The Life and Times

— Решено, — Северус уверенно остановился перед Мальсибером, терпеливо дожидаясь, пока тот обратит на него свое внимание. Но молодой человек и не думал поднимать глаза: на столе перед ним лежала наполовину дописанная работа по Трансфигурации, на которой было сосредоточенно все его внимание. — Точно? — безучастно переспросил он, на мгновение одарив Снейпа коротким взглядом исподлобья. — Да, — подтвердил Северус. — Я решил, что пойду.       Мальсибер кивнул. — Хорошо. Я знал, что ты умный парень.       Северус с тяжелым вздохом уставился в темный провал слизеринского камина. Огонь внутри догорал, но никто из сидящих в гостиной не торопился разжечь его заново. Комнату наполнял тяжелый пробирающий до костей холод. — Когда выдвигаемся? — Сбор здесь, завтра в одиннадцать вечера.       На секунду Северус почти физически ощутил всю серьезность ситуации, но идти на попятный было слишком поздно. Медленно кивнув, Снейп протянул: — Я приду.

(Первый разговор)

      Это была самая обычная пятница. И хотя резкий, порывистый ветер и ледяной дождь все же вынудили Джеймса отменить базовую тренировку для всей команды, тем не менее это вовсе не было неожиданностью. На школу опустился привычный ничем не примечательный хэллоуин. Больничное крыло пустовало, никто из девчонок не хвастался обновками вроде праздничной мантии или неожиданно определившейся беременности, никто не страдал от необходимости ехать домой или к родственникам и даже самые отпетые прогульщики и хулиганы не могли похвалиться собственным исключением. Занятия прошли как всегда, и вечером галдящая толпа, как обычно влилась в раскрытые двери украшенного Большого Зала, дабы насладиться прекрасным праздничным пиром. Вечер не предвещал ничего примечательного.       Но именно в эту пятницу решалось слишком многое. Северус был вынужден выдержать целых две беседы с Мальсибером, Лили Эванс проработала в паре с Джеймсом Поттером целый урок ЗОТИ, а Мэри Макдональд встретила того самого Пуффендуйца. И хотя Травология прошла как обычно (Мэри все также отвергала Когтевранца), Лили таки нашла в себе силы поговорить со старостой и узнала, что Джеймс много курит. Пожалуй, даже слишком. А впрочем, это был самый обычный день.       В дальнейшем, оглядываясь назад, многие из них признавали, что именно этот Хэллоуин стал толчком к последующим изменениям их жизни. Но тогда никому и в голову не приходило об этом задуматься. И Лили и Джеймс и даже Северус — все они просто жили отталкиваясь лишь от того, что имели непосредственно в данный момент и ни о чем не догадываясь, хотя тяжелые предчувствия терзали последнего из них уже тогда, когда он, собравшись с духом, шагнул в Слизеринскую гостиную тем злополучным утром. — Снейп, — голос Мальсибера прорезал воздух прежде, чем молодой человек успел приблизиться к нему меньше, чем на десяток шагов. Но старшекурсник сам двинулся ему навстречу. — Эйвери, Хестер и я выходим завтра вечером. — Выходите? — сухо отозвался Снейп. — Как романтично. — Мы идем на встречу с Малфоем, — проворчал Ник, и опережая все вопросы прибавил: — Это именно то, чего мы так долго ждали. Мне же не придется тебе объяснять, да, Северус?       Снейп отрицательно качнул головой, чувствуя, как внутренности болезненно сплетаются в скользкий тугой комок где-то в районе живота. — Ты с нами? — пожалуй этого вопроса Северус и боялся больше всего. Он не хотел идти. Точнее, часть его непоборимо желала отправиться вместе со всеми и посмотреть, что из этого выйдет, но здравый рассудок категорически отказывался ввязываться в подобные авантюры. — Я подумаю, — сдавленно пообещал он, и поспешил прочь, желая оказаться где угодно подальше от этого места.

(Лили работает в паре с Джеймсом на уроке ЗОТИ)

