Друзей держи близко, а врагов ещё ближе +23

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Magi: Sinbad no Bouken

Основные персонажи:
Барбаросса, Синдбад
Пэйринг:
Барбаросса/Синдбад
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
PWP, Пропущенная сцена
Размер:
Драббл, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Как на самом деле должна была закончиться дивная прогулка на лошадях.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Неожиданный пейринг горяч.
26 ноября 2016, 21:58
      Заинтересованность и дружба в понимании Барбароссы являлись синонимами слова "секс". Удобная подмена понятий. Синдбад с самого начала не ожидал ничего хорошего от этой совершенно неуместной прогулки верхом, но даже из всех представлявшихся ему вариантов не было ни одного, который заканчивался бы подобным образом.

      Статная фигура Барбароссы, сперва непринуждённо державшегося в седле, а после сидевшего напротив на почтительном расстоянии, в какой-то момент оказалась непозволительно близко. Усыпил чужую бдительность будто змея. Сейчас Синдбада пронизывал снисходительный, полный спокойного превосходства взгляд - таким же он сам нередко одаривал людей, которых сумел подавить и подстроить под себя. Почему ситуация в корне изменилась именно теперь? Кто угодно, только не Барбаросса. Он инстинктивно вздрогнул, когда на его живот по-хозяйски легла холодная ладонь, и в очередной раз предпринял вялую попытку к сопротивлению.

      - Достаточно, Синдбад, - голос, прозвучавший сверху, напоминал неприятную, властную насмешку и принадлежал человеку, который с самого начала чувствовал себя победителем. - Я вижу, что тебе хочется этого не меньше моего.

      Тело и впрямь предательски выдавало возбуждение, и Барбароссу откровенно веселило стремление Синдбада сохранить верность самому себе при сложившихся обстоятельствах. Если юноша сдастся легко или хотя бы без видимости боя, это враз обесценит все его прежние возражения, аргументы и недоверие. Но его уже раздевали без особых усилий. После специфического опыта, полученного в мужских борделях Артемиры, Синдбад не испытывал надлежащей паники или хотя бы маломальского шока от действий другого мужчины, но назвать происходящее нормальным язык всё равно не поворачивался. Язык вообще было затруднительно использовать для протестов, когда его ласкали чужие пальцы. У Барбароссы оказались на удивление нежные, пусть и холодные руки. Синдбаду всегда казалось, что ладони военных должны быть жилистыми, грубыми, привычными сжимать меч или алебарду. Хотя к правящей аристократии это не относится.

      "Я действительно позволяю ему делать это со мной".

      С каждой секундной Синдбад соображал всё хуже. Ему было жарко, душно; шея и грудь уже лоснились от пота. Только высокомерный взгляд Барбароссы, прикованный к его лицу, не позволял забыться, расслабиться и получить удовольствие, несмотря на горячие волны возбуждения, давно расходившиеся от поясницы по всему телу. Мышцы сковало характерное напряжение из-за ритмично скользящих внутри пальцев. Эти пальцы Синдбад запомнит надолго и столько же будет их ненавидеть. Он пока не думал, как будет после всего смотреть в глаза своим друзьям, особенно Дракону и Серендине, но эта прогулка на лошадях точно аукнется им всем в будущем.

      Барбаросса даже не утруждал себя снятием одежды, в то время как распятый посреди собственных разметавшихся по земле волос Синдбад был почти полностью нагим. Только сползшая с плеч рубашка оставалась на локтях, на которых он вдруг приподнялся, пытаясь отползти назад, но упёрся затылком в ствол дерева. Пальцы Барбароссы оставались внутри.

      - В такой позе чувствоваться будет лишь острее, - не замедлил оповестить тот и наклонился ближе; рваное дыхание взвинченного Синдбада коснулось его лица, с которого не сходила тонкая, почти издевательская улыбка.

      Не солгал - всё тело тотчас вздрогнуло.

      - Нам вряд ли... удастся прийти к дружескому соглашению... или союзу, - вопреки заведённым интонациям, в помутневших глазах Синдбада по-прежнему прослеживалось упрямое нежелание сдавать позиции.

      В ответ прозвучала явная ирония:

      - У тебя ещё остались силы пытаться вести со мной дипломатическую беседу? Какая жалость.

      Синдбад умудрился выдавить натянутую, чуть подрагивающую улыбку.

      - У меня немало талантов.

      - Не сомневаюсь.

      В то мгновение, когда Барбаросса приблизился к нему, коснувшись своей щекой и прошептав следующие слова на ухо, в висках у Синдбада застучала кровь.

      - Посмотрим, как долго тебе удастся сохранять ясность ума.

