Некоторые любят пожестче 175

Elya_Tu автор
Nijiome бета
Реклама:
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Kuroko no Basuke

Пэйринг и персонажи:
Рёта Кисе/Касамацу Юкио, Хайзаки Шого, Ёшитака Морияма
Рейтинг:
R
Размер:
Мини, 23 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: Hurt/Comfort Драма Дружба Нецензурная лексика Повседневность Пропущенная сцена

Награды от читателей:
 
Описание:
Эй, ты же видел **ту фотку** с Кисе из инстаграма? А про его фетиши слышал?

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию

Примечания автора:
Написано на кинковую игру в Шкатулке: https://vk.com/wall-99355211_962
Упахиваться на тренировках через силу правда здорово.
Приятного прочтения.
4 ноября 2016, 21:38
      — Э, точно он? Лица-то не видно!       — Да сам посмотри, кто еще это может быть?!       — Пхе, влюбленный подражатель?       — Да он сам копировальщик! Кот-копирка, его еще в Тейко так называли!       — Хах, что у тебя с лицом, ты себя в зеркале видел?! Не ожидал, да?       — Лол, а я всегда знал. Ладно-ладно, не смотри так, догадывался!       — Да что там догадываться, у него все на лице написано!       — Все было понятно когда он только пришел! Много ты видел парней-моделей?       — Интересно, что он в этом нашел?       — А я где-то слышал что он того… Ну, любит пожестче.       — Типа без боли не кончит? Фе-е-е-е!       Касамацу грузно роняет сумку на скамью, и разговоры разом стихают. У него и так паршивое настроение из-за неуда по промежуточной контрольной, а тут еще и дебильные слухи в раздевалке, даже вслушиваться не хочется. Лучше сегодня никому не нарываться, а то он за себя не отвечает. Даром что Кисе усвистал на сьемки, и оторваться на любимом кохае не выйдет.       — Капитан? — осторожно спрашивает кто-то, — вы тоже видели?       — Что я видел? — произносит спокойно, так сразу и не скажешь, что взбешен. Парни из второго и третьего составов облегченно выдыхают, тогда как Морияма наоборот напрягается.       — Да тут подруга сестры Кобаяши пару дней назад одно фото выставила в инстаграм… — тянет один и протягивает смартфон.       Касамацу берет телефон, хмуро глядя на экран. На нем открыта вкладка в инстаграме, а на фото запечатлены два парня на большом увеличении. Два целующихся парня. Спиной к объективу стоит блондин, одетый в форму Кайджо, и обнимает высокого парня в повседневной одежде. Лиц не видно. Фото явно снято украдкой, парни стоят в густой листве. А дебильные хэштеги вызывают тошноту.       — А точно Кисе? — переговариваются парни, пока Касамацу молча таращится на фото.       — Много ты видел блондинов в Кайджо? Да у него и пирсинг есть!       — Вообще не факт что пирсинг, тут все размыто! Кто вообще так снимает?!       — Они прятались, конечно, без увеличения не найдешь!       — М-да, а я с ним даже за руку здоровался!       — Я при нем переодеваться не буду, так и знай! Пусть валит!       — Кстати, я краем уха слышал, что у него фетиш на мужские ноги…       — Ха-ха, да на члены у него фетиш!       — Придурок, капитан же слышит!..       Что такого в том, что он все слышит, Касамацу не знает. Основной состав не участвует в разговоре, лишь отводит глаза. Касамацу чувствует на себе прожигающий взгляд Мориямы и напряженный — Кобори.       — Да все с Кисе понятно, он же пид!..       Касамацу резко и сильно сжимает кулак, и по корпусу телефона проходит мелкая трещина. Разговоры разом смолкают. В глазах команды застывает ужас, пока Касамацу сжимает и разжимает пальцы, заставляя корпус тихо трещать.       — Еще раз услышу, — цедит он, вскидывая руку с телефоном. Парни синхронно отшатываются, — сотня отжиманий всем. Увижу это херово фото — запихаю телефон в зад.       Нервный смешок обрывается от одного взгляда. Касамацу подходит к скамье и спокойно кладет на нее помятый, но работающий смартфон. Парни отводят глаза, никто не берет. Не признаются, чей, плюют на мелкие повреждения. Касамацу прищуривается и возвращается к своей сумке. Морияма облегченно выдыхает, остальные расползаются по углам. Молодец, капитан, умеешь поддержать дисциплину и командный дух!       — Всего сотню? — со смешком спрашивает Морияма, зашнуровывая кроссовки. Касамацу нервно дергает плечом.       — Пусть скажут это Кисе в лицо. Нехрен разводить слухи.       Хотя какие там слухи, все и так понятно. В Кайджо нет блондинов кроме Кисе, да еще и таких высоченных! Пирсинг тоже отчетливо виден, при таком-то увеличении! А видел ли сам Кисе это фото? Сегодня он отпросился с тренировки, не поэтому ли оно всплыло именно сейчас? Когда фотка вообще была выставлена? «Пару дней назад» слишком растяжимое понятие.       Касамацу зло хлопает дверцей, пугая какого-то первогодку. Дебильный день.       Фраза «если услышу про фото» хорошо въедается в головы игроков, он действительно ничего не слышит, хотя и видит шушукающиеся парочки. Срывать злость не на ком, и Касамацу осточертело гоняет мяч. И команду, да. Даже если фото было выставлено в начале недели, то Кисе как минимум уже несколько дней целуется с каким-то левым хером, если не больше. И он ничем не отличается от себя прошлонедельного. Все тот же сияющий придурок.       Согнать злость за день так и не удается, и на следующую тренировку Касамацу также приходит взвинченным, но внешне абсолютно спокойным. Да еще и Кисе соизволил прийти после прогула (пусть даже отпрашивался и несколько раз напоминал об очень важной фотосессии, ответственности это не снимает).       Обстановка в раздевалке царит, мягко говоря, недружелюбная. Кисе, отлично улавливающий такие вещи, сразу понимает, в чем дело. В ком. Парни кидают на него косые взгляды, пихают друг друга локтями и кивают на аса, усмехаясь. Но упорно молчат и на приветствия не отвечают. И Кисе жмется ближе к капитану, как к оплоту стабильности и невозмутимости. Ой, зря!       — Ха-ха, кажется, мне сегодня не очень рады, — с неискренним смешком произносит он, кривя губы в улыбке. Касамацу переводит на него холодный взгляд. Кисе нервно одергивает майку и косится в сторону. «Не рады»? Можно было бы распечатать скриншот и приклеить на его шкафчик, чтобы не оставить никаких вопросов.       — Ты тоже не хотел, чтобы я приходил? — выдавливает Кисе, и не может спрятать в голосе волнения.       Затаенного страха.       — Не хотел, — выдыхает Касамацу, и Кисе втягивает голову в плечи. — Ты бы еще и эту тренировку прогулял. Сегодня будешь пахать за двоих, отрабатывая вчерашнее.       Кисе нервно смеется. Перестает теребить майку, но в глаза все равно не смотрит.       — Ха-ха, ну, я и так выкладываюсь на максимум, не страшно!       — Ты будешь впахивать за двух Кисе, — медленно произносит Касамацу, смакуя это сладкое ощущение власти. — За вчерашнего и сегодняшнего. А раз сегодняшний будет еще и отрабатывать за вчерашнего, то получается уже трое, ты ведь понимаешь это, Кисе-е-е?       Ас Кайджо сглатывает. Все-то он прекрасно понимает. Морияма заинтересованно выглядывает из-за шкафчика.       Тренировка проходит откровенно паршиво, даже хуже чем в первый вечер после проигрыша Тоо. Кисе избегают. Не отдают пасы, не встают в блок и уходят с пути, но тот упорно продолжает играть. Очень старается, один ради всех. Так же, как и всегда. Все тот же упорный Кисе, ничем не отличается от себя позавчерашнего. Если он и раньше обжимался с парнями в кустах, и никому это не мешало, то почему должно сейчас?!       Тренер тоже это видит, но причины не знает и просто орет на всех. Раньше времени прерывает игру, делит всех на пары и отправляет отрабатывать броски. Всех, кроме двух ключевых игроков.       — Ужасный проход, — без обиняков говорит Касамацу, набивая мяч перед запыхавшимся асом. — Давай, отбирай!       И пытается обойти его своим новым дрибблингом. Улучшенным, но не завершенным. Кисе срывается с места, целится по мячу, но Касамацу в последний момент успевает провести его между ног.       — Еще раз!       Еще. Еще и еще, они оккупируют себе четверть спортзала, забивая в боковые кольца. Кисе отчаянно бросается наперерез, и его движения нервные, резкие. Его баскетбол так и сквозит неприкрытым раздражением. Или обидой? Он злится, но не на посмеивающуюся команду и не на себя. На кого же?       Конечно, Касамацу не противник одному из гребаного Поколения Чудес, но Кисе и не выкладывается на полную. Играет на первом из своих трех уровней, где просто отрабатывает проходы. На втором добавляет чужие скопированные приемы. На третьем… у Касамацу волосы на руках встают дыбом при мысли, на что способен Кисе на третьем уровне. В матче с Тоо он уже вовсю копировал Аомине Дайки, а дальше — хлеще.       Они оба злятся и бесятся, и отработка проходов больше напоминает схватку зверей. Того гляди вцепятся друг в друга, рыча и кусаясь. Касамацу гоняет мяч, теряет и выбивает, но упорно не видит отличий Кисе до и после фотки в инстаграме. Все тот же упорный идиот.       