Мотылёк

Он не сдержал обещания. Он солгал. Поцелуй зашел слишком далеко. Он перестал быть просто поцелуем. Джей изнасиловал меня. Он придавил меня своим тяжёлым огромным телом к кровати. Он словно не замечал, как я пыталась его остановить, оттолкнуть, ударить. Было не просто больно. Меня словно кромсали изнутри. А он не замечал, не слышал, как я кричала от боли, не чувствовал, когда целовал мое лицо, что оно мокрое от слёз. Казалось, это длилось целую вечность. Я выбилась из сил и просто лежала под ним в ожидании окончания. Глухой у моим мольбам и слезам, он неожиданно быстро отреагировал на мою неподвижность. Он тут же сполз с меня в сторону. Я так и осталась лежать, тихо всхлипывая. - Что я наделал?.. - прошептал он. В его голосе слышалось... сожаление? Он осторожно прикоснулся к моей руке. Я дернулась, словно меня ударило током. - Нет! - отчаянно крикнул он. - Пожалуйста, не ненавидь меня. - Ты хоть понимаешь, о чем просишь? - безжизненно прошептала я. Это словно было не со мной. Словно я защищала кого-то, не себя, а ребенка, которого лишили детства, оберегала растленную маленькую девочку. Это не со мной, не со мной. Не мое тело болит так, что я не могу пошевелиться, не мои внутренности горят, не на моих губах соль слёз. - Прости, прости, прости... Он тянул ко мне руки, шептал тысячи извинений, целовал колени и искусанные им же живот и грудь. - Я так тебя люблю. И вдруг во мне что-то сломалось. Я поверила в его любовь. Я так долго ждала этих слов. Как избавления, как спасения. Никто мне не говорил их. Перед моими глазами проносятся сотни людей, говорящих друг другу эти нежные слова, тысячи слившихся в поцелуе губ, миллион переплетённых рук. Любовь, любовь, любовь. Она есть у всех. Теперь и у меня. Неправильная, странная, нездоровая. Но, наверное, я достойна именно такой. И руки сами собой зарылись в его волосы, а губы прошептали: - Прощаю. Вот любовь, которую я так жаждала. Но я ей совсем не рада. Я потеряла слишком много - свободу. Доктора скажут, что еще и рассудок. Но это ложь. Я никогда раньше так ясно не мыслила. Я чётко осознавала цену, которую я заплатила за эту любовь, уродливую любовь двух изломанных, израненных душ, но всё же любовь. - Прощаю. Произнеся это простое короткое слово, я перечеркнула всё то, во что верила раньше. Отныне я - проповедник всепрощающей любви. Он покрывал поцелуями каждый сантиметр оскверненного им тела и повторял: "Люблю". Пути назад нет. Я сменила религию на ту, что ставит любовь превыше всего. - Прощаю.