      Первый урок Защиты от Темных искусств обещал быть мучительным. Лили знала это с тех самых пор, как вошла в кабинет и именно это осознание заставило ее неподвижно просидеть целых восемьдесят минут, задыхаясь от собственной ничтожности. Она замерла на месте, рядом с Донной подобно статуе: практически не двигаясь и едва дыша, а на каждый вопрос подруги о ее состоянии настоятельно мотала головой. Она не могла сказать…       Тук. Тук. Тук. — Может хватит? — Джеймс Поттер недовольно посмотрел ей в глаза.       По правде говоря, Лили ни разу не удивилась, когда в самом начале занятия профессор Блэк громко объявил о предстоящей работе в парах и предоставил каждому, чьи фамилии начинаются с буков от «А» до «Л»* подойти и вытянуть имена напарников. Нет, она не удивилась, потому что вероятность вытянуть из десятка бумажек, отрывок с фамилией друга (Бруствер, Снейпа, МакДональд, Прайс, МакКиннона…) была гораздо выше, чем врага (Поттера, к примеру), но по счастливой случайности, ее партнером оказался некто из второй категории.       Именно по этой причине вот уже пятнадцать минут занятия ей приходилось делить место ни с кем иным, как с Джеймсом Поттером, а последнему ничего не оставалось, кроме как терпеть беспрерывные постукивания девичьих каблуков под столом.       Тук. Тук. Тук. — Может угомонишься? — Нет, — Лили почувствовала, как внутри шевелится абсолютно беспричинное раздражение. Ради всего святого, она ведь не сделала ровным счетом ничего катастрофического. — В таком случае, может ты уже закончила отвечать на свой вопрос? — Мне нужно еще минут десять, — попыталась оправдаться девушка. — То есть «нет»? — Джеймс ловко заглянул в пергамент Лили, прежде, чем тонкая ладошка успела скрыть от него записи. — Ты не написала даже абзаца. А я, между прочим, почти закончил, — он продемонстрировал напарнице край неаккуратно исписанного пергамента. — Тебе достался легкий вопрос, — Лили отстраненно пожала плечами. — Любой третьекурсник в красках опишет тебе влияние Империуса. История не терпит спешки. — Ты бы знала, что писать, если бы прочла то, что нам задали. — Ты у нас кто? Профессор МакГонагалл? К твоему сведению, Поттер, я прочла больше чем было задано, просто сейчас не могу вспомнить ни одной детали. — Ну, может… — Ну, может, — недовольно прервала его Лили, — мы перестанем чесать языками, и ты позволишь мне вернуться к работе.       Джеймс пожал плечами и уткнулся обратно в свой пергамент, размашисто дописывая на краю последние строчки. Лили же тем временем задумчиво прикусила верхушку пера, изо всех сил стараясь сосредоточиться на поставленном вопросе.       «Самый ранний инцидент применения Империуса, связанный с непосредственным летальным исходом, был официально зарегистрирован в Санкт-Петербурге в 1908 году и… и… „       И что?       Она могла бы высказать свое предположение. Но кому? Возможно, Фрэнк был под Империусом…       Тук. Тук. Тук.       Джеймс нарочито медленно отложил перо. — Эванс. — Что? — Она растерянно опустила взгляд на собственную ногу. — Ой… — Что случилось? — требовательно вопросил он, взъерошивая свои черные волосы тонкими пальцами. — Я серьезно: чем быстрее ты расскажешь мне о своей проблеме, тем скорее мне удастся распрощаться с желанием придушить тебя к чертовой матери. (Не то чтобы ему так этого хотелось, но на войне, как говорится…) — Я просто… просто не могу сосредоточится, — со вздохом ответила Лили. — Извини, я постараюсь… — Что случилось? — казалось Джеймс вовсе не слышал ее неуверенного бормотания. — Просто скажи мне.       Лили также отбросила перо в сторону и оперла подбородок на ладонь свободной руки. — Я… не могу. — Эванс… — Серьезно, я не могу. Не могу. Я не могу. Я… кое-что знаю, — наконец шепотом выдавила она. Джеймс непонимающе выгнул бровь. — Почему мы шепчемся? — также шепотом поинтересовался он. — Вокруг нас никого нет, да и всем, в принципе, плевать.       Это было правдой. На занятиях Блэка весь класс представлял собой одну сплошную словесную баталию, а столы вокруг Лили и Джеймса оставались по-прежнему свободными. Так что разговор вполне можно было считать приватным. — Потому что мне так хочется, — глупо съязвила Лили, хмуро глядя перед собой. — И что же? — Что? — Что ты узнала? — Я же говорю: я не могу тебе рассказать, какая разница? — Ну, — протянул Джеймс, — тебе в любом случае нужно с кем-то поговорить… например с хорошим психотерапевтом. Эта штука гложет тебя изнутри и, между прочим, доставляет мне жуткую головную боль, — он указал девушке на ногу, которой та вновь начала нервно постукивать. — Это меня заживо съедает, — Лили со вздохом потерла лоб. — Я просто не знаю, как быть. — Ну, я мог бы помочь тебе парочкой советов, — Джеймс рассеянно пожал плечами, словно для него это ничего не значило. — Но для этого тебе придется все мне рассказать.       Лили помотала головой. — Все не так просто. — Значит… это секрет? — Я не знаю, просто… кое-кто рассказал мне кое-что личное о… другом человеке и я не уверенна, что могу рассказать еще кому-то. — Если это личное — значит нет, — подытожил Джеймс. — Видишь, не так уж сложно. — Да нет же, все не так… — Просто, — парень понимающе кивнул, внимательно следя за тем, как Лили в волнении прикусывает нижнюю губу. — Да, — девушка ненадолго задумалась, подбирая слова. — Ладно, давай представим, что у тебя есть подружка… — Зачем? — Просто представь: у тебя есть девушка… — Чертовски привлекательная девушка. — Именно. Чертовски привлекательная девушка, которой ты очень нравишься. — Ладно, представил. — Теперь представь, что эта девушка как бы… поцеловала еще кого-нибудь, хотя вообще-то встречается с тобой… — Ну, это практически невозможно. — Да, но эта девочка, она… скажем, просто немного выпила и — может — была чуточку не в себе, поэтому во время каникул она просто целует какого-то парня… но потом сразу же понимает что натворила и начинает сожалеть. Никаких далеко идущих планов. Только один-единственный поцелуй. Ты бы хотел об этом узнать?       Джеймс ненадолго задумался, проворачивая в голове заданный вопрос. — Значит, один-единственный раз? Без… каких-то чувств или чего-то в этом роде? — Ну… — Лили снова закусила губу. — Возможно… ну, может быть, они поцеловались еще раз, но потом она поняла, что не любит никого кроме тебя. — Значит, пара поцелуев и сомнения? — уточнил Джеймс. — Я определенно хотел бы об этом знать. Во-первых, чтобы разобраться, кто этот парень, а во-вторых, чтобы расстаться и проучить мою стерву-подружку. — Но она совсем не стерва! Она — как ангелок! Милая, добрая, нежная и вы очень долго встречались!       Джеймс заинтриговано приподнял одну бровь. — Ты что же, изменила Харперу, Пряничек?       Лили легонько стукнула его кулачком. На что Джеймс лишь ехидно хихикнул. — Нет, причем здесь я… прекрати смеяться, Поттер! Это не обо мне! Это все образно, дело вообще касается парня, если хочешь знать. — Ясно, — Джеймс медленно кивнул, но так и не перестал улыбаться. — А это случайно не парень Марлин Прайс, а? Я как раз недавно видел, как он обжимается с какой-то барышней… — Нет, я рассказала это не для того, чтоб ты играл в угадайку! Пожалуй, я лучше закончу свое сочинение… — она попыталась дотянуться до лежавшего неподалеку пера, но Джеймс резво перехватил ее руку. — Ладно тебе. Подожди. Теперь серьезно. Что ж, значит этот таинственный парень просто… случайно встретил эту девчонку во время каникул, так? Он ничего не планировал? — Конечно нет. — И его можно считать порядочным парнем? — Даже очень. — Значит он случайно целуется с девчонкой и сожалеет, но позже, когда она его целует, он… как бы и не против? — Да, — подтвердила Лили. — А потом, девушка, которую он поцеловал… говорит мне, что серьезно влюблена в него и надеется, что это взаимно. Но из того, что я сама видела, можно предположить, что он просто хочет забыть это как страшный сон.       Джеймс медленно кивнул. — Ты не должна молчать, Эванс. Расскажи. — Но если он по-настоящему сожалеет? Тогда я просто разобью замечательную пару без какой-либо на то причины! — Что значит ‚без какой-либо причины‘? — Джеймс посмотрел на нее так, будто она сморозила несусветную глупость. — Он целовался с другой девушкой. Дважды. — Но это уже в прошлом… — Это не в прошлом до тех пор, пока его девушка не знает о том, что он сделал, разве не так? Это проблема, которую нужно решить.       Лили в раздумьях прикусила верхушку пера. — Наверное, ты прав, — наконец признала она. — Но я так не хочу рассказывать ей об этом… Она по-настоящему его любит, да и он совсем не плохой человек, но… — Успокойся, имбирька, — непринужденно перебил ее Джеймс. — Ты и не должна ей ничего рассказывать. — Не должна? Но ты же сказал… — Этот парень — твой друг?       Лили согласно кивнула. — Тогда тебе нужно поговорить с ним. Ты же не хочешь распускать слухи, а потом долго и мучительно бороться за их искоренение? Но при этом не имеешь права и молчать. Прежде всего, тебе нужны факты — поговори с ним, послушай его, а затем решай. Признайся ему, что все знаешь и посмотри, что он скажет. Если парень и правда настолько честен, как ты говоришь — он все выложит. Но, не бери на себя слишком много — ты совсем не тот человек, который должен все рассказать его подружке, даже если она — твой друг. Для начала просто поговори с ним.       Джеймс развел руки, ожидая ответа, но Лили не знала, что сказать. Наконец, она неторопливо убрала с глаз мешающую рыжую прядь и вздохнула: — Ты прав. Это… замечательный совет. Спасибо.       Парень отвесил ей нечто вроде шутливого поклона (насколько позволял стол) и вернулся к своему недописанному заданию. Сама того не замечая, Лили в точности повторила его движения. "На протяжении нескольких десятилетий изобретение ‚Империуса‘ приписывалось усилиям немецкого правительства, надеявшегося получить власть над человеческой волей в условиях военных действий конца девятнадцатого века. Однако, известны также еще более ранние сообщения о…“       Совет, который дал Поттер был довольно хорошим… удивительно хорошим. Почему он вдруг решил ей помочь, хотя обычно вел себя как последний безмозглый идиот? Почему?       "…Однако, известны также еще более ранние сообщения о „непростительных“ заклинаниях, способных манипулировать или даже полностью подавлять свободную волю подвергшегося им человека. Таковые весьма успешно применялись в Китае, Индии, а также части…"       Это так странно… Как быстро и легко Джеймс Поттер способен меняться из безответственного любителя глупых прозвищ и издевок до человека, способного по доброте душевной махом решить все твои проблемы и обратно. Словно одна его интонация управляет двумя столь разными личностями…       "…части Южной Африки. Заклинание „Империус“ не было известно здесь вплоть до 1902 года, пока одна из американских газет не представила его, как открытие…"       Но может ли это означать, что настоящий Поттер — этот тот честный, веселый и интересный Джеймс, не вызывающий у нее ни единого отрицательного чувства, а второй, просто…       "…немецкого иммигранта, позже честно признавшего, что выкрал информацию из тайного правительственного проекта Германии, куда она была внесена по обоюдному согласию членов комитета безопасности. „Империус“ оказался куда мощнее заклинаний, подобных ему. По этой причине достаточно длительное время его относили к категории необратимых: считалось, что ни один человек, подвергшийся таковому проклятию не способен преодолеть вызванных им последствий…"       …маска? — Готово, — победоносный возглас Джеймса вырвал Лили из глубоких раздумий. Парень заинтересованно заглянул в ее свиток. — Ну, дело хотя бы сдвинулось с мертвой точки. — Можно вопрос? — сама того не ожидая, девушка отложила перо и вопросительно посмотрела на Джеймса, дожидаясь ответа. Тот заинтересованно вскинул брови. Расценив этот жест, как разрешение, Лили продолжила: — Не пойми меня неправильно… Я не собираюсь тебя обвинять, ладно? Просто… мне интересно, почему ты не признался МакГонагалл в той драке возле Большого Зала?       На мгновение за столом воцарилось молчание. Наконец, Джеймс тяжело выдохнул. — Хочешь услышать оправдание, верно? Ну так у меня его нет, — с горькой иронией в голосе сообщил он. — Я не знаю, почему так произошло… может потому что я козел. Вот и все. — Я в это не верю, — упорно отрезала она, прежде, чем Джеймс успел возразить. — Думаю, должно быть другое объяснение. Всему есть свои причины. — Почему вдруг? — Парень печально дернул плечом. Лили вздохнула. — Потому что… ты ударил его. Мальсибера. Просто выскочил из ниоткуда и чуть не выбил ему с десяток зубов. Не похоже, чтобы тебя вообще волновали последствия.       Дыхание Джеймса участилось. Когда он вновь заговорил, казалось, что каждое произнесенное слово причиняет ему острую боль. — Ты когда-нибудь слышала о правиле семидесяти пяти, Пряничек? — бесцветным голосом поинтересовался он. Лили отрицательно качнула головой. — Это старое правило Хогвартса. Самое старое, и оно… гхм… это правило — семидесяти пяти — гласит, что любой из студентов, получивший семьдесят пять наказаний в течение всего обучения, должен предстать перед советом преподавателей, который… путем голосования решит, стоит ли его исключать. — И ты говоришь это… — У меня семьдесят четыре взыскания, — оборвал ее Джеймс. Глаза Лили ошарашенно расширились. — Семьдесят четыре? Это… так много. У меня только пять.       Казалось, Джеймс ни капельки не удивлен. Губы его растянулись в привычной кривой ухмылке, только теперь она была вовсе не веселой. — Так или иначе, а это правда. Если бы я признался, что ударил Мальсибера, это грозило бы мне исключением, и… я боялся, что меня накажут, — на секунду Лили вздрогнула от пронзившей его голос самоиронии. — Не совсем по-геройски, да? — Наши учителя любят тебя, Поттер, — девушка попыталась сделать вид, что не слышала его последних слов. — Даже Слизнорту ты нравишься, хотя ты не то чтобы мастер в Зельях… Также, как и Флитвику и МакГонагалл и Путтману, а о Дамблдоре я и вовсе молчу… Подозреваю, что и Блэку тоже… Ты один из лучших учеников в классе. Я уверенна, они бы голосовали в твою пользу. — Интересно… Только вот двух других студентов, после семьдесят пятого наказания выставили, как паршивых котят… Так что… это ожидаемо. Неважно, нравлюсь ли я им. Они не станут нарушать свои обязанности. — Почему ты просто не рассказал мне? Или Блэку, или Римусу, или еще кому угодно?       Джеймс недоуменно нахмурился. — Почему?       Теперь уже Лили смотрела на него, как на глупого маленького ребенка. — Любой из нас с радостью бы встал на твоем место! В тот раз я призналась только затем, чтоб оградить факультет от потери баллов, но, поверь, я бы поступила также, чтобы тебя не выгнали. — Но… погоди… что? — Ты мне не веришь? — То есть ты не хочешь, чтобы меня исключили? Я же вроде как тебя раздражаю. Я всегда думал, что ты ненавидишь меня, разве нет? Я же „тот придурок Поттер“, который вечно издевается над твоим слизеринским дружком! — Ну, иногда ты порядком меня раздражаешь, — напомнила ему Лили. — И, может, бывали времена, когда я была вовсе не против, чтоб тебя выгнали, но ты… ты ударил Мальсибера, а он это заслужил. Может это и было глупо и неосторожно, но… я не хочу, чтоб тебя исключали только поэтому.       Джеймс растерянно смотрел куда-то сквозь Лили. Возможно, он просто пытался убедить себя, что это сон и сейчас самое время проснуться. — Я не… не совсем тебя понимаю, но, наверное, я должен сказать спасибо… — Пожалуйста, — Лили сосредоточенно посмотрела на свой наполовину исписанный пергамент. — Тебе помочь? — донесся до нее неловкий вопрос Джеймса. — Нет, мне осталась всего пара абзацев, не думаю, что это займет много времени.       Джеймс молча кивнул, возвращаясь к своему тексту. Чтобы чем-то себя занять, он решил перечитать все написанное. Лили же продолжала смущенно сверлить взглядом пергамент. — И я тебя не ненавижу, — наконец тихо выдавила она. Глаза Джеймса за стеклами очков блеснули, когда он в очередной раз поднял на нее взгляд. — О, эм… ну, хорошо.

