Все возможно, но я не уверен...

I want to live tell, time is really so important? it is my short life and I will carry out it with you I will give myself to heaven, and let my short life I will love you, clean grief soon I will kill myself for now leave doubts you will be with me forever? Я напевала песню, которую написала сама, стоя в душе…самолета! Да, у Нейла оказался не малюсенький частный, больше походивший на вертолет, а большой, красивый самолет. Внутри он был отделан красным деревом. Все остальное, составляющее интерьер было белым. Все еще напевая я вышла из душа. Как хорошо! Я, пританцовывая увидела себя в огромном зеркале. Замерла. У меня красивая фигура, длинные волосы, миндалевидные глаза, квадратная челюсть, но…шрамы, они портили все. На внутренней стороне бедра, лопатках, пояснице. Необычные места для шрамов от падений с велика, например. Я ухмыльнулась. А для лезвия и ножа, в руках ублюдка — вполне. Меня тогда похитили с братом, мне было девять, а ему пятнадцать лет. Нас засунули в подвал и пытали. Не знаю зачем, почему, но они просто…били моего брата, а меня на его глазах раздели и начали резать. Мэтт кричал, дрался, пытался вырваться. Они сказали, что если я сейчас же не…попрошу оттрахать меня, то они убьют Мэтта. Я не знала, чего они хотят. Тогда Мэтт вырвался, сказал мне бежать. Я плакала, мне было больно оставлять его там. Даже в свои девять лет я понимала, что ему не выжить. Но каждая моя секунда, проведенная там, делала его жертву напрасной. Уже на улице я услышала крики и выстрел. Без оглядки я бежала домой. Родители были в хлам, а после моего сбивчивого рассказа отец и вовсе ударил меня. Уже тогда меня посетила мысль о смерти. Именно в тот момент во мне что-то умерло. На следующий день я вернулась в подвал. Нашла труп брата, оттащила в лес и похоронила. Меня сломали. Обвязав себя полотенцем я вышла из ванной комнаты. Не глядя я прошлась по спальне и достала дневник. Сев на кровать я написала: — Дорогой дневник, сегодня шестое июня, моя первая запись. Сейчас я сижу на кровати в самолете. Два дня назад я встретила Нейла. Он плейбой, миллионер, жестокий, но я уже чувствую, что внутри он другой. Остаток жизни, а именно два месяца, я проведу с ним. Знаешь, дневник? Сейчас я вспомнила Мэтта — моего брата. То, как он отдал жизнь за меня. Если бы тогда, когда мы были в гребаном подвале, я выполнила приказ ублюдка, похитившего нас, то он был бы жив. Больше я мешкать не буду. Ладно, продолжу! Сейчас мы с Нейлом летим в Рим! Одно из моих желаний в списке. Четвертого августа я умру, а сейчас я думаю, увидит ли Нейл когда — нибудь этот дневник? Надеюсь, да, ведь тогда он поймет меня. Мне, наверное, кажется, но к тому моменту, когда мы расстанемся…между нами что-то будет. А пока. Может, я найду человека, который станет смыслом моей жизни и я не захочу умирать? Не знаю. Может… это будешь ты, Нейл. Последние строки на сегодня для тебя. Если ты их увидишь. В любом случае я… рада, что встретила тебя. И да! Чуть не забыла. В офисе Нейла, куда мы сегодня заехали, я увидела мистера Найта. Только сейчас я поняла, что он…знаком мне, будто я где-то его видела. Он мне сразу не понравился. Короче, не буду портить этот замечательный день. Знаешь, Нейл? За последнее время я действительно счастлива.- Дописав последние строки я глубоко вдохнула, закрыла дневник, положила его в сумку и встала. Начав развязывать узел на полотенце я заметила… Нейла! — Ты что? Напугал, я чуть с инфарктом не встретилась! Черт, — уже более спокойно сказала я. -Прости, я думал ты еще в душе, только хотел присоединиться, — проговорил он хриплым голосом. Он что, специально вгоняет меня в краску? Только тут я поняла, что на нем… одни трусы. — Блин, — я резко отвернулась и сказала холодным голосом, — Ванна свободна, можешь идти, — в ответ он только хмыкнул, — А, знаешь? Я слышал песню, когда ты была в ванной…хорошо поешь, но что за песня? Странный смысл, — — Я написала ее, так что тут нет ничего странного, — в ответ на мои слова он лишь долго смотрел на меня, потом развернулся и, наконец, ушел в ванную. Что между нами происходит? Я вроде и боюсь его, но рядом с ним мне так спокойно. И, конечно…желание. К нему я пока не привыкла. Рим встретил нас жаркой погодой. Палящие лучи солнца согревали кожу, разнося по клеточкам тела витамин D. Итальянская речь окружала меня, создавая некий улий. Мы с Нейлом пересели в такси и поехали по адресу, который он назвал. Оказывается, у Нейла был здесь дом. Просто огромный, потрясающий. Вы наверное заметили, что почти все предметы я называю огромными. Ну так я выражаю свои эмоции. Господи, я просто в восторге. Достаю дневник и вычеркиваю «Рим». Не знаю, на сколько мы здесь, я не ставила особых условий выполнения моего «списка». Но мне определенно нравится этот город. Вещей у меня с собой не было. Гхм. Я не думала об этом. Но вопрос решился сам собой. -Кэс, вещи в шкафу. Пока мы летели, я позвонил Элли и попросил купить их. Элли — моя домоправительница, — произнес Нейл и ушел. — Спасибо, — я просто не успеваю следить за ходом мыслей. Время уже позднее, на мне сказывается смена часовых поясов. Ну, меня дико клонит в сон, несмотря на то, что весь полет я проспала. Я пожелала всем спокойной ночи и пошла спать в комнату, отведенную мне Нейлом. Она была красивая, похожа на спальню его дома в Сиднее. Наверное, дизайнер был один и тот же. Я сходила в душ, легла под одеяло и…не смогла уснуть. Что? Я просто…я...капец. Сон как рукой сняло. Что делать? Я встала и начала лазить по комнате в поисках бумаги и карандаша. Не знаю почему, но на меня нашло дикое вдохновение рисовать. Да, рисунок — моя слабость. В нем я воплощаю свои чувства, в нем…прячусь от мира. Чего сейчас мне совсем не хотелось. На душе было безумно радостно. Вот, что надо нарисовать. Я отключилась от всего и начала рисовать. Жесткие и плавные, расплывчатые и четкие линии оставлял карандаш на бумаге, будто без моего участия. Не знаю, о чем я думала, мне просто было хорошо. В конце концов рисунок был готов и… на нем был Нейл. У меня вышло просто потрясающе. Обычно я разочаровываюсь в работах, но эта вышла просто…неповторимой. Вложив рисунок в мой дневник я легла в постель. Как только моя голова коснулась подушки я провалилась в сон младенца