстинкты, но от разговора об Илуне на душе было тяжело. Кейли вздохнула, сделала еще глоток, стала поправлять волосы.       — Ладно, прости, не стоило поднимать эту тему. Я просто думала, что если мы лучше друг друга поймем, то сблизимся. Общая боль, все дела.       — Понимаю. Умоляю, убери свою ногу, иначе я ничего не смогу понять больше…       Фантазия разыгралась не на шутку, зачем я столько выпил?! Ее оголенные плечи, грудь, обтянутая черной тканью, ляжки, стянутые тесными джинсами; я заметил, что уже открыто стал ее разглядывать, а она лишь выпрямилась, выпячивая грудь вперед. Что я делаю? Дурак, что я кому хотел доказать?! Надо валить, пока все не кончилось худо. Я хотел отодвинуть ее колено, чтобы выйти, но положив руку на ее ногу, замер. Тепло женского тела под моими пальцами ощущалось блаженным наркотиком. Ладонь невольно стала двигаться в сторону бедра, томно и постепенно, под давлением трещала упругая ткань джинс. Услышав прерывистый вдох, я поднял глаза — багровый румянец редел под размытым взглядом. Ее ресницы опустились вслед за глазами, тонкие пальцы соприкоснулись с моими невесомо, почти неосязаемо, но этого было достаточно. Она медленно подалась вперед, пьяно разглядывая мои губы, провела фалангами пальцев между моими, сплела их. Воздух загустел, бросило в жар, виски горели, я не мог шевельнуться. Если она поцелует меня, то я не смогу остановиться. Я боялся разрушить то единственное и хрупкое, что осталось у меня от Илуны — мою к ней любовь. Я похоронил в ней свою душу. Я не готов жить дальше. Горячее дыхание Кейли ощущалось совсем близко, но я поджал губы, прикрыл глаза.       — Не надо… Она лениво подняла взгляд, не шевельнувшись.       — У меня было тяжелое расставание… Ее ладонь легла на мое плечо, слегка надавила. Шепот почти содрогнул мои губы.       — Тебе нужно расслабиться… — она отпустила мою руку и свободной ладонью нажала туда, куда не следовало бы, — Ты не виноват в том, что она упустила такого, как ты… — ее шепот над самым ухом пронесся по телу непреодолимым желанием. — Ты свободен. Я свободен?       — Ты можешь делать, что захочешь… с кем захочешь… Я был в бреду. Голова кружилась от алкоголя и вожделения, самоконтроль давно оставил меня. Я больше никогда ее не увижу, не обниму, не поцелую. За что я так упорно держусь? За боль, которая меня разрушает? Все давно в прошлом. Я свободен.       Я глубоко вдохнул через нос, протяжно выдохнул, приоткрыл глаза. Кейли развязано, но серьезно смотрела на меня, ее рука плавно ерзала где-то внизу, не давая мне сосредоточиться. Она была со мной здесь и сейчас. Хотела быть. Я протянул руки, прильнул ладонями к ее горячим щекам. Поглаживая пальцами бархатную кожу, я пытался до конца забыться, найти в ее серых глазах новую жизнь — ту, к которой я когда-то сбежал. Но воспоминания не отпускали: голубые шелковые пряди, топазы ее глаз, потускневшие в один момент, увядшие, как цветы сирени в заморозки. Я подался вперед сквозь бетонную стену моей боли к этим пухлым розовым губам, наконец ощутил их тепло и легкую терпкость местной непогоды. Оковы были сняты, дышать стало легче, однако воздуха все же не хватало. Невесомый поцелуй отяжелел, давление нарастало, руки невольно стали забираться в волосы. Мой язык бесцеремонно обвивал ее, тратя не больше секунды на глоток воздуха. Я оттягивал ее затылок, углублял поцелуй, нависнув над ней, как коршун. Ее руки ослабли, стали ощупывать мой живот, выискивать пуговицы и неаккуратно их освобождать. Я же напористо сжал ее грудь, она дрогнула, выдохнула мне в губы, сдерживаясь от еле слышного стона. Я схватил ее за бедра и усадил