      Будь это сражение или пытки, сила воли изменила бы ему не столь быстро, но он слишком легко уступал своей похоти. Раздираемый противоречивыми чувствами, Синдбад всё же сдался. А Барбаросса нарочито медлил. При всём оказываемом на своего гостя давлении он оставался предельно деликатен по отношению к телу, вновь распластанному на земле перед ним. Словно его на самом деле заботил вопрос доверия, коим он рассчитывал в итоге заручиться. Своих людей Синдбад точно никогда ему не доверит, что же касается самого себя...

      В нужный момент Барбаросса оказался до одури настойчивым, почти нестерпимо. Син запрокинул голову, прогибаясь в ноющей пояснице и жмурясь не то от болезных ощущений, не то от неуместно захлестнувшего его экстаза. Жадный до телесных удовольствий, он легко поддался, развёл колени и позволил Барбароссе навалиться на себя всем весом. Тот лишь в очередной раз высокомерно и насмешливо хмыкнул, отчего Синдбада покоробило даже в нынешнем положении. Тяжело дыша, он отвернулся, но Барбаросса в тот же миг довольно грубо повернул его обратно, крепко ухватившись за подбородок.

      - Даже не думай отворачиваться от меня, Синдбад.

      Во взгляде заведённого Синдбада промелькнуло недовольство, хотя к этому моменту у него не осталось никакого желания перечить. А рука Барбароссы уже вернулась на его бедро, вновь потянув на себя. Слишком глубоко. И горячо. Меж бровей Синдбада пролегла мучительная складка. Он накрыл себя ладонью и сжал, откровенно и без тени стыда насаживаясь на крупный член Барбароссы.

      - Для человека, которого называют легендой, ты слишком рано намерен сдаться.

      - Замолчи...

      Вряд ли Синдбад осознавал собственную привлекательность в данный момент, однако Барбаросса, не перестающий дразнить и подначивать, буквально поедал его пристальным, цепким взглядом. Он уже сейчас испытывал глубокое удовлетворение от осознания, что мальчишка, которого не смогли приструнить ни власти его собственной страны, ни правители иных земель, оказался приручен им в два счёта и без особых усилий. Оставалось увидеть, как он с наслаждением прольёт семя, и победа будет закреплена.

      Увлечённый заманчивыми перспективами Барбаросса собрал волосы Синдбада в кулак и дёрнул, вынудив его запрокинуть голову. Спина, живот и шея - самые незащищённые точки тела, которые не стоит открывать противнику. Выражение его лица стало по-змеиному хищным, будто он был готов вот-вот вцепиться будущему королю семи морей в горло. Синдбад сдавленно застонал то ли от ожидаемого Барбароссой удовольствия, то ли от боли в натянутых волосах. В какой-то момент его глаза, подёрнутые пеленой, гневно сверкнули; он стиснул зубы и больше не проронил ни звука, даже когда быстрые, размашистые движения бёдер заставили его впиваться ногтями в чужие руки.

***



      - Выпей, - Барбаросса протянул флягу с водой, умудрившись сочетать деликатный жест с почти повелительным тоном. - Выглядишь так, словно бродил по пустыне. Не думал, что неумелая езда верхом действительно может так изматывать.

      Синдбад покосился сперва на воду, а затем поднял мрачный взгляд на этого лучившегося самоуверенностью человека.

      - Благодарю, - его скупой ответ недовольным тоном менее всего походил на благодарность.

      И всё же он принял флягу, тотчас жадно приложившись к ней. Горло невероятно саднило от жажды после всего произошедшего, а жгучие лучи полуденного солнца только усугубляли ситуацию. Лучше бы он и впрямь бродил в пустыне как можно дальше отсюда.

      - Целесообразнее будет вернуться в город на одной лошади.

      Это было самое возмутительное и скверное предложение, какое слышал Синдбад. Его разве что не передёрнуло. Пришлось призвать на помощь все остатки дипломатического подхода.

      - Я воздержусь.

      - Ты не сможешь, - спокойно возразил Барбаросса.

      - Смогу, если мне больше не придётся нестись во весь опор по крутому склону.

      - Ты не сможешь по другой причине.

      Синдбад переменился в лице, помрачнев ещё больше, только теперь совсем некстати примешалось совершенно лишнее чувство стыда. Не без удовольствия наблюдая за этой картиной, Барбаросса неприятно улыбнулся, отвернулся и вновь заговорил, уже ставя ногу в стремя:

      - Хорошо. Не хочу ставить под сомнение исключительность твоей натуры, Синдбад. Если ты сможешь хотя бы просто оседлать своего коня, я не буду настаивать.

      После чего он одарил его прежним снисходительным взглядом, удобно устроившись в седле и выжидая.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.