(Встреча с Пуффендуйцем)

      У Мэри Макдональд выдался слишком плохой день. Оранжевый шарф, который она нацепила с утра в честь праздника вот уже дважды только чудом не выкупался в свежеприготовленном зелье, к тому же по дороге на завтрак она едва не упала, так что теперь одно из ее коленей украшала весьма живописная стрелка, которую ну никак не могла прикрыть слишком короткая и неудобная (естественно только сегодня) юбка. Ко всему этому вместо Сириуса Блэка или хотя бы Донована Аутуотера ей в напарники на целый урок достался какой-то широколицый Пуффендуец, который мало того, что не вызывал у нее никаких приятных чувств, так еще и оказался полным профаном в зельях.       Это был определенно не ее день, так что, решив, что не станет церемониться с напарником — коим оказался крупный рыжеволосый мальчишка, девушка недовольно скривившись, повернулась к нему и, как только он принялся выкладывать на стол первую часть необходимых для зелья ингридиентов отчеканила: — Вообще-то, я планировала работать с Донованом.       Краем сознания она вспомнила, что не раз видела этого паренька в компании Адама. Но это ровным счетом ничего для нее не значило. Пуффендуец тем временем непонимающе моргая отдернул руки от стола. — Ой. — Я думала, ты знаешь. — Ой. — Потому что Донован Аутуотер неплохо разбирается в зельях в отличие от меня. К тому же я не видела его целую неделю. — Ой.       Мэри нахмурилась. — И это все, что ты можешь сказать? — грубо поинтересовалась она, все больше убеждаясь, что день не задался. — „Ой“?       Глаза Пуффендуйца удивленно расширились. — Извини?       Мэри вздохнула. Его нельзя было назвать уродливым, хотя и до красавца он тоже добротно не дотягивал. Узкий подбородок казался до ужасного нелепым на фоне остриженных „под горшок“ волос, что делало его похожим на молодого (удивленного) монаха, а нелепо торчащий воротник школьной рубашки едва не доставал до ушей. Лицо молодого человека украшала пестрая россыпь веснушек, но крупные ровные зубы странно гармонировали с длинным тонким носом. Он определенно не был уродом, решила Мэри, только, похоже, она выглядела моделью на его фоне. Непонятно почему девушка испытала обжигающий прилив жалости к горе-напарнику. — Ты не виноват, — попыталась извиниться она. — Я просто… У меня выдался паршивый день. И я по-настоящему надеялась оказаться в паре с Доном, а он, судя по всему, предпочел эту сучку Кайл. — Алекса не сучка! — похоже, для неразговорчивого пуффендуйца — это был личный рекорд. — Она очень хорошая и она помогала мне с Трансфигурацией весь четвертый курс!       Теперь настала очередь Мэри смущенно заморгать. — Прелестно, — согласилась она. — Но сейчас она сидит рядом с Донованом Аутуотером и он, похоже, не выглядит слишком расстроенным, так что она — та еще сучка! — Но это неправильно, — парень явно не понимал причину такой ненависти. На секунду оба успокоились, но затем разговор возобновился. — То есть Донован Аутуотер… вроде как твой парень? — Я не знаю, — призналась Мэри. — То есть, нет. Наверное. Он пригласил меня на свидание на этих выходных и… ну… скажем так: этим все и ограничилось. — Пригласил на свидание? Как он мог пригласить тебя на свидание? У нас не было ни одного матча по квиддичу и в Хогсмид нас тоже не отпускали… — он пристально посмотрел на нее, ожидая ответа, и Мэри почувствовала, что краснеет под его невинным взглядом. Раньше она никогда не краснела. — Ты нечасто там бываешь, да? — уточнила она. Вместо ответа парень принялся сосредоточенно переставлять на столе флакончики с разноцветными жидкостями, из чего Мэри сделала вывод, что он ее не понимает. — Мы… мы остались в замке, — попыталась объяснить она. — Я прогуляла занятия ради мальчишки, который даже не был моим парнем… но мы прекрасно провели время, и… после этого о нем — ни слуху ни духу. Поэтому я надеялась, что если мы сядем рядом — у нас будет возможность хотя бы поговорить. А вместо этого я торчу здесь с тобой, пока он вполне счастливо околачивается рядом с этой сучкой Алексой Кайл.       Пуффендуец понимающе кивнул. — Ну, — медленно протянул он, — если он выглядит счастливым, работая с Алексой Кайл, разве это не значит, что дело в нем? Потому что я знаю Алексу и она неплохо относилась ко мне весь четвертый курс, пока помогала с Трансфигурацией. — Да, ты уже говорил, — отмахнулась Мэри. — Но мальчишки не могут быть стервами. — Поверь мне, могут, — негромко отозвался он таким тоном, что Мэри невольно рассмеялась.       В который раз взглянув на сидящего неподалеку Донована, девушка, наконец, нашла в себе силы повнимательней рассмотреть собеседника. — Как тебя зовут? — Реджинальд, — кажется, он нисколько не удивился тому, что она не знает его имени, хотя они и были однокурсниками. — Реджинальд? — тем временем повторила Мэри. Имя не казалось ей знакомым, может, все дело в фамилии… — а фамилия? — Каттермол. Реджинальд Каттермол.       А может и нет. — Ну что ж… а как твои друзья тебя называют, Реджинальд Каттермол? — Ну… — он задумался, и на секунду Мэри углядела какие-то милые черты в его крупном лице. — В основном они просто называют меня Реджинальдом. — Ладно, Редж, — задумчиво протянула Мэри, — Мы придумаем тебе прозвище.