Они совершенно забывают о времени и едва не сталкиваются, когда тренер объявляет окончание тренировки. Сил полно, раздражение никуда не уходит, и Касамацу совсем не чувствует себя удовлетворенным. Да и Кисе не спешит идти в раздевалку вместе с командой. Он устал и запыхался, но все еще готов пахать за троих. Кисе лучше кого-либо понимает важность тренировок. Командных тренировок.       Касамацу просит тренера оставить им спортзал до конца вечера.       Челночный бег, отжимания, приседания, планка, выпрыгивания, берпи и далее по списку. Пусть тренирует выносливость, Кисе полезно. И ему тоже, кстати. Касамацу останавливается, только когда Кисе падает на паркет, загнанно дыша. Майка темная от пота, волосы похожи на мочалку. Дыхание грузное и хриплое. Лицо красное, а изо рта стекает слюна. Совершенно не красивый. И что девчонки (и парни) в таком находят?       — Все, семпай? — задыхающееся спрашивает Кисе, не в силах перевести дыхание.       — Все, — кивает. — Еще десять отжиманий — и по домам.       Кисе стонет, переворачиваясь на спину.       — Так много… Касамацу-семпай!       — Ну, хорошо. Можешь отжиматься не на кулаках.       — Могу?!       Но делает глубокий вдох и резко выдыхает. Вытирает потные ладони о шорты и переворачивается на живот. Отжимается быстро, только и успевай считать. Но выдержки до конца не хватает. На седьмом у него начинают дрожать руки. Кисе замирает, не рискуя опускаться. Тяжело дышит и смотрит на свои трясущиеся руки.       — Еще три, — спокойно напоминает Касамацу.       Кисе сглатывает. Зажмуривается и быстро опускается на пол.       — Не лежи.       Раздраженное цоканье в ответ. Кисе мучительно медленно прогибается, поднимаясь вверх. Руки отчаянно дрожат, но он умудряется встать. Выдыхает. Он даже не на пределе, уже далеко за него зашел. Но Касамацу хочет, чтобы Кисе прошел еще дальше. Он ведь так и не нашел своих границ. Недостаточно просто преодолеть себя. Нужно уйти далеко за свой предел, туда, куда никогда и не думал, даже не знал, что можешь так. Изнасиловать самого себя, преодолевая физические границы.       Кисе сейчас как раз грязно и извращенно насилует свое тело.       — Еще два, — шепчет Касамацу, присаживаясь рядом. — Давай, Кисе, всего два, ты сможешь.       И он действительно может. Стискивает зубы и ложится. Приподнимается на сантиметр, но руки совсем не держат. Кисе стонет, отчаянно пытаясь встать. На глазах выступают слезы, и он трясет головой, сильно стискивая зубы. Неимоверным усилием поднимается вверх и неосторожно заваливается набок. Касамацу едва успевает подхватить.       — Я рядом, — тихо шепчет, не давая упасть. — Остался один, Кисе. Ты сможешь. Я с тобой.       По красному от напряжения лицу текут слезы. Он не может, Касамацу понимает, что не может, при всем желании и даже под пытками не может, но все равно заставляет аса Кайджо идти дальше. Кисе всхлипывает, медленно оседает на руки. Застывает в этом положении, и Касамацу мысленно умоляет его встать. Хоть немного, хоть на миллиметр. Кисе хрипит, дергается…       И поскальзывается на полу, мокром от собственного пота. Грузно падает, ахая. Хочет вскочить, но Касамацу предостерегающе кладет ладонь между лопаток.       — Ты немного поднялся. Засчитано.       Кисе нечитаемым взглядом смотрит в глаза и неожиданно широко улыбается. Лучисто и очень ярко. Откуда только силы берет? Уголки губ дергаются, но Касамацу не в силах улыбнуться так же открыто, словно у них разное строение лица.       Руки Кисе мелко дрожат. Он загнанно и громко дышит, переводя дыхание. Касамацу не мешает, молча смотрит на стекающую по подбородку слезу. Пока Кисе так отчаянно рвется к победе и отдает всего себя тренировкам, не плевать ли, с кем он там тискается?! Какое вообще дело до его задницы, пока он так выкладывается?!       — Мне… все же не показалось, — шепчет тот, так и не отдышавшись. — У команды ко мне… особенное отношение.       — Пусть засунут это отношение себе в зад, если хотят и дальше оставаться в команде, — зло цедит Касамацу.       Кисе криво усмехается. Стреляет глазами в его сторону, выдыхает и зажмуривается. Улыбается, зараза.       — Но тебе ведь тоже не все равно, семпай?       Конечно же нет! Коленка начинает сильно чесаться и Касамацу вцепляется в нее, скребя ногтями. Вспоминает про пресловутый «фетиш на стройные мужские ноги», останавливается на секунду и снова истово чешет.       — Пока не лезешь к другим в трусы, меня все устраивает. Как только это твое… — подходящее слово так и не находится, — начнет мешать игре — пеняй на себя.       — Уже мешает, разве нет? Мне так и не передали ни одного паса.       — Они просто придурки. Останутся во втором составе на всю жизнь.       Кисе хмыкает.       — А я думал, будет страшнее.       Пытается встать на дрожащих руках, не выходит. Устало переворачивается на спину. Касамацу выдыхает.       — Вали в душ, инвалид. Я все уберу.       Кисе кряхтит нечто вроде благодарности и уползает в сторону раздевалки. Не западает на левую ногу, просто медленно идет. Без должной подготовки он бы завтра и не встал. Как раз примет душ, пока Касамацу закончит. Не то чтобы он не хотел идти вместе с ним в раздевалку, просто… Просто Кисе устал и ему нужно больше времени.       Но выходят из Кайджо они вместе. Ну, как выходят. Кисе кряхтит и ковыляет, еле переставляя ноги. Всем своим видом показывает как устал и как ему плохо. В следующий раз надо дать дополнительных нагрузок на ноги, чтобы не выпендривался. Касамацу не думает, что перестарался. Им все же удалось выплеснуть весь негатив.       Они доходят до перекрестка и идут каждый в свою сторону. Кисе — до общежития, Касамацу — на станцию. Модельная задница выбила себе хорошенькое место, даже на проезд тратиться не надо! Касамацу фыркает, удобнее перехватывая сумку. В принципе, ничего ненормального не произошло, он все тот же, Кисе все тот же, тренировки (почти) те же… Или он просто пытается себя в этом убедить?       Касамацу настолько уходит в свои мысли, что идет на автомате, не смотря по сторонам. Пропускает мимо себя людей, в упор не видя рослую фигуру, идущую прямо на него. И только на рефлексах отклоняется от прямого удара в челюсть.       Сволочь.       Удары сыплются один за другим. Касамацу теряет несколько драгоценных секунд, чтобы сориентироваться. Но тело действует уже само, блокируя и захватывая. Наотмашь бьет сумкой, добавляя кулак, и слышит глухой мат. Попал. Мощный удар под ребра — и Касамацу охает, отшатываясь назад. Отпрыгивает, вставая в боевую стойку, и наконец-то поднимает глаза на противника.       Он выше, ростом примерно с Кисе. Выглядит как полный отморозок — с уродскими косичками, кольцами пирсинга, кривой рожей и мерзкой улыбкой. Широко облизывает разбитые губы, собирая языком кровь. Знает, куда и как бить. Привык к уличным дракам. А еще мощнее и сильнее его.       Даже если у них одинаковый опыт в драках, Касамацу проиграл.       — А я думал, первый удар тебя нокаутирует, — тянет отморозок, скалясь. — А ты даже меня задел, сука.       Касамацу сплевывает. Щека начинает опухать. Ребра саднят, но дышит без проблем, ничего не сломано. Идиот, такого громилу не заметил, хорошо хоть тело реагирует быстрее разума. Натренировал себя до состояния рефлекса.       — Зря все-таки тебя выбрал, — продолжает тот. — Но Кисе таким дохлым выглядел, хорошо ты его оприходовал, да? Он даже спотыкался, мог бы и проводить свою принцессу до кровати!       И хрипло, неприятно смеется. Касамацу морщится. Бросает быстрый взгляд на сумку в паре метрах от себя и снова — на ржущего придурка. Довольно беспечен, смеется, запрокинув голову. Так уверен в победе?       — С вялым Кисе скучно, а ты вон какой бодрый! Как думаешь, сильно он расстроится, если я тебе голову проломлю? А ноги сломаю? Наверно, даже расплачется! Он же тащится!..       Касамацу не дослушивает. Резко срывается назад, подхватывает сумку и бросается прочь. Одно дело — драться ради высоких мотивов. Для защиты слабых, отстаивания своей чести или ради девчонки, и другое — связываться с неадекватным придурком.       Лучшая самооборона — бег. Да и в маневренности Касамацу явно выигрывает. Ублюдок матерится позади, но Касамацу несется, не сбавляя скорости. Обычно он не сбегает и доводит дело до конца, чтобы противник больше не мог нанести ответный удар, но сейчас все по-другому. Он проиграл, пропустив первый удар. Больше избит, уступает в силе и комплекции. Не факт, что у этого отморозка нет кастета. Таким плевать на честную драку, им главное размазать противника.       Касамацу влетает в закрывающиеся двери электрички и оборачивается к окну, но не видит матерящейся погони. Поезд медленно отправляется, а он все всматривается в темноту улиц. От него либо отстали, либо посчитали недостаточно интересным. Но в любом случае этот ублюдок еще объявится. Такие понимают лишь язык силы, и пока не вкатать его в асфальт — будет продолжать махать кулаками.       Чертов Кисе, словно своих проблем ему мало!

