И вот моё АЛИБИ! Я в любви....

***

Закулисье, узкий коридор... Мысли, чувства, держали ее в «заложниках» событий, прожитых ранние, минут на одной сцене с человеком, который был «нарушением» её жизни. Из плена собственных дум её выдернул мужской голос, который раздался в нескольких шагах от женщины: — Ираа! — окрикнул её Лепс, пробираясь сквозь толпу людей. Аллегрова и не думала оборачиваться. Пока что у ней не было нужных слов для него. Но мужчина не собирался принимать её игнорирование. Он быстро преодолел расстояние между ними, отпихивая, мешающих ему, людей и, ухватив её за локоть, все же добился внимание этой упрямой женщины. — Может перестанешь бегать? — полетело в сторону Аллегровой. Этот вопрос, по её оценке, прозвучал слишком нагло. Она недовольно хыкнула, скрестив руки на груди. Ей сейчас не сильно хотелось язвить, хотя таким вопросом Лепс глубоко ковырнул ей под кожей. — Да я не от кого и не бегаю…взрослая женщина как-никак -хм… смешно! — как можно ровно и спокойно «отразила» Ирина, прожигая его усталым, но еще разящим, взглядом. — А что за баррикада была возле твоей гримерки? Я приходил к… — Знаю… Я так захотела. Мне нужно было побыть одной, — перебив, ответила она, провожая взглядом проходящих людей, которые куда-то спешили. Его начинало подбешивать её такое, сука, наигранное равнодушие. Ведь исходится ж на крик, а держит себя так, будто все забылось, и паника чувств ей совершенно не знакома!!! Этому насилию вообще полагается кончиться?.. — Тебе пол года одиночества не хватило? — с болезненным укором вопросил мужчина. — Это обвинение??? Чего добивается, того, что я взорвусь и на глазах у до хрена количества людей ударю его по щеке? В чем моя вина, что у нас не получается ни дружбы, ни любви?.. хотя, наверное, виновата только я…- в сердцах заключила Аллегрова. — Гриш, не надо. Хватит… Во-первых не место, не время, да и не зачем сейчас ворошить былое, — с неловкостью в хрипловатом голосе ответила Ирина, невзначай оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться нет ли по близости лишних глаз и ушей, которые все время пытаются что-нибудь да высосать, даже из пальца! Лепс хотел что-то «вставить», но тут их уединение нарушило, мягко говоря, нежеланное появление его жены. — Гриш! Ну куда ты пропал? Тебя все ждут. Ой, здравствуйте Ирина Александровна, — женщина мило поприветствовала «коллегу» своего благоверного. Из-за спины мужчины она не сразу заметила, облокотившуюся о желтую стену на одну сторону, Аллегрову. — Здравствуйте, Анна, — улыбнувшись, сказала Ирина. — Ирина Александровна, Вы примите наше с Григорием предложение? Может продолжим в ресторане дружеской компанией? И можете не переживать за назойливых журналистов, которых Вы не очень-то любите, да и вообще лишних людей не будет. Все пройдет в теплой, тихой обстановке, в близком кругу. — Ты даже не представляешь, насколько я — близкий круг твоего мужа! — сверкнуло в бездонных глазах Аллегровой. Ей не очень-то была приятна Анина заметка о её «любви» к прессе. На что она намекает? Ирина собиралась возразить, но Лепс незаметным для жены, но понятным для Ирины прикосновением, дал понять, что не стоит. — Ань, ты иди пока к остальным, мы скоро присоединимся, — перебил её мужчина, видя как Ирине неприятно, хоть та и прикрывалась дружелюбной улыбкой. — Ну хорошо. — И она ушла, чмокнув его на последок. Ирина сделала вид, что ничего не видела. Даже ревность не проскользнула у ней в мыслях…нет, только маленькая обида и сожаление, что она никогда не получит право на такой же поцелуй. — Гриш, мне лучше уйти. — развернувшись, продолжила путь Ирина.

***

— Ты придешь? — с надеждой в глазах, он задал вопрос, проходя в гримерку следом за женщиной. Ирина на ходу скинула с себя дурацкие железяки прямиком в угол дивана. Прижав пальцы к вискам жутко трещащей головы она резко развернулась к нему лицом. — Что тебе надо, Гриш? — она была так близко, что могла прочитать в его глазах ВСЕ! Собственно, этим она и занималась, рыская по душе мужчины через его глаза своим взглядом. Она пыталась отыскать там хоть что-нибудь, что смогло бы дать ей некоторые ответы на, мать их, такие непонятные вопросы! — Что вообще происходит? Зачем ОПЯТЬ мучаешь нас? Ты мог бы просто сказать мне пару слов, улыбнуться, позволить только «дружеский» поцелуй, как часто мы это позволяли друг другу, и продолжить веселье… Почему ты сейчас здесь, со мной, ведь тебя ждут там, — Ирина указала взглядом на дверь. Она искала ответы в его глазах, но не находила в них ничего…там царила такая же как и у ней путаница, непонимание…и от этого было страшно! — Не знаю. Я не знаю Ир! Прости… — шепотом вырвалось из его пересохших губ. Они потянулись друг к другу по какой-то непреодолимой инерции. Поцелуй… Это был поцелуй до забвения. Таким поцелуем обычно замаливают вину.вину за все грехи мира, которые чтутся как преступление. Их любовь — преступление! А как можно считать чувство, которое будоражит души двоих, преступлением? Вот оно — идиотское противоречие! Эти «вечные» вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?» так часто вмешиваются в людские судьбы, мешая им… ЗАЧЕМ?.. Он прижимал ее руки к своей груди в области сердца, давая понять и почувствовать женщине капельку того, что творится с ним из-за любви к ней. Она осторожно отстранилась от него с «благодарным» взглядом за эти необыкновенные секунды.Она очень скучала по нему… — Отпусти, мой хороший меня! Не надо. Нельзя. — с неимоверным усилием выдавила из себя Ирина. Она медленно, без резкости «оторвала» свои руки от его «сердца», которые он так нежно поглаживал. Развернулась и, отойдя к небольшому столику, принялась собирать в маленькую сумку разные мелочи. Это защитная реакция, чтобы не сделать ещё хуже — принять вид, будто ничего не происходит. Григорий сжал свою ладонь в кулак, держа ее возле губ. Она вызывала в нем какую-то звериную болезнь чувств, правда…и лекарством тоже была она. — Я буду тебя ждать… Если ты не придешь, то… -То что? -, решила уточнить Ирина, переведя взгляд на его отражение в зеркале. — Если захочешь разобраться окончательно…до точки, то ты придешь! — и на этих словах Лепс «вылетел» из помещения, негромко хлопнув дверью, оставляя женщину в звенящей тишине… Он уже все решил...Осталось только сказать ей...