(Письмо для Джеймса Поттера)

— Тренировки не будет, — сообщил Адам Донне за обедом. День близился к вечеру и ранние осенние сумерки заполняли Большой Зал, делая его серым и мрачным. Тяжелые тучи волнами обволакивали высокий потолок, топя в не долетавших к столам дождевых каплях свет множества парящих по помещению тыкв. Донна недовольно отложила вилку. — Откуда ты знаешь? Почему это ее отменили? До игры осталось всего две недели. — Блэк попросил, чтобы я передал всем в команде, — Адам пожал плечами, падая на свободное место рядом с Донной. — Сказал, что Джеймс отменил тренировку. Больше я ничего не знаю. — Но Поттер никогда не отменял тренировки, — рассеянно заметила Донна. — Планировал дополнительные — это да. Потому он и капитан. Фанатик.       Сзади послышались негромкие шаги: к столу неспешным шагом приблизились Мэри, Марлин и Лили. — Донна и Адам сидели на дереве… — нараспев протянула Мэри, заставив Донну презрительно прищурится. — Боже, сколько тебе лет? — фыркнула она, глядя, как девочки, хихикая, занимают места напротив. — О чем болтаете? — Марлин подвинула к себе тарелку с яблоками и принялась выбирать. — Поттер отменил тренировку всей команде, — сообщила Донна. — Я просто хотела узнать подробности. Но как же я могла не спросить у тебя разрешения на беседу? — Ничего страшного, — Марлин спокойно посмотрела на подругу. — Просто это так странно — видеть, как ты шепчешься с парнем, Дон. Ты-то и с другими людьми не разговариваешь… — К твоему сведению, я разговариваю с людьми! — Ага, и этих людей зовут Лили Эванс, — Мэри с улыбкой закатила глаза. — Интересно, почему это Поттер дал вам вольную, — Лили попыталась отвлечь девчонок от бесполезного спора. — Может из-за погоды? — Вот уж нет. Да будь его воля — мы бы и после конца света тренировались, — сухо заметил Адам. — Может, у него нет настроения, — предположила Донна. — Помнится, когда я видела его последний раз, он на кого-то злился. Глупость, конечно, но тем не менее. И, да, Мэри, я разговариваю не только с Лили. — А с кем же еще? — Ну… например я отвечаю на вопросы преподавателей и…       Спор за столом продолжился с новой силой, но Лили он больше не интересовал. Девушка задумчиво обшарила глазами весь Большой Зал, как она и предполагала, Джеймса нигде не было видно. Поборов внутри минутное смятение, Лили встала, и извинившись перед друзьями быстро вышла из Зала.       Она не до конца понимала, почему хочет искать Джеймса… В конце-концов, он даже не был ее другом, но тем не менее, парень здорово помог ей на уроке Защиты…       Не разбирая дороги в плену собственных мыслей, девушка не заметила, как столкнулась с Фрэнком Долгопупсом — Ой, прости! — парень отшатнулся, одновременно хватая ее за руку и помогая восстановить равновесие. — Все хорошо? — Хорошо? А, да… Слушай, Фрэнк, мне нужно… — Лили нерешительно замолчала, ища в себе силы договорить. — Мне нужно с тобой поговорить. Чуть позже. Обязательно. — Э-э… ну ладно, я как раз свободен, так что… — Не сейчас. Чуть позже.       С этими словами Лили отстранилась, высвобождая руку и спешно обойдя Фрэнка, направилась к Мраморной лестнице. Скорее всего, Джеймс направился обратно в гостиную. Она машинально ухватилась за перила, когда лестница под ее ногами вновь принялась менять направление. Мимо нее шли десятки студентов — все они торопились оказаться в Большом Зале, рядом с тарелками отменного жаркого. Шестой этаж уже пустовал.       Окинув коридор беглым взглядом, девушка едва не побежала дальше, но что-то заставило ее остановиться и осмотреться еще раз. В самом конце коридора, прислонившись к стене стояла одинокая фигура, бывшая, вне сомнения Джеймсом Поттером. — Поттер, с тобой все хорошо? — Лили осторожно подошла к молодому человеку, привлекая внимание. Но когда он все же посмотрел на нее, едва не отшатнулась. Никогда раньше она не видела на его лице такого ужасного смешения гнева тоски и растерянности. Пустой взгляд смотрел куда-то сквозь нее. — Он… возвращается, — кажется Джеймс сам не вполне понимал произносимые им слова. — Теперь… Он возвращается.       Парень снова опустил глаза и Лили испуганно замолчала. Теперь Джеймс словно успокоился, но она не знала, какими словами можно его поддержать. Боль, причиненная его потерянным взглядом все еще сверлила ее где-то в районе солнечного сплетения. В следующую секунду все изменилось: казалось, Джеймс разом понял, что больше не одинок. Одна его рука привычно высвободилась из кармана, стремясь к торчащим черным волосам, а вторая, как заметила Лили, по-прежнему сжимала что-то вроде истрепанного куска пергамента. — Прости, — куда более спокойно сказал Джеймс. — Извини, мне… пора идти.       И он второпях скрылся за углом коридора.