***

      Родителей удается убедить, что в него «всего-то» на тренировке случайно попали баскетбольным мячом (в капитана, конечно!). Отец советует в следующий раз бить первым, а мать сокрушающе качает головой. Зато младшие братья смотрят на него как на музейный экспонат. Нашли игрушку, тоже мне.       Травмы оказываются не такими уж и серьезными. Пара ушибов, синяк в пол-лица да рассеченная губа. Баскетбольным мячом и то хуже прилетало. Мать на это не ведется и все равно накладывает компресс. А утром вымазывает все лицо тональным кремом, пряча синяки. Касамацу брыкается, но аргумент «а если узнают в ассоциации?» оказывается решающим. Не хочется вылетать из команды из-за какого-то синяка, это даже дракой не назовешь!       Так Касамацу и приходит в Кайджо, надеясь, что его позор останется незамеченным. Синяк в пол-лица — ерунда, перемазанное тоником лицо — вот что настоящий кошмар. Он преувеличенно грозно зыркает на окружающих, и его не донимают. До тренировки, конечно же. Касамацу сталкиваются с Кисе на подходе в спортзал. Тот бодро улыбается и готов брякнуть очередную глупость вроде «готов к новым свершениям под руководством лучшего семпая!», но замирает с открытым ртом, таращась на него. Касамацу насупливается. Кисе — модель, конечно же сразу разглядел толстый слой тональника и понял, что под ними.       — Касамацу-семпай… — севшим голосом шепчет Кисе, подтверждая худшие опасения.       В коридоре раздаются веселые голоса. Касамацу сердито оборачивается, хватает застывшего Кисе под локоть и тащит в ближайший туалет. Тот даже не сопротивляется, такой покорный. Вообще всегда покорный, вчера вон пахал до упаду, сегодня послушно идет за ним в туалет… Балбес.       — Так заметно? — зло выдыхает Касамацу, когда дверь захлопывается. Кисе быстро мотает головой.       — Совсем нет, только если приглядеться! Это очень здорово, семпай, словно настоящий визажист постарался! Знаешь, на меня перед съемками столько времени тратят!..       — Идиот, это не я, — фыркает Касамацу, краснея. Не хватало еще чтобы Кисе заподозрил его в своих… привычках. — Я попросил.       Еще он перед кохаем не оправдываться, что его мама по утрам красит! Лучше сразу харакири.       — Ты мог бы и меня попросить, — обиженно бубнит Кисе. Расстроился, что ли? — Тебя они так беспокоят, что ты разрешаешь какой-то девчонке себя красить?       — Думаешь, лучше светить своей рожей на все Кайджо?! — вспыхивает Касамацу. Уж он-то должен понимать, что спортсменам нельзя показывать синяки в пол-лица!       — Нет, конечно! Но тут нечего стесняться, семпай! Я ведь и сам с ними так натерпелся!       Касамацу окидывает его подозрительным взглядом. Кисе хмурится.       — Правда-правда! Может, я так и выгляжу, но в свое время от прыщей житья не было! Хорошо, что на студии мне посоветовали один тоник…       Лицоладонь. Просто лицоладонь, как Касамацу мог забыть, что это Кисе! Конечно, в его жизни тональником маскируют прыщи и круги под глазами, но никак не синяки! Нихрена он не заметил!       — Кисе, руки болят?       — А? Я отлично себя чувствую, готов тренироваться хоть весь вечер!       — Это отлично. Начнешь с сотни отжиманий.       — Э-э-э?!       Касамацу выходит из туалета и предпочитает не заметить, каким взглядом его окидывает парень из третьего состава.

