И вот моё АЛИБИ! Я в любви....

Тихое, немного глухое "ало" эхом раздалось по всему телу мужчины. На секунду повисла неестестаенная тишина... — Здравствуй, Ириш. – Лёгкая улыбка легла на лицо мужчины. Наступило необъяснимое облегчение. Сброшен камень молчания и это не могло пройти бесследно. — Здравствуй...– с еле заметной, но тут же взятой под контроль, дрожью в голосе произнесла она. Аллегрова не ожидала его звонка (и это мягко сказано), во всяком случаи не сегодня... не сейчас, когда она пыталась "снять стресс", пропуская через себя клубы сигаретного дыма, который окутал небольшую комнату. Всего несколько часов назад Ирина вернулась в Москву, домой, после очередного гастрольного концерта, чтобы немного перевести дух, и снова работа, встречи, откровенные беседы со зрителем. — Вот как, оказывается, звучит тоска,– сделала неозвученный вывод Ирина. — Давно не виделись, не правда ли? – Лепсу все же удалось проглотить подступивший комок чувств, которые переполняли его изнутри. Он был рад её слышать, он скучал...страшно скучал. — Да... давно, – с сожалением ответила Ирина. Она не понимала что с ней происходит в этот момент. Мысли и чувства перестали её слушать. Наступило состояние потеряности. Ритм сердца перешибло, оно стучало громко и через раз, вот-вот остановится. У других оно обычно колотится сумасшедшим, бешеным биением, а у неё замирало, как-будто ему отдали приказ остановиться... — Как твои дела, мм..? – тянул время Григорий, нерешаясь перейти к главному вопросу. Он допускал мысль о том, что получит отказ, ведь это не просто – быть рядом и одновременно порознь. — Дела? Как у всех, хорошо, – шаблонно продолжала отвечать на вопросы Аллегрова. А что она могла ещё сказать? Своим " хорошо" она пыталась убедить и его и себя. Ведь хорошо только тем, у кого любовь бывает на двоих, и она у них была, вот только на неё налогалось вето...и это угнетало обоих. — А как ты? Как твои "хорошо"? – она начала брать инициативу на себя, поддерживая диалог, дабы не ставить Григория в неудобное положение. — Да, вроде, ничего... Работаем. – невзначай ответил мужчина. Ха! Будто его «ничего» отличались от её «хорошо». Оба тупо врали друг другу! Почему? Да потому, что так удобно...хотя они знали правду, только мало от неё толку, от этой «правды». — Ты позвонил, чтобы... — Я позвонил, только потому, что хочу видеть тебя среди близких людей на своём вечере! Ты же придешь? – перебил её мужчина. В его голосе была надежда. — Мммм...– протянула Аллегрова, пытаясь взглотнуть, накатившиеся на темно-карие глаза, слёзы обиды. — Ты хотел...А знаешь, я так ждала, что ты позвонишь, так, просто...Спросишь, как я? Чем живу и дышу? А может давно уже перестала, невыносив расстования?– её голос дрожал, но она держалась, не плакала, нет! — Прости, прости меня. Дура, правда? – Просила прощение Ирина, будто спала эта застелившая пелена чувств с её глаз, и до нее дошло, что она «несет» совершененно не то! Её отчаянный смех с болью вырвался наружу. Сколько вопросов и так мало ответов! Да и как можно ответить? Не звонил потому, что страшно ранить итак подстреленное сердце? А может потому, что исполнял её же желание? Или стоило наплевать на всё и всех, и продолжать их историю? Но у каждой истории есть своя точка –точка конца , а они предпочли поставить многоточие... — Я уверен, что ты знаешь, почему я не искал разговора или встречи. Должно было пройти время, чтобы всё улеглось, утихло...понимаешь? — Да, понимаю...наверно, – тихо раздалось Лепсу в трубку. Он не знал чем унять и её, и себя. Желание издеваться друг над другом откровенными фразами кончились, всё сказано...Да и не дело «перестреливаться душами» вот так вот, по телефону, не глядя в глаза, в которых читается всё без слов. — Я буду тебя ждать...– он предпочел утонуть в беспросветности ожидания. Единственное, что на последок она услышала – это тихое «пока», а дальше лишь противные, короткие гудки... Осевшее дно чувств снова подняли, замутнив здравый рассудок. Что с этим делать –никто не знал!..