(Самый обычный урок Травологии)

(С Мэри отвергающей Котевранца)

      В тот день Джеймс снова стал самим собой. То есть, по крайней мере частично. Стоя рядом с Мародерами он старательно трудился над тем, чтобы как можно незаметнее сунуть одну из портативных навозных бомб в сумку находившегося неподалеку Эйвери. Это была уже третья бомбочка за урок, но профессор Путман, кажется так и не догадался, почему после пересаживания некоторыми кустов прыгучей фасоли по теплице разливается тяжелый удушливый смрад.       В целом, для Лили все было как обычно. Она заняла место рядом с Марлин, искренне надеясь на ее знания в области Травологии и на то, что увлеченная работой, она не станет слишком пристально следить за напарницей, что даст ей возможность подумать. И понаблюдать.       Но, похоже, сегодня Марлин и не думала окунаться в учебу. Вместо этого она тщательно следила за Мэри Макдональд, корпящей над своим кустиком в компании какого-то странного пуффендуйца. — Тот парень с Мэри, — начала разговор она, сметая со стола остатки земли и удобрений, — это ведь он был с Адамом той ночью? — Какой ночью? — не поняла Лили, но тут же спохватилась: — А, ты о той ночи, когда он чуть не… прыгнул?       Марлин вздрогнула от воспоминаний, но кивнула. — Да, это он. Его зовут Реджинальд. — Мэри сидела с ним на Зельях, да? — Ага, — Лили коротко посмотрела на парочку. — Ты думаешь, между ними что-то есть?       Марлин с сомнением покачала головой. — Думаю, нет. Скорее всего, она просто ему помогает. Я бы не сказала, что он ей… подходит.       Лили пожала плечами. — Никто не говорит о вечной любви, Марлс. Ей только шестнадцать, и… — Перестань, — оборвала ее Марлин. — Я знаю.       Теплицу тем временем снова наполнил едкий запах навоза, сопровождающийся негромким хлопком. Гриффиндорцы дружно зажали носы. Мародеры и большая часть студентов громко прыснули, глядя на тупо ворочавшегося в гуще смрада и ругани Эйвери. — Знаешь, что я думаю? — задумчиво протянул Сириус, глядя на Джеймса и окуная руки в раковину с чистой водой. — Вряд ли в мире существовал такой человек, как Мерлин. Держу пари, это — просто глупая детская сказка. Миф. — Бред, — Римус возвел глаза к потолку. — Конечно существовал. — Тогда почему на всех картинах он выглядит по разному? — Сириус скептически поднял бровь. — Да у него даже голоса отличаются. — Это ничего не доказывает, — возразил Лунатик. — Он был обычным жутким стариком с длинной бородой… да всем без разницы на кого он похож. А картины, скорее всего были написаны по памяти. — Или по воображению, — уперто добавил Сириус. — Потому что иначе как объяснить тот факт, что в мире нет ни одного портрета молодого Мерлина? Никто просто не представляет его молодым. — Потому что в молодости он был никому не известен. Не сделал ничего примечательного, — Римус пожал плечами. — Или потому что кто-то выдумал его стариком, — удовлетворенно закончил Сириус. Римус в очередной раз закатил глаза. Кажется за последние несколько лет этот жест крепко вошел в его привычки. Не прекращая спора, оба вытерли руки и поспешили обратно к столу. Питер проводил их внимательным взглядом и принялся наблюдать за Джеймсом, старательно убиравшим из-под ногтей остатки земли и навоза. — Порядок, Сохатый? — наконец спокойно спросил он. — Тебя практически не было за обедом. Все нормально?       Джеймс тщательно (даже слишком) вытер руки полотенцем. — Все в норме, Хвост, — впервые за весь урок Питер расслышал в его голосе что-то кроме привычных бесшабашности и веселья. — У меня все в норме. Давай, у нас остался еще один „сюрприз“ для Мальсибера. Самое время его порадовать.       Питер не стал спорить.       К концу занятия дождь возобновился, подняв среди студентов суматоху с зонтиками. Сириус мастерски вызвал свой из замка, расширив его таким образом, чтобы он с легкостью прикрывал головы всех четверых Мародеров. Несколько ребят прикрыли головы сумками и мантиями, а что касается Лили — то она заранее принесла зонтик, под которым хватило б места на двоих. — Говорю тебе: она и сама доберется, — Марлин попыталась оттащить девушку поближе к двери. — Ее волосы прекрасно выглядят что мокрыми, что сухими… повезло, ничего не скажешь. — Я просто хочу поговорить, — отозвалась Лили, дожидаясь, пока девушка соберет в сумку остатки принадлежностей со стола.       Нетерпеливо оглянувшись, Марлин заметила в конце теплицы Майлза и поспешила к нему. — У тебя есть зонтик? — поинтересовалась она у парня, подойдя ближе. Но тот лишь отрицательно помахал головой, демонстрируя блондинке собственную палочку. — У меня есть магия, Марли, — саркастически фыркнул он. — Попробуй как-нибудь на досуге, — Майлз сделал короткий взмах, бормоча заклинание. — „Импервиус“ — сообщил он в ответ на внимательный взгляд подружки, — Можешь хоть сутки под дождем гулять. Ладно, увидимся на пиру, — с этими словами Майлз направился к выходу.       Рассерженная, Марлин вернулась обратно к Лили, которая все еще не двигалась с места. — Я иду в замок, — отрезала блондинка. — На мне Импервиус, — добавила она, видя непонимающий взгляд подруги. — Увидимся позже.       Но не успела Марлин сделать и трех шагов, как почувствовала на волосах холодные капли. Откровенно чертыхнувшись, девушка выудила палочку, собираясь по новой наложить заклинание, тем не менее, не успела она произнести и слова, как дождь закончился. По крайней мере для нее. — Наслаждаешься погодой? — поинтересовался Адам Маккиннон, придерживая над ней широкий темного цвета зонтик. — Рискуешь заболеть, Прайс. — На мне Импервиус, но, видимо не очень качественный, — Марлин благодарно подступила к молодому человеку. — Ну магия иногда дает течь, — успокоил ее Адам. — Да ладно. Майлз тоже им пользуется. — Хм… похоже, в Заклинаниях он не блещет, угадал?       Марлин рассмеялась. — Выходит, что да.       Тем временем Мэри, попрощавшись с новым знакомым, собралась наконец воссоединится с терпеливо ожидавшей ее Лили. Но едва она отошла от стола, как ее громко окликнули. — Эй, Мэри, — к ней с улыбкой шел Донован Аутуотер — красивый широкоплечий когтевранец. — Извини, мы почти не виделись на этой неделе… Так много дел навалилось. Тем более в будни. — Не страшно, Дон, — голос Мэри сам собой обрел кокетливые нотки. — Счастливого праздника. — И тебе, — отозвался когтевранец. — Кстати, мне очень нравится твой шарф, — он указал на ее ярко-апельсиновый аксессуар, и девушка благодарно улыбнулась. — Так… я просто хотел спросить, не хочешь ли ты сходить на Хеллоуин вместе со мной… вроде как на свидание. Все-таки мы неплохо провели время в субботу.       Мэри задумчиво потерла переносицу, мимоходом отмечая, что ей очень нравится его улыбка. — Это очень заманчивое предложение, Донован, — скромно улыбнулась она, — но у меня были немного другие планы.       Ее слова заметно разволновали парня. — О, вот как? М-м… значит… что-то серьезное? — Нет. Я просто собиралась провести этот вечер вместе с Марлин, Лили и Донной, — и с каких это пор отказывать в свиданиях симпатичным парням стало так приятно? — Ну, — Донован снова усмехнулся, как ни в чем не бывало, — они ведь твои соседки по комнате. Уверен, они не обиделись бы, если бы ты решила уделить мне немного времени. — Конечно нет, — согласилась Мэри. — Но дело в том, что мне не очень хочется „уделять тебе время“, — не дожидаясь ответа, Мэри развернулась на каблуках и присоединилась к наблюдавшей за ними Лили. — И что это было? — любопытно спросила гриффиндорка, когда девушки, миновав теплицы направились к замку. — Донован Аутуотер снова звал тебя на свидание?       Мэри кивнула. — Я сказала, что не пойду. — Ты уверенна? — Да. — Я думала, он тебе нравится. — Ну, есть немного. — Тогда почему ты ему отказала?       Мэри ненадолго задумалась над вопросом. — Потому что он — сучка, — наконец улыбнулась она.       Лили рассмеялась. — Сучка? — сквозь смех переспросила она. — А не ты ли мне всегда говорила, что парни не могут быть сучками? — Мэри рассеянно пожала плечами. — Мэри Макдональд, по-моему, ты изменяешь собственным убеждениям. — Может быть, Лилс, но ведь рано или поздно это таки должно было произойти.