***

      — О чем с Кисе говорил? — небрежно спрашивает Морияма, плюхаясь рядом на скамейку.       Трехминутная передышка в тренировке. Тренер не позволяет расслабляться, беспрерывно гоняя их, только урывками и поговорить.       — Об этом.       Поводит головой, и Морияма цепко всматривается. Понимающе хмыкает.       — А, ну да, при нем же ты впервые кого-то отделал.       — Не отделал. Я сбежал.       Морияма выпрямляется. Не доносит до рта бутылку с водой.       — Касамацу…       — Меня не видели, успокойся. Случайная стычка. Всякие по улицам шляются.       Нифига на самом деле не случайная, но никому об этом знать не стоит. Только лишний шум поднимут.       — Кисе думает, что у меня прыщи, — зачем-то добавляет Касамацу и делает долгожданный глоток. Морияма прыскает.       — Хек, неудивительно, модель… ха-ха, заботится о себе!       Касамацу фыркает.       Тренировка проходит в обычном ритме, Кисе уже не избегают, но сторонятся. Да плевать, Касамацу сам покажет команде, что ни черта его каминг-аут не значит! И снова отрабатывает с Кисе проходы и блоки. А тот так и рвется вперед, совсем не боится нападать, словно и не он вчера валялся на полу. Касамацу скалится, уводя мяч у Кисе из-под носа, но ас Кайджо блокирует его под кольцом.       Тренировка выходит выматывающей, Кисе совсем не сдерживается. Использует скопированные приемы, и Касамацу выкладывается как в настоящей игре. Они гоняют друг друга в своем углу спортзала, словно сражаются за жизнь. Прекрасная тренировка, почаще бы так.       Когда тренер объявляет окончание, Касамацу обессиленно плюхается на скамью и вытирает полотенцем лицо. Пот льется ручьем, застилает глаза, а дыхание горячее и сорванное. Он снимает полотенце и устало приваливается к стене. Как же жарко!       — Сем… семпай?       Касамацу расслабленно переводит взгляд на Кисе и замирает. На лице кохая отражается смесь страха, удивления и непонимания. Не мигая смотрит на него, словно впервые увидел.       — Чего еще? — недовольно буркает Касамацу и опускает взгляд. По позвоночнику пробегает неровный строй мурашек. Белое полотенце перепачкано тональником.       Касамацу быстро накидывает его на голову, нервно озираясь. Увидел ли кто? Понял? Но нет — парни переговариваются, совсем не обращая внимания на скамью аса и капитана. Касамацу ниже натягивает полотенце на глаза. Придется ждать, пока все уйдут.       — Семпай…       Да что он никак не уймется?!       — Никому ни слова, — цедит он, не оборачиваясь. — Младший брат случайно заехал учебником. Тебя не касается.       Кисе прикусывает язык. Но остается сидеть рядом, не уходит. Поглядывает встревоженно, но молчит. Задолбает ведь, когда все уйдут. Пусть уже валит, Касамацу даже на доп.тренировку его не оставит!       — Эй, Касамацу, пошли! — кричит кто-то, и он вздрагивает. Черт. Заметили.       Еще ниже опускает голову, вцепляясь в полотенце. Точно же заметят, а там и расспросов не избежать. А если еще и тренер услышит…       Кисе резко бухается на пол, прямо перед ним, и начинает активно отжиматься.       — Двенадцать, тринадцать, четырнад… Ой, ребят, Касамацу-семпай сегодня злой такой, еще сотню отжиманий накинул, идите пока без нас! Шестнадцать, семна-а-а-ад…       — Ты пропустил «пятнадцать», начинай сначала, — отчитывает Касамацу, на автомате даже.       — А если я пропущу девяносто девять, ты тоже заставишь заново начинать?! — ноет Кисе, активно отжимаясь. Даже слишком активно.       Но парни лишь понимающе хмыкают. Бросают что-то о капитане-садисте и уходят. Касамацу облегченно выдыхает, когда они остаются наедине.       — Спасибо.       Кисе обворожительно улыбается с пола, не прекращая отжиматься.       — Ерунда, семпай! Не волнуйся, я всю сотню сделаю, мне же нужно повышать свою выносливость!       Касамацу кивает. Действительно нужно. Кисе бросает на него быстрый взволнованный взгляд.       — Семпай…       — Я пока уберу зал, — быстро отвечает Касамацу и встает. Не хватало еще ненужных вопросов. Он уже все сказал. И без Кисе голова болит.       Он проскальзывает в раздевалку, пока Кисе отжимается. Кохай провожает его взглядом, но не останавливается. Бросает вызов самому себе? Нужно торопиться, пока он не закончил. А Кисе наверняка будет спешить. Бег наперегонки, как дети, ей богу!       Касамацу успевает ополоснуться и выходит из душевых как раз когда Кисе раздевается. Он снова накидывает полотенце на голову, пряча лицо. Кисе оборачивается, стоя в одних трусах и стискивая майку. Замирает, цепко осматривая его торс. Касамацу некстати вспоминает злополучное фото.       — Голого парня никогда не видел? — огрызается он и отворачивается. Кисе сглатывает.       — Семпай… тебя избивали?       Черт, у него же синяк на ребрах. Касамацу передергивает плечами и посылает в кохая гневный взгляд. Кисе так и таращится, не выпуская майку.       — Если бы избивали, я бы не пришел на занятия, а валялся в канаве с пробитой головой. Не выдумывай.       Кисе кусает губы, переводя взгляд с его лица на ребра. Теперь не получится списать все на вспыльчивого младшего брата. Кисе моргает и неожиданно становится очень серьезным. Ему не идет.       — Это из-за меня.       Не спрашивает, утверждает. Смотрит прямо в глаза. Касамацу спокойно выдерживает его взгляд.       — Эгоцентрист.       — Это случилось не сегодня утром. Синяки налились, да и ты не успел бы нанести тон. Это было вчера, после того, как мы разошлись. Тебя видели со мной!       — Просто небольшая стычка, не первый и не последний раз, — отвернуться к шкафчику, достать рубашку. Разговор окончен.       — Касамацу-семпай!       В его голосе отчетливо слышится отчаяние. Кисе помог тебе, спас от сокомандников, мог бы и рассказать, Юкио, поделиться своими проблемами. Вот только проблем никаких нет.       — Преувеличиваешь. Иди в душ, воняешь.       Прожигающий взгляд нацелен точно между лопаток. Касамацу поводит плечами, застегивая рубашку. Кисе больше ничего не говорит. Подхватывает полотенце и сваливает в душ, громко хлопнув дверью. Касамацу замирает, бездумно таращась в стену.       И в кого Кисе такой наблюдательный?..

