И вот моё АЛИБИ! Я в любви....

***

В ресторане. Это было очень приятное, уютное место. Просторный зал — выполнен в теплых, благородных тонах бордово-коричневых оттенках с присутствием элементов натурального дерева; приглушенный свет — дарил уютную атмосферу; живая музыка приятно разливалась по всему залу… — всё это создавало теплую атмосферу, которая непременно способствовала обеспечить разряженную обстановку; можно было расслабиться, почувствовать себя, выпущенным из тисков шумного города и отвлечься от внешний суеты… Но у виновника торжества сегодня на это не было никаких шансов… — Гриша! Где тебя носило? — с расспросами накинулись на него друзья, которые уже все собрались и с нетерпением ожидали опаздывающего. А он их будто не слышал… В голове только ОНА и недавний поцелуй с выдержкой в пол года… Губы еще помнили…они были с её теплом, как бывает после глотка вина, когда оно начинает постепенно обволакивать тебя изнутри, даря приятное жжение… Прошло уже часа два… Всё шло как ни кстати хорошо. Дружеский круг Григория Лепса отлично проводил время — все шутили, вспоминали былые времена, какие-то приключения по молодости лет…но у Григория как-то потух взгляд к этому веселью, на любой вопрос он отвечал сухо, общими фразами.Но, все же, в редких случаях его губам удавалось изогнуться в легкой улыбке, а потом вновь омут мыслей забирал его в свой плен… Уже было поднято несколько бокалов за его здоровье, за творческую деятельность, за семейный очаг (который, по сути-то давно потух вместе с его хранительницей)…вот только за ЛЮБОВЬ никто еще не пил… Надо же, какая ирония — про неё все и забыли! … —Милый, ты в порядке? — заботливо поинтересовалась Анна, поправляя воротничок, как считала женщина «своего мужчины». Она потянулась к его губам, желая получить свой законный супружеский поцелуй, но мужчина отстранился, не дав ей и прикоснуться к себе…он все ещё нуждался в ТОМ, незаконном, но таком дорогом и желанном… Наивная супруга отмахнулась от такого поведение мужа, ссылаясь на банальную усталость. Хотя…может быть, просто сделала вид, что все хорошо, в порядке вещей, а в глубине души имела некоторые подозрения и претензии к странному поведению супруга…все-таки, чужая душа — потемки! — А Аллегрова? — решила сменить тему Анна (то бишь, не подозревая, поменять шило на мыло). — А что Аллегрова? — в спокойном недоумении переспросил Лепс, стараясь как можно по максимуму предать себе равнодушный вид. — Нууу…она придёт? Кажется, ты попросил меня оставить вас наедине, что бы… —Я не знаю. — «Обрезал» мужчина, ударив кулаком по столу, но из-за громкой музыки этого момента никто и не заметил (а это хорошо, иначе было бы много вопросов). На этих словах он поднялся из-за стола, попросил извинить его, ссылаясь на то, что пойдёт на свежий воздух покурить. В спешке накинув черное пальто и небрежно намотав шарф, мужчина покинул залы вместе с, царившим там, весельем.

***

Все ярче и ярче расцвечивался маленький красно-оранжевый огонек пепла табачного изделия. Зажав губами сигарету, Григорий спрятал руки в карманы и, задрав вверх голову, фокусируя свой взгляд в одну точку, стал всматриваться в темный купол ночного неба. Тихо кружившийся снег, ласково ложился на лицо мужчины, тая, приятно охлаждая его… Чистый ветерок смог немного облегчить душу мужчины, который с полной глубиной старался вдохнуть как можно больше этой приятной свежести. Он и не сразу заметил как с его плеча, в два движения, легкая женская ладонь и смахнула снежный осадок. Лепс опустил голову и встретился с её глазами… — Я почти поверил в то, что ты не придешь… — с немыслимым облегчением тихо «выдохнул» он бархатным голосом, и, поправляя тонкую прядь её светлых волос, как будто нечаянно, коснулся краем ладони её щеки. — Я тоже так думала… Но как видишь, пришла…- невзначай закусив нижнюю губу от необъяснимой неловкости, Ирина устремила свой взгляд в тот же купол, в котором совсем недавно что-то искал и он. Сейчас почему-то она ощущала себя виноватой, но это чувство было совершенно не к чему. Он нежно, с тонкой аккуратностью притянул её стан к себе, припадая горячими губами к Ирининому лбу. Его вторая рука мягко сжимала капну её волос, а тонкие губы стали перемещаться по всему бархатистому лицу этой женщины, согревая его своим дыханием. Теперь губы…губы женщины, которые не отпускали его мысли весь вечер, и, которые принадлежали ему по всем правам - в этом он был уверен. Снова боль любви стучит им в виски. Каждый раз она проходит возле них, НО мимо…и как злая соседка, совсем не кланяясь… Его губы не спешили, он знал, что нужно делать… Сначала медленно, трепетно…но постепенно эти прикосновения требовали друг от друга большего, глубокого — и они посвятили «большие» чувства этому поцелую… Отказывая себе в дальнейшем продолжении этого греховного, но сладкого слияния, они просто смотрели и тонули в глазах друг друга. А я тону, а я тону от счастья непонятного, Как будто кто-то повернул жизнь в сторону обратную Как будто с нынешнего дня все сбудутся желания… Если бы все это случилось раньше, вовремя, то сколько бы счастья мы принесли нам. Эта мысль заставила Ирину еле-заметно улыбнуться, но при этом, не скрывая печального огонька в своих глазах. — Тебя там не потеряли? Может пойдем? — Предложила она, блуждающим взглядом, вглядываясь в каждую морщинку его лица при этом, проглатывая подступивший ком к горлу. Она не понимала зачем ОН это делает… Зачем ОНА позволяет? Затем, что сама хочет этого… Забыта осторожность, забыты принципы и прочие «палки». Ведь, в любую минуту могла расхлобучиться дверь, и «лишние» глаза увидели бы то, что совершенно предназначено не для них. Сейчас эта женщина переживала такое количество чувств... Ирина не знала зачем пришла…для чего, самое главное? И что может произойти в этот вечер, она не желала думать… Лепс ничего не ответил. Также улыбнувшись ей, он с большим усилием заставил себя оценить всю ситуацию происходящего, здраво отнестись к мысли о том, что ТАМ его ждут (хотя, было дикое желание послать всё и стоять вот так…как сейчас!), но самое трудное — оторваться от её «говорящих» с ним, с его сердцем, с его, любящей ёё, душой глаз… Сплетая свои руки в прочный замок, они не спеша побрели к входной двери…