Мотылёк

Я в большой светлой комнате. На мне смирительная рубашка. Я медленно покачиваюсь, сидя на стуле. Вперед-назад, вперед-назад, вперед-назад... - Софи, ты должна ответить на вопрос. Я взрагиваю и поднимаю взгляд. Передо мной сидит мужчина в белоснежном халате. Не слишком старый, седина едва коснулась его висков. Настоящий врач: очки, ручка в нагрудном кармане, папка с бумагами в руках. Когда он здесь появился? - Какой вопрос? - Я задал его тебе только что. - Вы здесь только что появились. Он вздыхает. - Я повторю вопрос. Ответишь? - Если только он не связан с математикой, - улыбаюсь я и жду, что он тоже посмеется над моей шуткой. Но он все так же беспристрастно смотрит на меня. - Хорошо, - продолжает он спокойно. - Вот мой вопрос: что общего между карандашом и ботинком? - Так просто? В следующий раз задайте что-нибудь посложнее, - расстроенно качаю я головой. - Они оба оставляют след. Он кивает, черкает что-то в блокноте. - Это очевидно, верно? - Да, - уверенно киваю я. Доктор исчезает, появляется снова, проходят дни, а, может быть, и месяцы. Мои розовые волосы выцветают, глаза становятся остекленевшими, а улыбка причиняет все больше боли. Я совсем разучилась смеяться. Лекарства, сеансы, еда, сон - все по кругу. - Софи, ты страдаешь шизофренией. - Я не страдаю. Таблетки. - Мы продолжим консервативный курс лечения. - Выпустите меня отсюда. Инъекции. - Мы хотим, чтобы ты стала здоровой, Софи. - Но я не хочу! - кричу я. - Когда я была такой как вы, мир причинял мне слишком много боли! Электрошок. Электрический ток оставляет во рту ржавый привкус крови. Больно, как же, чёрт возьми, больно. Боль - это то, что напоминает мне о прошлом. Я теряюсь в водовороте реальности: что настоящее, а что нет? Но боль расставляет все по своим местам. Я вздрагиваю, ежеминутно оглядываюсь по сторонам. Мой взгляд цепляется за каждый чёрно-синий всплох. Он здесь, он рядом. Он следит за мной. Я знаю. Знаю! Но никто мне не верит. Это так злит. Я бью посуду в столовой, швыряюсь остатками еды в персонал. Волосы совсем выцвели. А были ли они когда-либо другого цвета? Я не помню. Психиатр говорит, я всегда была обычной натуральной блондинкой. Но... я ведь помню... помню... они были фиолетовыми... или розовыми? На моем теле повсюду шрамы. Откуда они? Я помню кого-то... Он высок, у него тяжелый взгдяд и кривоватая пугающая улыбка. Кто он? Я помню страх и еще какое-то чувство, которое мне сейчас сложно описать. Но когда я смотрю мелодрамы в общей гостиной я вижу нечто подобное в глазах героинь. Отчаяние, с которым они смотрят на своего возлюбленного, но это не отчаяние. Моя соседка по палате Шерри называет это любовью. А сегодня ночью мне снился он. Я видела только его размытое лицо. Помню лишь серые глаза и губы, шепчущие мое имя. Протяжно, с чувством. Я почти понимаю что к чему, но мысли ускользают от меня. Однажды я случайно слышу мелькнувшее в разговоре имя. Джей. Это имя выбивает воздух из моих лёгких. Я спотыкаюсь и хватаюсь за стену, пытаясь удержать равновесие. Мне страшно. В груди становится тесно. Мне нечем дышать, а в глазах стремительно темнеет. Воспоминания обрушивается на меня как цунами, утягивая в водоворот прошлого. Кто-то кричит, а я медленно сползаю по стене, бесконечно повторяя: "Джей, я вспомнила, вспомнила!", и на моих губах расцветает улыбка.