***

      — Касамацу-семпай, отличная тренировка!       Кисе плюхается рядом. Улыбается довольно и заговорщицки, Касамацу эта улыбка совсем не нравится. Он отодвигается чуть дальше.       — А как твое лицо? Уже лучше? Знаешь, я со съемок…       — Еще громче об этом говори! — рявкает Касамацу, пихая кохая локтем. Кисе кашляюще смеется, но не перестает улыбаться.       — Извини, извини! Кстати, мне Морияма-семпай рассказал все-все про тебя!       Касамацу отвечает непроницаемым взглядом. Кисе выдерживает паузу и хихикает.       — О том, что это далеко не первая твоя драка, капитан, — шепчет Кисе, и у Касамацу волосы на затылке встают дыбом. Убить предателя! — На первом году ты даже завалил семпая-третьегодку! А я переживал, думал, тебя избивали! А это ты ему втащил за меня, да? Спасибо большое!       Касамацу давится воздухом. А Кисе словно специально продолжает, не останавливается. Спешит рассказать все.       — Больше не из-за чего, правда? С чего бы тебе просто так драться? Да и драка была серьезная, так? Я ведь раньше не видел твоих синяков. Но теперь, знаешь, я понимаю, как тебе удается бить без следов! Все гримеры моей студии на самом деле тебе очень благодарны!       Кисе успевает сбежать до того, как Касамацу замахивается ногой. Опытный, гаденыш. Но Касамацу сполна отыгрывается, гоняя аса на выносливость. Кисе, несмотря на дикую усталость, и не думает сдаваться. Работает через силу, отжимаясь и бесконечно выпрыгивая. Но даже к концу их невыносимой тренировки… Даже когда все уже давно ушли, а за окнами наступает ночь, Кисе не выдыхается. Истекает потом, дышит загнанно и валится с ног, но не сдается.       Насилует самого себя, выдавливая невозможные результаты.       — Хватит на сегодня, — бросает Касамацу. — Заканчивай.       Обмахивается майкой, выравнивая дыхание. Рядом раздаются шаги, и Касамацу поднимает взгляд на Кисе, смотрящего прямо на него.       — Что еще?       — Семпай… Пожалуйста, давайте напоследок один на один? Всего разочек?       А глаза ярко сияют. Выглядит вымотанным, но еще не растерял всех сил. Азартен. Хочет большего. Что-то задумал.       — Давай.       Они встают на середине площадки, Кисе отбивает мяч. Касамацу бросается наперерез, но тот успевает обойти. Несется к кольцу, ставит ногу на штрафную линию. Приседает, выпрыгивая…       И забивает мощнейший данк.       Касамацу тяжело дышит, ошарашенно смотря на отскакивающий от пола мяч. Кисе ненадолго повисает на кольце, раскачиваясь, и спрыгивает вниз. Выпрямляется, смотря горделиво и довольно.       — Да, это данк Кагамиччи из Сейрин, — отвечает Кисе на незаданный вопрос. — Я его скопировал.       — Вот просто так взял и скопировал?!       — Ну… не совсем, — Кисе смущенно отводит взгляд. — Я просто понял, что могу его повторить. Что если сейчас прыгну — стопроцентно забью. Почему и попросил тебя сыграть.       Касамацу неотрывно смотрит на широко улыбающегося Кисе. Он устал… нет, не так. Тело устало, но не сам Кисе. Он наоборот полон сил и рвется вперед. Хочет испытать себя, проверить возможности. Найти свой предел. Адреналин бурлит в нем, и его азарт передается Касамацу. Покалывает кончики пальцев, разливается теплом по крови. Жарко.       — Я и не только это могу, — лукаво произносит Кисе, сдувая челку со лба. — Веришь, Касамацу-семпай?       Касамацу верит. Верит всему, что говорит этот балбес. Почему и бросается вперед, подбирая мяч и обходя под кольцом. И Кисе действительно не врет — забивает с немыслимых позиций, как Аомине. Вколачивает мощнейшие данки, как Кагами. И даже — дыхание перехватывает — приседает, бросая мяч через половину поля по высокой, прямой дуге. Трехочковый Мидоримы.       Дыхание хриплое, разгоряченный воздух царапает легкие и горло. Касамацу как зачарованный смотрит на мяч, падающий в корзину, не задевая сетки. Кисе тоже не двигается, словно не ожидал от себя такого. Касамацу переводит на его взгляд. Тот оборачивается и их взгляды пересекаются. Кисе неотрывно смотрит в глаза, не моргая, и Касамацу отвечает тем же.       Они оба понимают одну и ту же, простую, но очень важную вещь. Хотя Касамацу кажется, что он вдобавок осознал нечто еще важнее.       Кисе приходит в себя. Дергается, идет к мячу. Наверно, им надо закругляться — оба вымотаны, зашли гораздо дальше за свои пределы. Кисе так вообще убежал далеко вперед, словно и не знает слова «остановка». Реально ведь насилует себя, заставляя идти, ползти дальше. Выдыхаться, выжимать все, но не останавливаться. Издеваться над своим телом, заставляя подчиняться внутренним хотелкам.       Кисе Рёта не знает жалости к себе.       Касамацу давно не поспевает за ним. Спотыкается, теряет мяч и не может поставить ни одного блока. Он словно манекен для Кисе, кружащего по площадке. Способен только судорожно хватать воздух, пытаясь уследить за танцем Поколения Чудес, всех сразу. Кисе безостановочно тасует приемы. Аомине и Кагами копирует отлично, а вот с Мидоримой выходит хуже. Слишком много сил уходит на расчет идеального броска. Кисе шумно втягивает воздух сквозь зубы и приседает, когда мяч идеально ложится в корзину. Все же он форвард, а не шутер.       И снова — Кагами. Несется к корзине, бешено отбивая мяч. Не успеть, не нагнать. Отталкивается левой ногой от штрафной черты, выпрыгивает и резко вскрикивает. Неуклюже ударяется рукой о кольцо и падает вниз. Умудряется приземлиться на ноги, но заваливается набок. Касамацу с трудом успевает подхватить его.       — Так промок, поскальзываюсь на ровном месте! — смеется Кисе, морщась от боли. Не поворачивает ступню. — Даже данк забить не могу!       Касамацу хмурится, давая ему опереться на себя. Левая нога дрожит, снова перенапряг, идиот! Да и он и сам не лучше — так увлекся идеальной копией, что забыл обо всем. Следовало остановить Кисе уже после первого данка, но нет же, разрешил ему упахивать себя! Молодец, капитан, доведешь своего аса до инвалидного кресла!       — Пошли.       Силком тащит Кисе на себе, не разрешая опираться на левую ногу. Пот застилает глаза, а мокрая рука вот-вот соскользнет с плеча. Кисе дышит горячо, загнанно и хрипло. Совсем не держится на подгибающихся ногах, наверно и не чувствовал усталости до этого момента. Он ведь сделал кучу данков и столько раз приземлялся на ноги, хорошо, если ничего не повредил! Сколько Кисе лет? Эта травма наверняка останется на всю жизнь.       Касамацу зло цокает.       — Прости, Касамацу-семпай, — хрипит Кисе и криво улыбается, — совсем я себя не берегу.       – Ты молодец. Хорошо постарался.       Кисе вскидывает удивленный взгляд. Ну да, ожидал ругани и поучительных затрещин, а получил такую редкую (и тайно ожидаемую) похвалу. У Касамацу нет никакого желания ругать выдохшегося, травмированного Кисе. Кажется, точно также он тащил его после злополучного матча с Тоо.       Они молча доходят до раздевалки, где Касамацу сгружает ношу на скамью. Кисе приваливается к шкафчикам, закрыв глаза. Глубоко дышит, приходя в себя. Нога больше не дрожит. Может, и зря Касамацу так волнуется, Кисе бы в любом случае не мог играть с отваливающейся конечностью. Он отворачивается к шкафчику, ища полотенце.       — Семпай!       Касамацу резко оборачивается и чисто на автомате ловит брошенный Кисе предмет — пластиковую бутылочку с прозрачной жидкостью.       — Мицеллярная вода, — довольно поясняет тот, щурясь. — Одолжил у одного из наших лучших гримеров. Идеально подходит для снятия макияжа.       Касамацу зло сжимает несчастную бутылочку. Кисе хитро щурится и совсем не выглядит больным. Скотина. Завтра Касамацу заставит его повторить все сегодняшние трехочковые.