(Переговоры со старостой)

      Возможно, чтобы отвлечь учеников от нараставших проблем внешнего мира, а может, чтобы просто перекрыть воспоминания о неприятностях в школе (поскольку расследование Лейза так и не принесло должных результатов), но праздник в этом году выдался особенно замечательным. Еда казалась более изощренной и вкусной, чем обычно, украшения выглядели замысловатей, а призраки, вдобавок ко всему исполняли перед всеми желающими нечто вроде комедийной версии „Сказки о старшей палочке“ с Пивзом в главной роли.       Как только праздничная речь директора закончилась, а ребята принялись накладывать на тарелки разнообразные яства, Лили заметила присевшего сбоку от нее Люка. Он поцеловал ее в щеку, и девушка внезапно поняла, что абсолютно не видела его последние два дня. Желая искупить зарождающееся внутри чувство вины, Эванс наклонилась и нежно поцеловала парня в губы.       (Сидящая рядом Донна закатила глаза) — В честь чего это? — с улыбкой поинтересовался он, как только она отстранилась. — В честь того, что ты замечательный парень, — отозвалась Лили, глядя, как Люк осторожно придвигает к ней стакан тыквенного сока: абсолютно лишний, по ее мнению жест внимания. — Почему ты не за своим столом. — Сегодня праздник. Всем плевать на формальности, — Люк весело пожал плечами. — Ты же не против? — Нет конечно, ты что. — Отлично. Конечно, еда сегодня будет немного хуже, чем обычно, — Люк притянул на тарелку крупный кусок жаренной ветчины. — В этот раз они решили заказать ее в каком-то лондонском магазине, а не у нас в Хогсмиде.       Лили удивленно округлила глаза. Не то чтобы ее это так уж интересовало, но сообщение явно требовало какой-то реакции. Полюбопытствовав в чем причина такого решения и дождавшись объяснений Люка, девушка как можно незаметнее посмотрела на слизеринский стол: Северус сидел в стороне ото всех, глядя сугубо в полупустую тарелку. Ни о чем конкретно не думая, девушка оглядела Большой Зал целиком и с удивлением отметила, что ищет в нем Мародеров. Как и ожидалось, Джеймс — явно в хорошем расположении духа — занимал место неподалеку в окружении трех остальных мальчишек, но ничего в его поведении не напоминало ей о недавно произошедшем инциденте. -…по крайней мере, так мне рассказала сестра в последнем письме, — Люк рядом с ней громко вздохнул, показывая, что история окончена. Девушка задумчиво кивнула. — Это… — Плохо? Хорошо? Что он только что говорил? -…любопытно. — Бизнес, — отозвался тот пожав плечами. Дверь в Большой Зал со скрипом открылась и Лили увидела входящего в помещение Фрэнка. Рядом, как ни в чем не бывало шла Алиса. От воспоминания о том, что ей, возможно, придется сделать, Лили на мгновение стало плохо. Кажется, она резко побледнела, потому, что Люк взволнованно тронул ее за руку. — Все хорошо, Лили? — Что? А, да… хорошо. Просто… мне нужно кое-что сделать, хоть это и не очень мне нравится. Но я же староста. — Я могу чем-то помочь? — спросил парень. Лили с усилием заставила себя оторвать взгляд от Фрэнка и вместо этого посмотреть на Люка.       Нет. Да и что он мог бы сделать? Конечно, она могла бы рассказать ему о сложившейся ситуации… спросить совета, но теперь это больше не имело никакого смысла. Она уже успела обсудить этот вопрос.       С Джеймсом Поттером.

***

— Фрэнк!       Лили сумела догнать старосту только после праздника. Еда, вопреки заверениям Люка, все же была прекрасна и теперь большинство учеников, отдав ей должное, неторопливо разбредались по комнатам, надеясь, кто выспаться, а кто и продолжить вечеринку в кругу друзей. Паренек благодушно улыбнулся ей, пропуская перед собой очередную стайку студентов. — Привет, Лили, — поздоровался он. — Ты, вроде, хотела со мной поговорить? Я как раз хотел спросить: не хотела бы ты поменяться патрулями с Бертрамом Обри, чтобы… — Я знаю, Фрэнк. — Знаешь?..       В мгновение ока перед глазами Лили замелькали картинки. Она вспомнила Алису, вспомнила счастливую улыбку Карлотты, шепчущей ей на ухо имя своей любви… Она так давно знала Фрэнка, знала, каких усилий стоило ему побороть свою застенчивость, чтобы признаться Алисе в своей симпатии, тогда на это ушла не одна неделя. И мысль о том, что их дружба может остаться таким же воспоминанием была болезненна, как удар ножа. — Знаю о Карлотте, — объяснила Лили. Лицо Фрэнка моментально изменилось. За секунду на нем отобразился целый спектр эмоций от кроткого понимания ситуации до полного шока. — Мне известно о том, что произошло на каникулах, и о том, что случилось в воскресенье — тоже, и я больше не могу это скрывать.       Фрэнк с усилием проглотил комок в горле. — Лили, это было недоразумение… — Нет, только не отрицай, — продолжила она. — Я так больше не могу. Если все кончено… и тебе действительно лучше с Карлоттой, то ты должен поговорить с Алисой. А если нет — то я просто скажу ей обо всем, иначе это просто несправедливо. — Я знаю, и… — Это неправильно, потому что она любит тебя, а ты держишь от нее секреты… ты почти обманываешь ее, — Фрэнк молчал. — Ты должен сказать ей, Фрэнк. Сегодня же.       С минуту парень молчал, а затем поднял глаза и встретился с ней взглядом. — Сегодня же, — согласился он.

(Лили Эванс узнает о том, что Джеймс слишком много курит)

