И вот моё АЛИБИ! Я в любви....

Тёплый воздух помещения приятно разошелся по их телам, как только закрылась за ними дверь. Ирина принялась одну за одной расстегивать пуговицы своего пальто. С дрожью по коже она неожиданно ощутила прикосновение сильных мужских рук на своих, таких хрупких, тонких плечах, но которым в этой жизни пришлось протащить не мало... – Я помогу, – мягким голосом, предложил Григорий, снимая с неё предмет верхней одежды, оставляя женщину лишь в одном чёрном бархатном платье: как и всегда – в пол, но с полуоткрытыми плечами и дразнящим разрезом до середины бедра, - соответствующие темпераменту своей обладательницы. Вот если бы можно было так просто, как это пальто, стянуть друг с друга все нелепые страхи, сомнения и угнетающие предрассудки! Наплевать на все "НО"... Просто быть счастливыми, а не казаться ими. – Спасибо...– в пол голоса поблагодарила она его. Он коснулся нежным поцелуем её обнаженного плеча, на что она повела им в сторону, как будто раскалённый уголек затушили об чувствительную кожу, бросая ему пресекающий взгляд, в котором читалось "Нет...не стоит." Сейчас нужно было морально настроиться на этот вечер (кто знает, что может произойти). Больше медлить было нельзя, и они проследовали в центр "гуляющего" вечера.

***

И вот, случилось то, за что Аллегрова сильно переживала - каждый, кому было не лень, бросил косой взгляд на них, как только пара оказалась в нужном зале. Хотя...возможно, она и преувеличила, ведь они не давали повода для ненужных подозрений в свой адрес; правда, случалось иногда быть слишком нежным моментам, но эти двое ловко выруливали на очередную шутку или подколку, бессовестно обставляя своих знакомых (меньше знаешь - крепче спишь) и все отлично спали! Все....кроме них... Они проследовали к небольшому прямоугольному столику у большого окна, из темного дерева, с затемненными стеклянными вставками, который мог разместить на мягких диванчиках во круг себя человек пять. Это был отдельный закуток, такое маленькое интимное местечко, где сидели близкие люди главного героя, но такая расстановка не в коем случаи не отделяла их от остального круга присутствующих: все были друг у друга на виду, раздавая приветственные взгляды. - Ирина Александровна! Вы все же решили присоединиться к нам? - поинтересовалась Анна, приветствуя гостью. - Ндаа...Я прошу прощение, опоздала. В этот час жууудкие пробки! - улыбнувшись, ответила Ирина. - Нуу, Императрица может себе позволить! - поддержала Анна, на что Аллегрова наигранно приняла надменный взгляд, естественно, входя в, уже давно закрепившейся за ней, образ Ее величества. Григорий молча наблюдал за диалогом двух, не чужих ему, женщин. С каждой из них у него был свой заголовок, своя история, свое время...А теперь все очевидное смешалось, и эта карусель сводила его с ума... Жестом он предложил им присесть: мужчина сел с супругой, как и подобает семейное положение (только вот сердце ныло от этой обязанности), а Ирина устроилась напротив, мысленно сглаживая собственные чувства нежелания видеть его рядом с той женщиной, которая отдала ему несколько лет своей жизни, которая подарила ему троих детей, которую он когда-то называл любимой... Лепс открыл, стоявшую на столе, бутылку красного крепленого вина и разлил ее по бокалам. Анна произнесла что-то похожее на тост, но и Ирина, и Григорий пропустили его мимо ушей, их словно заложили ватой...все как будто за тысячу километров от них – только ОН и ОНА, и бунтующие, грезившие желанием любить, сердца. Каждый вел свой внутренний монолог, лишь изредка бросая говорящие взгляды друг на друга. POV: Ирина (монолог) – А может она и сейчас любима? Может он просто запутался в себе?...Бред! Не правда! Такого не может быть! – стучало в мыслях Аллегровой. – Зачем тогда я здесь?.. Сделав последний большой глоток из широкого бокала на изящном хрупком основании, Ирина поморщилась. Странно...до этого еще никогда вино не казалось ей таким горьким и обжигающим как теперь... POV: Григорий (монолог) – Пришла ведь...Наплевала на все "последние разы" и пришла. Бедная...как же она измучилась, – гонял себя по углам мыслей Лепс, по возможности окидывая взглядом сидящую на против него женщину, которая неподвижно сверлила свой бокал, словно желая утонуть в нем. – Она сегодня решила напиться? Хочет утопить в вине нашу любовь!? – наблюдая за Ириной, задавал самому себе он вопросы. Ведь действительно, за то небольшое время, что они сидели за одним столом, Аллегрова прилично выпила, но хмеля в её глазах не было.