***

      Кисе устало приваливается к стене и закрывает глаза. Включает слабый душ, расслабляясь под теплыми каплями, стекающими по телу. Тихий шелест воды, тяжесть в мышцах, жар внизу живота. Он приоткрывает влажные губы, слизывая капельки над губой.       Школьные душевые — идеальное место, чтобы подрочить. Кисе расслабленно проводит ладонью вверх и вниз по члену, примеряясь. Дрочить на Касамацу — одно удовольствие, никогда не надоест. Да и законом не запрещено.       Кисе облизывается, представляя обнаженного Касамацу над собой. Мысли о собственной активной позиции возбуждают не так сильно и по-другому, и Кисе быстро от них отказывается. Но только — по телу проходит крупная дрожь — не от потрясающих семпайских ног. Кисе встает перед ним на колени, поглаживает зачесанное колено. Берется зубами за черный бандаж и медленно тянет вниз. Проводит языком по коже, прижимается губами к выступающей косточке. Выцеловывает край ступни, упоенно закрывая глаза. Прикасается языком к пальцам и плавно обхватывает кончик большого. Сладко посасывает, массируя ладонью низ ступни. Шире открывает рот, когда семпай поводит ногой, и Кисе облизывает уже весь палец…       Кисе шумно выдыхает и трется о стену душевой. Размеренно ведет ладонью по члену, плавно увеличивая темп. Касамацу обязательно будет сверху. Семпай грузно нависает над ним, цепко смотря в глаза — как умеет только он, в самую душу. И обязательно — Кисе каждый раз это видит — берет за подбородок, фиксируя, заставляя не отводить взгляд. И Кисе задыхается под ним, отчаянно вцепляясь в простыни.       Или семпай сам блокирует его руки — например, переплетает пальцы. Стискивает руки над головой, не давая вырваться. Целует настойчиво и чувственно, глубоко проскальзывая языком. О, Касамацу просто потрясающий властный доминант! Но заботливый и чуткий. У него… особый тип заботы. Аоминеччи, конечно, тоже внимателен, но у него агрессивная, тяжелая забота. А у Касамацу она мягкая, но сильная. Уверенно прижимает к себе, заставляя задыхаться от невозможной близости. Внимательно следит, чтобы ему было очень, очень хорошо. Кисе плавится в его руках, под его губами и языком…       — Ах!       И как же хочется ему отсосать! Устроиться между широко разведенных ног, тщательно облизывая толстый член и сразу заглатывая на всю длину. Вылизывать по всей длине, смотря в глаза, чувствуя жесткую хватку в волосах. Семпай не направляет, просто держит. И стонет, жарко стонет от каждого движения его языка.       Кисе и сам стонет, активнее двигая рукой. Оттягивает крайнюю плоть, ведет ладонью по груди, упоенно лаская себя. Выгибается, подставляясь под теплые капли. Быстро дрочит, забываясь, отдаваясь…       Отдаваясь крепким рукам семпая. Кисе без сомнений доверяется ему, позволяя абсолютно все. А семпай уверенно берет. Жарко дышит на шею, стискивая бедра до синяков. Толкается быстро и четко, выбивая сладкие стоны. Кисе мотает на кровати. Он стонет в голос, даже и не думая отвечать, просто не успевает, теряясь в жаре их тел. Но Касамацу вполне хватает и его голоса — Кисе абсолютно в этом уверен. Семпай захлебывается его эмоциями и толкается еще глубже и быстрее, когда Кисе зовет его по имени, выгибается навстречу и подмахивает бедрами. Семпай обнимает крепко-крепко и целует очень нежно. Бережно откидывает мокрые волосы со лба, прижимается сухими губами к уху и хриплым от криков голосом шепчет…       Кисе вскрикивает, стискивая член. Загнанно стонет, толкаясь в кулак. Горячая вода кажется холодной, только остужает разгоряченное тело. Кисе сползает вниз по стене, задыхаясь от эйфории. Дышит шумно и быстро, медленно приходя в себя.       Несомненно, он будет счастлив с семпаем. Секс с ним был бы прекрасным, чувственным и сладким. Был бы… но Кисе никогда не променяет их дружбу на эфемерную возможность счастья. Возможно, покажи семпай хоть малейший романтический интерес… продемонстрируй хоть каплю сексуальной заинтересованности, и Кисе, может быть, рискнул бы подкатить к нему. Капитан команды, ответственный семпай, сильный и красивый — почему бы и да? Когда еще он словит такой опыт? Но они все же слишком близки. Потрахаться Кисе всегда найдет с кем, а вот терять такого друга, как Касамацу, он не готов.       Кисе сомневается, что сможет найти кого-то еще, кто бы так его понимал.

***

      Кисе выходит из душевой и неожиданно понимает, что остался не один в раздевалке. Касамацу, уже переодетый в рубашку и штаны, спокойно сидит на скамье, опустив взгляд. Кисе растерянно моргает. Семпай был здесь, хотя он специально подгадал время, когда никого не останется. Ждал его столько времени… Выходит, Касамацу все слышал?!       Семпай поднимает тяжелый взгляд, и к щекам прилипает жар. Кисе таращится на него, не зная, что сказать. В полутьме раздевалки (специально приглушил свет, раз сидит один?) его травмы не так заметны, но синяк на левой скуле не скроет ничто. Семпай и без мейк-апа выглядит отлично.       — Ты все-таки попробовал мицеллярную воду, семпай? — немного нервно спрашивает Кисе, подавляя смешок.       Касамацу не меняется в лице. Только окидывает долгим взглядом.       — Замерзнешь стоять. Переодевайся, домой отведу.       — К тебе или ко мне?       — До тебя не нужно ехать на электричке.       Кисе фыркает, отходя к шкафчику. Семпай и правда совсем неромантичный. Зато надежный. Ждал, пока он развлекался, и, кажется, ничего не слышал. Или просто очень вежливый. Хотя, блин, наверняка ведь догадался — Кисе столько времени торчал в душевой! Что еще он мог там делать? Влажные селфи?!       Тело легкое и расслабленное, самое то после изнуряющей тренировки. А подозрительно молчаливый Касамацу снова смотрит в пол. Неужели все еще винит себя из-за его ноги?! А вот это явно лишнее. Пусть думает о другом.       — Нэ, Касамацу-семпай? — спрашивает, выглядывая из-за дверцы шкафчика. Тот все такой же хмурый. Точно винит себя. — А ничего, что ты, м-м-м, находишься наедине со мной в раздевалке?       — Почему меня должно это волновать? — ровно и спокойно.       — Ну, ты же знаешь, какие слухи ходят обо мне. Вдруг кто и тебя запид…       — Обо мне никаких слухов не ходит, — отчеканивает Касамацу, и Кисе довольно хмыкает. Ну да, ну да, пускай кто попробует распространять слухи о бравом капитане Кайджо. Они-то в первую очередь дойдут до него, а Касамацу точно узнает, кто распространитель. А потом передохнет и еще раз узнает.       Касамацу смотрит украдкой, но Кисе все равно замечает его взгляды. Наблюдает, как ас ходит, как переступает с ноги на ногу и надевает ботинки. Левая ступня уже не тревожит, только зудит немного и ощущается. Обычно Кисе не обращает внимания на ноги, да и вообще не сосредотачивается на теле. Бегает, прыгает и бросает — и ладно. Вот если ударить — то заметит. Но сейчас левая нога отчетливо ощущается, тогда как правая… ну, просто есть. Это не больно, просто он еще лучше чувствует свою ступню. Все же Кисе перестарался. Если бы не помощь семпая — валялся бы под кольцом, как и после того матча…       Тогда Касамацу точно так же нес его на себе.       — Долго еще? — бурчит семпай, и Кисе улыбается себе под нос.       — Я полностью готов, можем отправляться!       Это должно пугать, но с Касамацу Кисе готов идти куда угодно.