на себя, нагло удерживая ее поясницу, отчего она выгибалась, подставляя мне свою грудь. Мои руки нырнули под майку, сдерживать тихий стон у девушки уже не получалось. Не знаю, всегда ли я был таким напористым, или мне помогали четыре или пять стаканов виски — я встал, все еще удерживая ее над собой, и уложил на стол, порывисто отодвинув стаканы. Напиток плеснул на руку, от его холода на разгоряченной коже я остепенился, приподнялся. Кейли лежала прямо передо мной, еле видимо извивалась, как змея, нехотя прикрывая освобожденную от майки грудь. Холодные капли алкоголя согрелись на тыльной стороне ладони, я медленно, не отрывая взгляда от девушки, провел языком по руке в желании ощутить терпкий и ядовитый вкус. Кейли прикусила губу, сжала ноги, сдавив меня в боках. Я задрал ее майку до конца, расстегнул и стянул джинсы, небрежно бросил их на пол. Окатил поцелуями все ее тело, задержался там, где больше всего ей доставляло удовольствие.       Вскоре часы слились в нескончаемый поток страсти и их отметки виднелись в царапинах на спине, темных пятнах у шеи и ключиц, влажных шлейфах вдоль живота. Стоны переходящие в крик отдаляли логический финал, казалось, будто я за все двадцать лет выпускаю пар, но и она требовала этого от меня. Осторожные укусы за мочки уха и тяжелые толчки, капли пота щекотали спину. Только сейчас, как мне казалось, я смог отпустить боль и переживания и наконец расслабиться, перестать корить себя. Кейли этой ночью подарила мне забвение. Мы выбились из сил только под утро.       Осознание пришло днем. Тело ныло, голову тянуло в висках. Я лежал в постели голым, наполовину укрывшись одеялом; Кейли рядом не было. Отдаленно слышались бряцание тарелок и шум готовки — похоже, она проснулась раньше меня. Чувствовал я себя невероятно паршиво, и не из-за похмелья. Дурманящая пелена спала и теперь мне на плечи опустился груз вины. Я приподнялся и сел на край кровати, опустив лицо на руки. Я потирал виски и пытался понять, что вообще вчера произошло. Свободен, говоришь? Таким самообманом я еще не занимался. Страх сцепил глотку, как оказалось, я не готов был к новым отношениям, к новой близости. Потер холодную кожу шеи, рука предательски подрагивала. Почему эти фиолетовые глаза не оставят меня в покое?! Почему все мои раны смогли затянуться, кроме этой?! Я натужно пропустил воздух сквозь напряженные губы и, слегка качнувшись, встал и минимально оделся, накинул рубашку сверху, неаккуратно застегнул ремень.       Я вышел из комнаты, Кейли в одних трусах и майке крутилась на кухне. Услышав, что я вышел, она обернулась с широкой улыбкой.       — Доброе утро! Или день… — оглядев меня с ног до головы, она на пару секунд перестала улыбаться, но потом натянула ехидную улыбку. — Мог бы и не одеваться. Слова шли с трудом, я пытался не показывать того, насколько мне было стыдно находиться перед ней. Я расправил плечи, немного расслабившись.       — Мне с работы позвонили, — сказал я, одновременно застегивая рубашку, — разбудили. Срочно нужно идти. Взгляд Кейли потускнел. Ее оставшиеся раскрепощенность и комфорт завяли, оставив место неловкости и стыду, она невольно сжалась.       — Ты даже не позавтракаешь?       — Прости, но мне правда нужно идти. Она начала топтаться на месте и потирать пальцы рук, сжала губы в непреодолимом стыде. Эти минуты были хуже любой пытки.       — Ты ведь еще позвонишь?       — Конечно, — я улыбнулся, пытаясь сгладить отвратительную ситуацию. Но я не был уверен, что действительно позвоню. По крайней мере, сейчас я сказал то, что она хотела услышать. Я развернулся и направился к выходу, она же меня окликнула.       — Фидо, — я обернулся, она старалась говорить негромко и откровенно. — Эта ночь была прекрасна. Я еле видимо вздохнул и улыбнулся, закивав.       — Да. Прекрасна.       Улицы уже давно проснулись, влажный асфальт немного парил после ночного дождя. Домой я чуть ли не бежал, осознание того, что я наделал, разрывало голову. Я быстро достал сигарету и судорожно теребил зажигалку, но издав пару блеклых искр, она упала мне под ноги из дрожащих рук. Но я поднял ее и все-таки смог высечь огонь хотя бы на полсекунды — мне этого хватило. Телефон в кармане дребезжал, но я только нервно сбрасывал звонки, пока совсем не выключил звук.       Я пришел домой, разделся и сразу же пошел в душ. Хотелось смыть с себя все сожаления, вину, но, к несчастью, это так не работало. Голова гудела. Раньше я не брезговал подобными интрижками, а сейчас упиваюсь стыдом, как монашка. Я уже давно должен был отпустить Илуну, очень давно, но я не думал, что сейчас это будет так сложно. Я ей ничем не обязан, я свободен, но все равно чувствую себя ужасно. Мыло не смывало стыд, я пробовал уже много раз, и сдавшись, я вышел чистый до скрипа, но с абсолютно противоположным ощущением.       Я разогрел остатки еды, которые нашел где-то в холодильнике. С полотенцем на поясе я уселся есть: я был ужасно голоден, да и дофамина сейчас не хватало. Как же хотелось напрочь забыться без каких-либо последствий, стереть себе память, зажить нормально. Я столько лет жил прошлым, что разучился думать о будущем и жить настоящим. Сначала Лора, теперь Илуна. Хотя с ней все по-другому. Я никак не могу ее забыть. Конечно, я ведь двадцать лет угробил, чтобы ее оживить. А теперь выясняется, что не надо было этого делать. Я разрушил законы мироздания для нее, а в итоге оказался за бортом.       Я пихнул в себя еще один кусок жареной курицы и вдруг услышал характерный звук открытия портала. Я резко обернулся и вскочил с места, поперхнувшись от неожиданности. Передо мной стояла Делайла! Перепугала она меня ни на шутку, пришлось сильно откашляться, чтобы нормально вздохнуть. Она оглянула сначала меня с ног до головы, а потом и всю комнату мельком. Она ни разу здесь не была, видно, я выгляжу жалко.       — Ты чего здесь делаешь? Дизейт попросил?       — Нет, сама пришла. Я тебя ни разу и не навещала за весь год.       — И правильно. В следующий раз лучше предупреди заранее. Я отдышался и покрепче схватился за полотенце. Делайла стала ходить по комнате взад вперед, рассматривая все вокруг. Она не осуждала, не жалела, просто… смотрела, будто бывает здесь каждый день.       — Неплохо живешь для Земли. Потеряв надежду на сомнительный узел на полотенце, я затянул его рукой. Неловко прокашлялся.       — Ты меня только проведать пришла или еще за чем-то? Я немного не готов сейчас принимать гостей. Она вздохнула и наконец перестала мельтешить перед глазами.       — Прости, я не хотела отвлекать. Подумала, вдруг ты занят или уже забыл… про нас… Или…       — Что случилось? — я ее почти перебил. Она заговорила не сразу, прикусила губу, задумалась, напряжение нарастало.       — Что-то происходит с Илуной. Похоже, нам нужна твоя помощь. Сердце сжалось, боль в груди стянула, дыхание невольно дрогнуло, как и мой голос.       — Что с ней?       — Тебе лучше самому увидеть.       — Я же не могу вернуться на Мьюни.       — Стар поговорит с Мун, попросит… ну, не сразу раскалывать тебе сердце. Надеюсь только, что побочки Вечного Обета не смертельные у тебя будут.       — Вот и узнаем.       Я не задумался ни на секунду и собрался довольно быстро, напрочь забыв о том, что сегодня произошло.