***

Глухой свет таинственно разливался по оживленному заведению. Фоновую мелодию вдруг сменила красивая медленная композиция. Ирина наблюдала сквозь влитое в стену окно за тихо падающим, редким снегом. Ей невольно вспомнился тот вечер, тот номер в отеле и этот снег, который также сыпал с ночного неба по всей Москве. – Опять холод... –мелькнуло в мыслях женщины. –Когда же наступит весна? Кто прогонит проклятую? Она мешает мне забыть мою любовь. На этот раз Аллегрова произнесла это в слух, но на столько тихо, что это откровение можно было услышать только при большом желании. Он все это слышал, и ему было невыносимо... Её "стены" разрушила, протянутая Григорием, рука. Это было приглашение на медленный танец. Ирина немного удивленным взглядом посмотрела на него: этот человек с ума сошёл? При присутствующей-то жене, – не понимала Ирина. Но на мгновение переведя взгляд в центр зала, она увидела, что его супруга любезно танцует с молодым мужчиной, кажется это был хороший знакомый Лепса из его продюсерского центра. – Так ты потанцуешь со мной? – спросил Григорий, выводя Ирину из какого-то транса. Она лишь едва заметно кивнула и вложила свою ладонь в его. Резкая смена положения, после хорошего количества выпитого женщиной, да ещё и ощущение любимого мужчины рядом с собой, немного вывели её из равновесия. Но Лепс, вовремя заметив это, поддержал её одной рукой за талию, не позволив ей привлечь к себе нежелательного внимания. Они проследовали к уже танцующим парам, чуть отдалившись от них. Его рука заняла свое место на изгибе её талии, а она, в свою очередь, уложила тонкую руку на его крепкое плечо; вторую руку, присогнутую в локте, она соединила с его широкой ладонью. Медленная композиция двигала их по маленькому, невидимо начерченному, кругу. Да, они соблюдали дистанцию между телами (все же, вокруг было много знакомых), но глаза...глаза уже давно перешли грань дозволенного. "Зеркала" душ молча делились друг с другом какими-то словами, которые могут быть прочитанными только ими: Расскажи мне, что мы знаем. Расскажи, куда взлетаем. Расскажи, как жить то будем. Но не уж-то по-забудем? Она все еще не понимала зачем это всё происходит... "Если захочешь разобраться окончательно…до точки, то ты придешь! " – эта фраза никак не давала ей покоя. Точка. А какая она будет, эта точка? Она ведь понимала, что он тоже устал...что ему тяжело. Может сегодня его очередь"последнего желания"?... Последние аккорды...последние несколько секунд срывается на плач скрипка. Его рука, придерживающая её за талию, иногда сжимала чёрный бархат ткани. В такие моменты, сердце Григория особо остро кололи воспоминания и чувства, глубоко спрятанные в уголках памяти, но рядом с этой женщиной они вырывались из тайников. – Пойдем? - все еще не отпуская её из рук, спрашивал Григорий. – Пойдем... - тихо ответила она, не отрываясь от его улыбающихся глаз...