***

      — Извини, у меня немного не прибрано! Проходи, чувствуй себя как дома!       Кисе бодро скидывает ботинки и сбрасывает сумку на стол. Добредает до кровати и с размаху плюхается на постель, вытягивая ноги. Как же он устал! Касамацу стоит на пороге, оглядывая комнату, и не спешит проходить.       — И это ты называешь «немного не убрано»?       — Творческий беспорядок.       Касамацу фыркает и наконец снимает обувь. Кисе понимающе кивает. Его комната завалена одеждой, спортивными принадлежностями, всякой техникой и прочей ерундой. На уборку никак не находится времени. У семпая-то наверняка в комнате прибрано, не то, что у кохая-раздолбая.       — А из еды у тебя только быстрорастворимая лапша?       — Я таким не питаюсь, — преувеличенно обиженно. — В холодильнике… то есть в холодильном боксе есть наггетсы, можно погреть в микроволновке. А, мне не надо, я не голоден!       Касамацу фыркает, но все равно греет порцию и для него. Кисе довольно жмурится с кровати. Приятно, когда о тебе заботятся.       — Семпай, ты где больше любишь спать — у стенки или с краю?       Касамацу скептически осматривает его, растянувшегося поперек кровати, и вздергивает бровь.       — Даже самого захудалого футона нет? — ровно спрашивает он. Кисе хитро улыбается.       — Есть, именно самый захудалый. Просто не хочется гостя на полу оставлять.       — Тогда освобождай кровать, гостеприимный ты мой.       — Но мою травмированную ногу нельзя держать на полу на холоде!       — А меня значит можно?! Я просто закину ее себе на кровать, будешь вертолетом лежать.       Кисе прыскает в ладони. Пищит микроволновка. Кисе сползает на растянутое на полу махровое одеяло (удобно же!) и даже уговаривает семпая поесть внизу, аргументируя заваленным столом и лишь одним крутящимся креслом, с которого он и сам падает. Есть наггетсы вдвоем оказывается даже вкуснее, а семпай и чай подогревает, словно это Кисе у него дома. Он довольно улыбается и болтает с набитым ртом, и капитан даже отвечает! Да и выглядит довольным и расслабленным, как и сам Кисе.       Они говорят о всякой ерунде — о спортивной обуви, пользе бандажей, маячащих на горизонте экзаменах и даже (совсем немного!) о девчонках. Кисе просто не может замолчать, не когда сидит с семпаем — Касамацу-семпаем! — в своей комнате. Да и спать совсем не хочется, несмотря на усталость. Обычно Кисе мало времени проводит дома. Уходит в семь утра, приходит в десять вечера, закидывает фотки в инстаграм, пролистывает новостную ленту, мо-о-о-о-ожет быть делает уроки и ложится спать — идеальный график!       По блату (ох, знаменитый игрок Поколения Чудес, проси все, что хочешь!) удалось выбить комнату без соседей, чуть меньшую по размерам, но зато принадлежащую только ему. Здесь он восполняет силы, отдыхая от людей. Нет, Кисе любит находиться в обществе, но под конец дня просто обязан отдохнуть от всех и остаться в одиночестве, иначе не сможет на следующий день надеть свою веселенькую улыбочку. Но с семпаем… Рядом с Касамацу-семпаем его энергия восполняется еще быстрее. Кажется, у того так же. Дома с семпаем неожиданно легко и спокойно, Кисе мог бы проболтать с ним всю ночь, но…       — Спать пора. Завтра рано вставать, а мне еще раньше.       — Не хочешь, чтобы увидели, как ты выходишь из моей комнаты? — хихикает Кисе, озорно подмигивая.       Касамацу одаривает его нечитаемым взглядом, и тот сразу стушевывается. Может, о семпае и не ходят слухи, но о Кисе уж точно. Конечно он не хочет, чтобы кто-то узнал, что они спят в одной комнате, пусть даже ничего и не было. Кому потом это докажешь? Капитан украдкой выходит ранним утром из комнаты аса? Ну я-я-ясно все с баскетбольной командой. А вы слышали стоны из спортзала после окончания тренировок? Фу-у-у-у!       — Семпай, у тебя есть во что переодеться? — спрашивает Кисе, ища футон в глубине шкафа.       — Мне и в трусах пойдет, не с девчонкой же ночую.       Кисе давится воздухом, едва не роняя чудом найденный футон.       — У тебя же все равно нет ничего моего размера, — добавляет Касамацу, пожимая плечами. Забирает футон у оторопело моргающего Кисе и расстилает на относительно свободном участке пола.       — Размера, может, и нет, но у меня полно подаренных маек! Я их даже ни разу не надевал, — Опускается на колени, выуживая со дна шкафа несколько пакетов. Шуршит оберткой и наугад бросает одну. — Смотри, она запакованная!       Касамацу ловит, внимательно осматривает белую майку в прозрачной упаковке. Не находит ничего подозрительного и кивает.       — Спасибо.       И снимает штаны. Кисе разворачивается искать на стуле пижамные шорты. Чего он там не видел, они кучу раз переодевались в раздевалке. Но ни разу Касамацу не снимал одежду в его комнате. Интересно, а перед девчонками он раздевался? Сколько раз? Кисе все же косится на семпая через плечо и застывает полусогнутом положении. Хорошо, что не дал ничего из своего, и так вон задыхается, видя на Касамацу майку не по размеру.       Семпай одергивает болтающуюся на плечах майку. Он едва прикрывает бедра, кокетливо демонстрируя краешек коричневых боксеров. Отличный вид, ничего не скажешь. Кажется, Кисе впервые видит ноги семпая без черных бандажей. Голые, стройные и мускулистые ноги. Касамацу оттягивает майку, пытаясь прочесть зеленые иероглифы поперек груди. Кисе поднимает взгляд, минуя узкие коричневые боксеры. Читает и закашливается, пытаясь подавить рвущийся наружу смех.       Поцелуй меня, если хочешь улыбнуться.       У Касамацу такое непонимающее лицо, что Кисе прикрывает ладонью рот, сгибаясь пополам. Кто вообще подарил ему эту майку? Одна из влюбившихся гримеров? Наверняка ведь рассчитывала на взаимность или хоть капельку внимания! Жаль, Кисе не интересуют интрижки на работе.       Наконец Касамацу прочитывает. Его лицо удивленно вытягивается, а брови ползут вверх. Выглядит это так мило, что Кисе не сдерживается и смеется уже в голос.       — Сем…семпай! Ахахах, извини, я правда не знал, что это за майка! Ты сам видел, она была запакована! Ахахахах, прости… Хочешь другую?       — Чтобы там снова была какая-то хрень?! — шипит Касамацу и в один прыжок оказывается рядом, толкая в бедро. Кисе даже не пытается увернуться и падает на кровать, коротко охая.       — Я знал, что тебе понравится! Оставляй себе, семпай, дарю! Тебе очень идет!       Кисе ожидает получить этой самой майкой в лицо и бонусный стриптиз как компенсацию. Но нет — семпаю, видимо, и правда нравится майка. Так ведь и не снимает, позволяя любоваться краешком боксеров. И даже — Кисе непроизвольно сглатывает — наклоняется и копается в сумке, отчего майка задирается. Он отворачивается, наконец тоже переодеваясь. Когда оборачивается, семпай уже лежит на футоне.       — Свет ты выключаешь, — оповещает семпай, откладывая мобильный. А тот и не против.       Кисе моргает, привыкая к темноте. Касамацу закрывает глаза. Откидывает одеяло, оголяя одну ногу. Под одеялом жарко, без одеяла холодно, а так — идеально, Кисе и сам любит так спать. Рассматривает темный профиль семпая. Интересно, какое у него лицо с утра? Так спокойно согласился переночевать, хотя в курсе слухов о своем кохае. Хорошо, что семпай им не верит, вон, разгуливает в трусах, словно специально провоцируя…       Кисе вздрагивает, ошарашенный внезапной мыслью. До этого он и не задумывался, но семпай ведь и правда словно проверяет его выдержку! Остался на ночь, ходит в трусах, вон как наклоняется, и даже под одеялом не прячется! Кисе зажмуривается. Нет-нет-нет, семпай не такой! Он сильный, справедливый и строгий, абсолютно бесхитростный и очень честный, такой ни за что не будет проверять друзей.       Но считает ли Касамацу себя другом Кисе? Он же в первую очередь «семпай». Можно ли считать старшего другом? Да и — память услужливо подсказывает — не такой уж капитан Кайджо и правильный. Избил семпая на первом году (Кисе бы за такое просто закатали в асфальт), заставил Аоминеччи сфолить на последнем матче и даже перехитрил ехидного капитана Тоо! И непрозрачные намеки Мориямы-семпая о том, что Касамацу постоянно затевает драки, почему и научился бить без синяков и отметин. Да еще и троечник.       Такой ли Касамацу образцовый семпай, каким хочет казаться?       Эх, его всегда тянет на плохих мальчиков. Кисе переворачивается, свешивая руку с кровати.       — Семпай!       — Н?       Кисе вздыхает.       — Касамацу-семпай, — томно тянет, растягивая гласные, и тот недовольно оборачивается. Серые глаза напряженно наблюдают за ним, ласково улыбающимся. — Большое спасибо, что остался переночевать, мне очень нравится проводить время с тобой. Я очень рад, что у меня есть такой друг!       Секунду не происходит ничего. Касамацу буравит его напряженным взглядом, а после — Кисе видит это даже в темноте — расслабляется, растекаясь по кровати. Успокаивается, неужели был напряжен весь вечер?       — Спи давай, завтра подниму вместе с собой, — фыркает он, закутываясь в одеяло.        «Я тоже рад, Кисе».       Его улыбкой, наверно, можно осветить все общежитие. Все же, Касамацу-семпай не состоит из одних только длинных ног.