      По правде говоря, это было довольно забавное зрелище. Джеймс просто лежал, вытянувшись вдоль широкого гриффиндорского стола, сжимая между тонких пальцев тлеющую сигарету и с каждой затяжкой, глядя как дым уползает куда-то ввысь. Его карие глаза неотрывно смотрели в переменчивое небо, где черную бездну украшали то стразы холодных звезд, то катящиеся валы облаков. Было уже совсем поздно и шансы быть пойманным случайным патрулем практически сводились к нулю, но Лили почему-то подумалось, что ему следовало бы быть осторожнее. В конце концов он не заметил как она вошла, и, кажется, не видел ее, пока она не заговорила. — Ты куришь.       Только теперь он сел на столе и осмотрелся. Заметив Лили, он кинул короткий взгляд на дымящуюся сигарету и спросил: — Мне обязательно придумывать для тебя остроумный ответ и подмечать тот неоспоримый факт, что ты чертовски наблюдательна, или можно отделаться простым „в точку“? — Так вот оно что, — сухо отозвалась Лили. -Сигареты поднимают тебе настроение.       Джеймс подождал, пока она подойдет к столу. Он ждал нравоучений о том, что сигаретный дым вызывает привыкание, ждал клише и элементарных фраз вроде: „Ты же сам себя убиваешь“. Он ждал… Но так и не дождался ничего похожего. Вместо этого Лили просто села на скамейку, рядом с ним. Складывалось впечатление, что ее ни капли не смущал лежавший посреди стола парень, словно она видела это каждый день. Некоторое время оба молчали. Наконец, Джеймс почувствовал, что должен все объяснить. — Слушай, в тот раз… — начал он, в глубине души надеясь, что она не даст ему договорить. Но Лили как назло продолжала молчать. — После обеда в коридоре я… ничего страшного. Просто в голове помутилось, и… ничего страшного. — Что произошло? — тихо спросила Лили. — Мне написала мама, — честно говоря, Джеймс и сам не знал, почему рассказывает все это ей. — Она… Она сказала, что мой отец вернулся, они с матерью разошлись на лето, а теперь, похоже… он снова приехал.       Лили казалось, что она слышит чужие мысли. Она медленно кивнула, стараясь не казаться слишком уж шокированной, потому что единственные слова, которые умещались сейчас в ее голове были сейчас абсолютно не к месту. Но они повторялись снова и снова, словно набат оглашая пустую площадь ее сознания. Три слова, преодолевающие недоверие Лили, заставляющие ее наконец увидеть…       Джеймс Поттер — человек. — Прости, если это не очень хорошая новость, — наконец осмелилась выговорить она. — Мне правда жаль.       Джеймс ничего не ответил. Вместо этого он зачем-то поинтересовался: — Как ты меня нашла? Или тебе подсказала судьба? — Судьба по имени Сириус Блэк, — Лили негромко хмыкнула. — Он сказал, что ты здесь. — Зачем я тебе?       Веселье в голосе Джеймса граничило с издевкой и на секунду Лили почувствовала себя не в своей тарелке. — Чтобы поблагодарить, — быстро ответила она. — Ты очень помог мне на уроке ЗОТИ и я хотела сказать тебе спасибо. За это и за совет. По-моему, это — достаточно уважительная причина.       Ее слова заставили Джеймса рассмеяться, настолько заразительно, что Лили невольно улыбнулась. Впрочем, Джеймс не мог этого видеть — последние несколько минут он неподвижно лежал на столе, снова вглядываясь в бездонную глубину ночного неба. Но теперь, когда он сел, Лили почему-то поддалась желанию усесться на стол рядом с ним. — Можно вопрос? — поинтересовалась она, глядя, как парень медленно вытягивает из пачки новую сигарету. Джеймс утвердительно кивнул. — Почему ты не хочешь, чтобы твой отец возвращался домой? Не подумай, что я лезу к тебе в душу, но… все что я о тебе знаю — это либо россказни Сириуса, либо кого-то еще… просто мне всегда казалось, что ты и твоя семья неплохо ладите. Когда я впервые встретила тебя… на поезде, перед первым курсом… ты сказал, что хочешь поступить в Гриффиндор из-за отца.       Джеймс медленно выдохнул. Сигаретный дым закружился вокруг и легкой взвесью унесся в черноту волшебного неба. — Большую часть своей жизни я идеализировал отца, — задумчиво заговорил он. — Я хотел быть таким же как он, когда выросту. Хотел иметь должность в Министерстве и чертовски гордился, когда мама говорила, что я похож на него. Не помню, когда именно я понял, что она несчастна, но… они просто не подходят друг другу. Я не говорю, что это его вина, да и не ее тоже. Я не знаю, в конце концов каждый ребенок ведь смотрит на своих родителей не только как на маму и папу, но и как на семью… как на людей… и как людям им гораздо легче по отдельности. Они просто… ошиблись. Каждый раз, когда они ссорятся, я понимаю: они были бы гораздо счастливее друг без друга: отцу бы хватало времени на себя, а маме… не нужно было бы следить за тем, поужинал ли он.       Воцарилось еще одно долгое молчание. Лили попыталась представить себе, каково это: научиться воспринимать родителей по отдельности. Она бы никогда так не сумела. — Мой отец умер, — наконец призналась она. Джеймс повернулся к ней лицом. — Ты, наверное, уже знаешь. Мне пришлось уехать из школы, еще на четвертом курсе, а слухи всегда разлетаются очень быстро. — Я забыл, — признался он. — Ничего, просто… конечно, мой папа не был каким-то особенным или идеальным, он был… самым обычным, — Лили старательно подбирала слова. — Они с мамой иногда ругались. И… он очень любил пари. Не то, чтобы он спускал на это все наши деньги или что-то в этом роде, но азарт был для него слишком большим соблазном, и поэтому подобное строго ограничивалось. А еще он мог выпить. В основном, этого, конечно, не происходило, но однажды, когда мне было… кажется, лет семь, он напился так сильно, что потерял работу. Пойми, я не хочу, чтобы ты думал, что мои родители не были счастливы вместе… вовсе нет. Просто они были из тех, кто привык во всем полагаться на мнение родителей… а это, знаешь ли не всегда хорошо. Знаешь, иногда они могли поскандалить даже над самыми глупыми вещами, например, если… папа начинал курить в доме, или мама задерживалась на работе. Однажды они поссорились из-за каких-то денег или чего-то в этом роде — я точно не знаю — и мама так расстроилась, что проплакала в своей комнате весь вечер, а я… так рассердилась на отца, что решила: если учитель в школе даст задание нарисовать отца — я ни за что не отдам ему этот рисунок. В то время это была чуть ли не самая серьезная обида, которую я могла бы причинить своему папе — так мне казалось. Но, поскольку мне было всего шесть — все обиды были прощены, стоило ему привезти нам с Петуньей по пачке мороженного, а маме букет ее любимых цветов… Наверное это был единственный раз в моей жизни, когда вся моя злость была по-настоящему направлена на одного-единственного человека. Все чего мне хотелось — это сделать ему как можно больнее. Это был… какой-то кошмар.       Лили тяжело вздохнула и Джеймс решил, что лучше всего будет выждать несколько минут. — Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, Пряничек, — наконец проговорил он. — Я хочу сказать, — уверенно продолжила Лили, — что хоть мой отец и не был идеалом… но теперь он мертв, и — поверь — я отдала бы все на свете, чтобы только вернуть его.       Не в силах подобрать ответа, Джеймс молча уставился на дымящую сигарету в своей руке. бумага медленно истончалась. Пепел облетал на пол и скамейку. — Это очень мило, Эванс, — медленно протянул он. — Но, видишь ли, наши ситуации кардинально разные, так что… — О, ну конечно, — Лили словно и не собиралась позволять ему договаривать. — Дело не в этом, просто… ты кое-что рассказал мне, и я должна была рассказать что-нибудь в ответ. — Я и сам не знаю, зачем рассказал. — Затем что я здесь и сегодня — само очарование, — Джеймс криво ухмыльнулся. — Так почему ты куришь? — небрежно спросила Лили.       Парень задумался над вопросом. — Мне нравится, как это выглядит. — Боже, это самая глупая причина, какую я только слышала. — Нет, я не то имел в виду, — тут же поспешил добавить Джеймс. — Смотри.       Он сделал глубокую затяжку и неторопливо выдохнул. Столб серебристого дыма, причудливо извиваясь отразился от стены Большого Зала и, рассыпавшись, утянулся в безбрежную высь волшебного потолка, словно подталкиваемый какой-то неведомой силой. — Видишь? — тихо прошептал Джеймс. — Ты не можешь отрицать, что в дыме есть что-то завораживающее.       Лили перевела на него ясный прямой взгляд. — Все равно это глупая причина, — честно призналась она. — Но необычная.       