Мотылёк

Так началась моя новая жизнь. Я не могу сказать, что она была ужасной. По крайней мере, на тот период. Мой похититель, видимо, работал с понедельника по пятницу, потому что пять дней в неделю он был со мной лишь по ночам, а остальные два дня он проводил со мной все время. Да, он всегда спал со мной. Нет, за последующие после моей истерики три недели он ни разу не прикоснулся ко мне За пятнадцать одиноких дней я успела исследовать каждый сантиметр моей темницы, и мне так и не удалось найти ни единой ниточки, которая помогла бы мне сбежать или хотя бы сообщить кому-нибудь о своем местонахождении. Мне было жаль маму. Не то, чтобы у нас были замечательные отношения, но мы были привязаны друг к другу. Отца у меня не было. Кто мог меня искать? Только Ли и мама. И у них получалось из рук вон плохо. На четвертый день поисков, я поняла, что мой посхититель все предусмотрел. Вечером он обнаружил меня, рыдающую, свернувшись в позу эмбриона на полу, с содранными в кровь костяшками. Он молча вышел из комнаты и вернулся через пару минут с бинтом и перекисью, оставил все на тумбочке и снова ушел. Вечером третьей субботы (дни я считала по его уходам) он сказал: - Я буду обнимать тебя этой ночью. Я не знала, что ответить на эти слова. Поэтому просто смиренно кивнула. Я никогда не понимала этого в нем. Он не спрашивал, но и не приказывал. Его характер обладал удивительно разномастным вихрем оттенков. Жестокость удивительным образом сочеталась с нежностью, твердость с мягкостью, резкость с осторожностью. Той ночью я не сомкнула глаз. Я лежала в его горячих объятиях, окаменев, почти не дыша, боясь пошевельнуться. Я не видела его лица и не знаю, спал ли он. По прошествии нескольких часов, он просто встал и ушел, а я, наконец, задремала. Когда я проснулась, на столе, как всегда стоял завтрак: тарелка теплой овсянки, чай и апельсин. Но его не было. Это было странно, ведь по моим подсчётам, сегодня должно было быть воскресенье. Мне было страшно. В моей клетке не было ни окон, ни часов, ни календарей, не было времени. А что, если он не вернется? Что, если он погиб, и меня никто не найдет? Я буду медленно умирать здесь от обезвоживания и голода? Я снова прочесала каждый миллиметр комнаты. Ничего. Я начала заново. Когда я во второй раз начала отодвигать шкаф, дверь комнаты вдруг открылась. - Ты вернулся! - воскликнула я, подбежала и крепко обняла его. Я действительно была рада его возвращению. Доктора считают этот момент началом моего сумасшествия. - Да, моя хорошая. Я услышала улыбку в его голосе и прижалась крепче. Он погладил мою спину и поцеловал в макушку. Я подняла взляд и впервые за столь долгое время изучила его лицо. У него были довольно резкие черты лица, волевой подбородок, серые глаза, нос с горбинкой. Я не могла назвать его красавцем, но на него было приятно смотреть. Только вот улыбался он странно: правый уголок губ выше левого. - Как тебя зовут? - выдохнула я. - Джей. - А полностью? - Тебе не стоит этого знать. - Меня зовут Софи. - Я знаю. Я кивнула и прошептала: - Конечно же, ты знаешь. Наступила пауза, во время которой его глаза рассеянно бродили по моему лицу, пока не нашли губы. Он нахмурился, покачал головой, а мгновение спустя поцеловал меня. Вот этот великий момент, которого я ждала целых семнадцать с половиной лет, мечты о котором я так долго лелеяла, воображала, что он будет настолько прекрасным и идеальным, насколько это возможно. Только вот все случилось совсем не так, как я грезила.