Мотылёк

Когда я открыла глаза, я увидела незнакомую комнату. Во рту пересохло, перед глазами плыло и, когда я попыталась встать, меня резко повело в сторону. Я восстановила равновесие, ухватившись за столбик кровати. Я замерла, упершись лбом в него, и глубоко вздохнула, зажмурив глаза. Вдруг чьи-то руки обхватили мои плечи. С трудом разлепив веки, я повернула голову назад взглянуть на обладателя этих рук. - Осторожнее, тебе лучше еще немного поспать. Я ужасно плохо соображала и, когда я раскрыла рот, чтобы ответить, вышло нечто бессмысленное. Мужчина подхватил меня на руки и уложил обратно в постель. Я хотела закричать: "Где я? Кто ты? Что ты собираешься сделать со мной?", но из горла вырвался лишь стон, и я провалилась во тьму.

***

- По-мо-ги-те, - прохрипела по слогам я, когда очнулась во второй раз. Голова раскалывалась, а во рту было такое ощущение, будто я с утра позавтракала песком. Он уже был рядом. В руках стакан воды и белая таблетка. Я вскрикнула, но из горла снова вышел лишь невнятный хрип. - Что это? - прошептала я. - Вода и аспирин. Я опустила взгляд на руки. Теперь они были связаны. И ноги тоже. - Зачем? Он кивнул. Он понял, что я не о лекарстве. - Я объясню. Просто выпей это. Тебе станет лучше. Я замотала головой из стороны в сторону, от этого в глазах потемнело, но я не обратила внимание. - Нет. Он грустно посмотрел на меня. - Тебе сейчас очень плохо, я знаю. Прошу, прими таблетку. - Нет! - закричала я. - П-п-пожалуйста, отпусти меня! - В том-то и дело. Я не могу. Он скорбел обо мне. Уже тогда. Похитив, он тут же меня похоронил. Впрочем, он и себя похоронил. У моей любви не могло быть хорошего конца. Так он скажет однажды. Он так и не понял, что это не было любовью. Это было помешательством, сумасшествием, хоть он и не был одинок в своем безумии. Разница лишь в том, что мою любовь назовут Стокгольмским синдромом. Я буду это отрицать до потери пульса, спорить с докторами, но это лишь подтвердит мой диагноз в их глазах. А что же до моего мнения? Я не знаю, что это было, я знаю лишь, что это было слишком сильным. - Что ты сделаешь со мной? Я дрожала в ожидании ответа. - Я буду любить тебя. Я моргнула, пытаясь понять, что он имеет в виду. - То есть... ты меня изнасилуешь? - слово горько прокатилось по языку, и я сглотнула. Он кивнул, а потом отрицательно покачал головой. - Я хочу тебя. Но я не насильник. Мне нужно, чтобы ты сама хотела. - Отпусти меня, пожалуйста, я никому ничего не расскажу, - крупные слёзы скатывались по щекам, капая на одеяло, укрывающее мои ноги. Он покачал головой, а его глазах тоже стояли слёзы. Я тогда не поняла почему. Теперь я знаю. Он оплакивал похищенную девочку. - Я же сказал, что не могу, прости. Он отвернулся и быстрым шагом вышел из комнаты. Когда дверь захлопнулась, я закричала, не в силах совладать с эмоциями. Кулак моего похитителя врезался в стену с обратной стороны, и в моей комнате-клетке с потолка посыпалась штукатурка. На секунду я испугалась его силы и замолчала. Но истерика была сильнее. Я закусила ладонь, но глухие рыдания все равно вырывались из моей груди. Мгновение спустя я и вовсе взвыла. Я тоже оплакивала похищенную девочку. Он не мог этого вынести. Дверь распахнулась. Он стоял на пороге, сжимая кулаки. Я заплакала еще сильнее и зажмурила глаза, чтобы не видеть его лица. Неожиданно тяжёлая ладонь врезалась в мою скулу. - Заткнись! - шумно выдохнул он. Дрожа, я смотрела на мужчину снизу вверх. Вдруг в его глаза что-то изменилось, и он упал передо мной на колени. - Прости, прости, прости... - бесконечно повторял он, развязывая ноги, руки и целуя стёртые в кровь запястья. Закончив, он сел на кровать и усадил меня к себе на колени, укачивая, словно маленького ребёнка. Я замерла в его руках. - Маленькая моя, ты должна простить, - шептал он, целуя мои волосы, а я всё такая же застывшая, не живая и не мертвая, прижималась к его груди.