В этом он был прав. — Спасибо, — парень снова потянулся к сигарете, и Лили проводила взглядом очередную дымную пелену. — Значит, ты приняла мой совет? — спустя некоторое время спросил Джеймс. — Ты поговорила с парнем своей подруги? — Да, думаю, результаты не заставят себя ждать… но не хочу больше загружать тебя. — Не переживай об этом, ладно? — посоветовал он. — Я имею в виду, что если все не так плохо, как тебе кажется — все наладится. — Поверить не могу, что я оказалась такой трусихой, — посетовала Лили. — Нужно было сразу обо всем поговорить. А я просто обманывала саму себя: этому никогда нет оправданий. — Наверное, нет, — согласился Джеймс. — Наверное? — Ну, не знаю… жизнь — сложная штука, и чаще всего ей вообще нет оправданий, но иногда вещи могут оказаться не такими как кажутся. Так что, может эта симпатия — не такая плохая штука.       Лили была не согласна, но сидеть рядом с Джеймсом и просто беседовать было так до странного утешительно, что она не хотела портить этот момент пустыми пререканиями. Расслабившись, она продолжала наблюдать за красными огоньками на конце тлеющей сигареты, дожидаясь, пока он заговорит. Когда это наконец случилось, бумажка истлела почти до фильтра. Тема переменилась. — Знаешь, он просто ушел… — Твой папа? — Лили перевела взгляд немного в сторону.       Джеймс кивнул. — То есть, нет, он сказал матери и всем остальным, но он даже не зашел ко мне в комнату, чтоб попрощаться. Утром, когда я проснулся, его просто… не было. — Может, он думал, что не сможет уйти, если увидит тебя? — предположила Лили, но Джеймс лишь насмешливо покачал головой. — Скорее всего, он знал, что я не хочу его видеть. Мы с отцом не ладили большую часть каникул… он вдруг решил взяться за мое воспитание. Пытался посадить меня под домашний арест, и все в таком роде. Должно быть, он все же прочитал книгу о дисциплинировании детей… наконец-то. — Дисциплинировании? Представляю… — Уверенна?       Лили засмеялась. — Ну, насколько я понимаю, тебя нечасто наказывали?       Джеймс вздохнул. — Знаешь, я не хочу, чтобы ты думала, что я какой-нибудь „бедный маленький аристократик“. Но мои родители обожали меня… практически не ругали. Они никогда не пытались контролировать меня или командовать — у меня были лучшие метлы, домашние животные, семейные реликвии. Все было замечательно… хотя времена были… сумасшедшими, а мой отец работал в ДМП… Это Департамент Магического Правопорядка. Туда уходило все его время. Мама не возвращалась на работу до моего поступления в Хогвартс, к тому времени я подрос и был воспитан как подобает. Отец же просто „делал“ деньги. Хотя нам это было и не нужно — мы и так довольно богаты. — Здорово. — Не буду врать — продолжал Джеймс. — Я мог бы тратить по сотне галлеонов каждый божий день и не беспокоиться о заработке годами. — Это глупо. И что же ты собираешься делать, как только закончишь Хогвартс? Сидеть в кресле с журналами и жевать Берти боттс? — Квиддич, — Джеймс равнодушно пожал плечами. — Я бы хотел играть в Квиддич, — но желания говорить об этом не было, так что он просто перенаправил тему, — А ты? — Я хочу писа´ть, — призналась Лили. — Благородно, — заметил Джеймс. — Более благородная профессия, чем моя. Так, выбор пал на „Ежедневный пророк“? Или это просто романы? — Ну, мне-то, к сожалению, придется беспокоиться о заработке, — пояснила Лили. — И романы вряд ли смогут меня прокормить. Это не практично. — Практичность — это скучно. — Но без нее — никуда.       Джеймс пожал плечами: — Отлично, тогда я рад, что мне не приходится думать о том, что „практично“, а что — нет. Я бы со скуки умер. И как только тебе это все время удается, Пряничек, ума не приложу. — Ну, Поттер, возможно, у тебя бы и не было семидесяти четырех наказаний, задумайся ты об этом хоть раз. — Значит, я обожаю практически все, что влечет за собой наказания. И готов делать это снова и снова.       Во взгляде Лили мелькнуло разочарование. — Вот как?       На секунду — только на секунду — ему захотелось убедить ее, что он ни о чем не сожалеет, но это означало бы наглую ложь. — Ну, то есть, как минимум несколько вещей, — неохотно признал он. — В конце концов, иногда я таки перегибал палку… но есть… парочка трюков, которые я бы не прочь повторить, — глаза парня вспыхнули. — Эй, а ведь это неплохая мысль! Может мне все же стоит еще разок нарваться на неприятности, а? Как думаешь, исключение поднимет много шума?       Лили закатила глаза. — Я запрещаю тебе влезать в переделки, чтобы поссорить родителей, — строго прошипела она. — Ты мне запрещаешь? С какой стати? — Ну не знаю… хотя бы из здравомыслия. Кто же будет держать Сириуса на поводке? — Джеймс снова ухмыльнулся и Лили слегка покраснела. — Послушай, Поттер, — негромко начала она, — что… что мы по-твоему здесь делаем? — Я курю, ты читаешь мне морали.       Лили широким жестом скрестила руки на груди и выгнула бровь. — Во-первых: все не так, а во-вторых — я не об этом. Я имею в виду, что сегодня мы с тобой… у нас… словом, полный порядок. Ты дал мне хороший совет и я последовала ему, а теперь мы сидим здесь и разговариваем, словно мы… — но нужное слово никак не хотело выговариваться. — не враги. — Тебе нужно оправдание, Эванс? — Джеймс снова вздохнул, на этот раз устало, но Лили просто помотала головой. Это не то, что она хотела сказать. — Я не заставляю тебя быть моим лучшим другом, — объяснила она. — Я просто… просто хочу взаимопонимания. Если ты помогаешь мне — я буду делать для тебя тоже самое, но если решишь издеваться надо мной, предупреждаю: в моей сумке могут оказаться камни, которые я периодически буду швырять в твою дурную голову. Ты… ставишь меня в неловкое положение, а я ненавижу это и это же заставляет меня настороженно относиться к тебе даже когда ты… ведешь себя как порядочный человек. Как сейчас, например, — поспешила добавить она.       Джеймс внимательно посмотрел на нее. В свете умирающего факела, залитая лучами магической луны, Лили Эванс казалась ему почти идеальной. Сейчас он точно знал, чего хочет, но сказать ей правду — означало навсегда сломать воцарившееся между ними хрупкое равновесие. Все что он мог, это как можно спокойнее спросить: — Что я должен тебе сказать? — пусть это и звучало грубее чем он рассчитывал, но только слегка.       Лили заметила, что его тон снова изменился, но теперь ей почему-то было все равно. В какой-то момент ей показалось, что она сможет привыкнуть к его резкостям. — Мне без разницы, что ты скажешь, — холодно проговорила она. — Но я была бы не против быть твоим другом.       (Где-то глубоко в душе Лили и сама не верила, что способна сказать такое) — О, — Джеймс явно растерялся. — Но решение остается за тобой, — продолжила девушка. — Хочешь оставаться придурком в моих глазах и в глазах кого-то еще — пожалуйста. Это твой выбор, но… ладно… Ты просто можешь отказаться. Расслабься. Может, это и выглядит так, словно я слетела с катушек, но все в полном порядке. Что ж… — Лили соскользнула со стола и расправила юбку. — Теперь решение за тобой.       Девушка направилась к выходу. Она миновала почти половину зала, когда сзади до нее донесся голос Джеймса. — Имбирка, — Лили обернулась, пряча руки в карманы. — Почему твой отец умер?       Лили растерялась. — Зачем тебе это? — Затем… Я рассказал тебе кое-что о себе и ты должна рассказать что-то в ответ, — девушка недоверчиво прищурила глаза. — А еще затем, что это то, что я должен бы знать о своем потенциальном друге, — Джеймс поднес к губам сигарету, заполняя дымом повисшую тишину. — Так почему он умер?       Лили на мгновение прикусила губу. — Рак легких, — никаких следов обиды или осуждения. Чистая ирония.       И девушка скрылась за дверями Большого Зала.

(Второй разговор)

      Северус все решил. На этот раз точно. На самом деле он давно знал, что так будет, но увиденное в Большом Зале было воплощением одного из его худших ночных кошмаров. Никогда прежде Северус не чувствовал себя хуже чем сейчас.       Он решил… Но, может, решение было принято еще до него. Может, вид Лили Эванс и Джеймса Поттера, мирно болтающих посреди Большого Зала, подобно старым друзьям, лишь вывел его на этот давно маячивший перед ним путь. Возможно, это была только причина или же необходимый пинок судьбы. Как бы то ни было, вид сидящего у камина Николая Мальсибера вымел из его головы последние сомнения. — Решено, — Снейп остановился около Мальсибера. Тот приподнял взгляд от своей домашней работы по Трансфигурации. — Точно? — Да, — сказал Снейп. — Я решил, что пойду. — Хорошо. Я знал, что ты — умны парень. — Когда выдвигаемся? — Сбор здесь. Завтра, в половине одиннадцатого.       Северус кивнул, ощущая на своих плечах тяжелый груз ответственности. — Я приду.