***

      Семпай с утра сонный, взъерошенный и раздраженный. Такой же, как и всегда, только еще и зевающий. Он не вскакивает бодро с футона и не готовит вкусный завтрак, успевая параллельно переделать кучу дел. Кисе подозревает, что Касамацу обычно встает далеко не после первого звонка будильника, но перед кохаем упрямо держит лицо.       Образ строгого правильного капитана рушится на глазах.       Кисе встает с кровати, только когда за хмурым семпаем захлопывается дверь. Лениво потягивается и медленно проходит по комнате, допивая остатки кофе из кружки Касамацу. Быстро проверяет ленту инстаграма — вчера не успел, заболтался, и опирается о подоконник. Бросает незаинтересованный взгляд на улицу и застывает.       Кисе моментально его узнает. Даже если он сменил прическу и находится несколькими этажами ниже, Хайзаки Шого не спутаешь ни с кем. Все тоже озлобленное лицо, кривая ухмылка, куча пирсинга и неприкрытая агрессия. Он лениво помахивает сумкой, подозрительно похожей на кайджовую, и Кисе прижимается носом к окну, заглядывая дальше.       Касамацу-семпай.       Он стоит спиной к окну в боевой стойке. Хайзаки говорит что-то и широким жестом выкидывает сумку в кусты. И Кисе неожиданно становится все-все понятно — и откуда у Касамацу синяки, и почему он согласился переночевать, и что ему самому срочно нужно выйти подышать. Он выбегает из комнаты как есть, в одних пижамных шортах, перепрыгивая сразу через три ступеньки по старой лестнице. Хайзаки-то плевать, где драться, а вот семпай будет сдерживаться перед общежитием. Кисе улыбается, пробегая еще один этаж. Страха нет, только распирающая эйфория.       Касамацу-семпай делает это ради него!

***

      — Хорошо держишь удар, Кисе.       — И это все, что скажешь?       Кисе смеется, взмахивая ладонью. Появляется из ниоткуда, вырубает этого дредастого хрена и стоит, победно улыбаясь. Касамацу был уверен, что он еще спит. А Кисе вон прискакал чуть ли не голый, и когда успел? Касамацу поднимает валящуюся сумку, отряхивая. Вроде цела.       — Проблем не будет? — кивает на разбитые костяшки.       Кисе смотрит на руку, словно только сейчас увидел. Довольно улыбается, поводя ладонью.       — Скажу, что вспомнил проигрыш Тоо и снова дрался с паркетом, — как всегда беззаботен. — Да и лицо важнее рук.       И смотрит прямо в глаза, хитро улыбаясь. Расслаблено стоит в одних пижамных шортах, хорошо хоть их недодрака сместилась в кусты, подальше от глаз! Картина маслом — взъерошенный капитан с синяком в пол-лица (так спешил, что совсем забыл про маскировку, да и отек немного спал) и полуголый ас с разбитыми костяшками. Прощай, Кайджо, мы будем помнить тебя добрым словом!       Касамацу тяжко вздыхает.       — Возвращаемся, я займусь твоей рукой.       — Но ведь тогда нам придется вместе идти в Кайджо, семпай.       А ты только этого и ждешь.       — Да плевать, — раздраженно отмахивается. — Этот хрен меня больше волнует.       И кивает на распластавшегося по земле дружка Кисе. То-то его перекосило при появлении аса Кайджо! Кисе скептически осматривает его. Легонько пинает под ребра и получает недовольное «м-м-м-м».       — Жить будет, — удовлетворенный кивок. — И больше к тебе не сунется, семпай. Ни к тебе, ни ко мне. Так ведь, Шого-кун?       Несильно наступает на сжатую ладонь. Злое шипение в ответ — и Кисе растягивает губы в довольной улыбке. Бросает взгляд на свою ладонь и, усмехнувшись, проводит языком по костяшкам. Тщательно вылизывает, собирая подсыхающую кровь. Касамацу как зачарованный наблюдает за юркими движениями розового языка. Даже забывает дать подзатыльник, чтоб всякую грязь в рот не совал.       О нем ходит множество слухов, но один точно стопроцентно правдив — Кисе Рёта правда любит пожестче.
Примечания:
Кинковые странички для сцены в душе:
https://pp.vk.me/c604320/v604320931/35ff3/MaAJwlaxD9w.jpg
https://pp.vk.me/c604320/v604320931/35ffd/3CL00XZQi8k.jpg
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Реклама: