Сердце акулы, продолжение. 175

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Katekyo Hitman Reborn!

Пэйринг и персонажи:
Занзас/Скуалло, и многие другие., Фран, Занзас, Скуало Суперби, Луссурия, Емицу Савада, Тимотео, Дино Каваллоне
Рейтинг:
NC-21
Размер:
Макси, 309 страниц, 8 частей
Статус:
закончен
Метки: Ангст Драма Изнасилование Мужская беременность Насилие Нецензурная лексика ООС Секс с использованием посторонних предметов

Награды от читателей:
 
«Великолепно!» от Маргарита Изумаки62
«До слез..» от Ania.
«До глубины души!» от Artoix
«Отличная работа!» от rashel
«Подбрасывает на поворотах!» от Ola-Ola
«Шедевральная работа!!!!!!» от Саша Гост
«Отличная работа!» от .x.y.ID.
Описание:
Двенадцать лет прошло с описываемых событий. И вновь война, и вновь кровь. И пропасть, заполненная подозрением, разделившая босса и капитана.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
"Ну простите, не удержалась! Заранее предупреждаю огромный ООС! Пожалуйста, не заставляйте автора прятаться от разгневанных фанатов, ну сделайте скидку на его не стандартное виденье глубоко почитаемой манги и аниме!"

Часть 4

7 июня 2013, 18:24
Мессы в дни поста были особенно продолжительными. Скуалло, мечтающий только об одном – побыстрее завершить обряд и, расположившись на диване в маленькой ризнице немного подремать, спустился с возвышения для проповедей, отдав распоряжение хору пропеть несколько псалмов. Длинные одежды больше не вызывали раздражения, Ску научился быстро передвигаться, не наступая каждый раз на волочащиеся полы. Заметив, как один из незнакомых прихожан вошёл в кабинку для исповеди, тяжело вздохнул. Отдых откладывался минут на десять как минимум. Открыв створку из тёмного резного дуба, опустился на бархатное сидение по другую сторону от кающегося и приготовился слышать. Человек молчал, видимо, собираясь с мыслями. Желая ему помочь, Ску пробормотал обычную фразу, что-то вроде наставления к покаянию, но и тогда человек продолжал молчать. - Сын мой, - не выдержал кардинал, - моё время слишком дорого, если вы пришли получить отпущение грехов, то назовите хоть один из них! Невидимый мужчина глухо заворочался в тесном пространстве узкой кабинки, было заметно, что его смущает ограниченность движения, затем послышалось сопение и далёкий, низкий голос наконец произнёс: - Я люблю мужчину. Скуалло едва удержался, чтобы презрительно не фыркнуть, справившись с собой, благочестиво поджал нижнюю губу, подождал, не скажет ли грешник ещё чего, но человек по другую сторону замолк. Досадная пауза продлилась около минуты, судя по участившемуся дыханию, сидящий незнакомец разволновался. Рассудив, что он боится гневной отповеди, Ску попытался смягчить порицательный тон. - Сын мой, это, конечно, великий грех. Ещё со времён Ветхого завета, наш Всемилостивый Господь сказал: всякий кто возляжет с мужчиной как с женщиной, да будет проклят. Ибо это мерзость. Ты осознаешь всю греховность своего чуства? И согласен, покаявшись, больше никогда не совершать подобное? - А вы, святой отец?! Скуалло замер, в тихом голосе он различил знакомые нотки. Боясь поверить ужасной догадке, приложил руку к груди, где бешено заколотилось сердце. - Сын мой, я не понимаю твоих речей. Если ты явился смущать меня, то выбрал неверный путь. Занзас не мог больше сдерживаться, одни мощным ударом кулака вышиб разделяющую их тонкую перегородку и, схватив Скуалло за красный воротник, прижал к себе. Столкнувшись лбом с брюнетом, кардинал невольно вскрикнул. Но больше не успел издать ни звука. Занзас завладел его губами, как голодный волк, вгрызаясь в любимый рот, сминая пальцами шёлковую сутану. Задыхаясь в темной исповедальне, Занзас вложил в поцелуй всю тоску, все отчаянье, которое владело им на протяжении долгих двух лет расставания. И, как ребёнок, боялся, если на секунду отпустит Акулу, она исчезнет, тогда придётся снова и снова искать её след, потому что не искать он не может, потому что только в Акуле был смысл его жизни. Настойчивые, родные губы. В меру твёрдые и бесстыдно жадные, требовательные до умопомрачения. Скуалло не мог им ничего противопоставить, его убеждения разлетелись, как стая диких голубей, только Занзас прикоснулся к давно изнывающему без ласки телу. Забывшись, кардинал слабо застонал через приоткрытый рот, подаваясь вперёд, вдруг обвил руками шею Занзаса, пытаясь переползти на колени. Ошалев от внезапной готовности мусора, мафиози ничего не оставалось делать, как помочь ему, жёстко подхватив под зад. Выволакивая с места для священника, и не переставая целовать, попытался с ходу задрать алый подол. И тут Ску словно очнулся. Оторвавшись от темных губ, как безумный, взглянул на Занзаса. - Что ты делаешь? - Тоже что и ты, «святой отец», – передразнил недовольный внезапной задержкой брюнет, - хочу с тобой трахнуться. - Здесь?! За громким пением хора никто не расслышал звука ломающихся фанерных перегородок, поэтому в тесной исповедальне можно было говорить, не боясь быть услышанными. Скуалло безуспешно попытался отстраниться, но руки Занзаса не дали ему свободы. Оба тяжело дышали и смотрели, не отрываясь в лицо друг другу. Внезапно, в чертах кардинала промелькнуло что-то похожее на тень, и Ску, качнувшись, начал покрывать поцелуями щеки и губы бывшего мужа, зарываясь бледными пальцами в густые черные пряди. Занзас понял это как разрешение на более смелые действия, стремясь не ударяться локтями и коленями о стенки исповедальни, при этом производя подозрительные звуки, снова потянул край алой сутаны вверх. - Подожди, - остановился Ску, сняв с шеи золотой с крупными рубинами крест, с чувством его поцеловал, и, перегнувшись, положил на бархатное сидение, где минуту назад находился сам, туда же отправилась и маленькая шапочка - камилавка. Прикрыв собой распятие. - Никогда не трахал кардинала, - радостно заключил Занзас, - но мне уже нравится! Справившись с подолом, обнаружил под плотным шёлком самые обыкновенные узкие брюки и белую рубашку. Разглаживая давно желанный зад Акулы, притиснул его к себе как можно плотнее, заставляя широко развести ноги. Ску почти не реагировал на провокации любовника, положив голову на плечо Занзаса, только очумело вдыхал идущий от брюнета аромат. Запах, от утраты которого ночами сходил с ума в холодной одинокой постели. Поняв, что мусор впал в ступор, и вряд ли скоро вернётся на землю, Занзас ещё немного помял его ягодицы, а затем расстегнув пояс, просунул руку под белье. «Блядь, да он уже влажный! Вот это готовность!» - Слышь ты, красножопая макака, - хотя Занзас намеревался сказать совсем иное, но как-то само-собой вылетело. - Типа, жопу приподнял! Ничего не понимая, альбинос прерывисто выдыхал ему в шею, обдавая влажным воздухом где-то за ушами. Матюгнувшись про себя, Занзасу пришлось лично отодрать от коленей охуевшего мусора и, расстегнув ширинку, потянуть вниз его брюки, вместе с бельём. - Пожалуйста - раздался полу всхлип, полу стон, - только не здесь. Прошу. Сзади есть дверь, за шторкой. Уйдём. - Ты прав, мусор, здесь и развернуться негде, хуй с тобой, пошли. За несколько дней до описываемых событий у Занзаса состоялся тяжёлый разговор с отцом. Тимотео после смерти Реборна, чувствовал себя немного лучше, хотя и не покидал постели, все же самостоятельно мог есть суп и читать редкие донесения. Скупые строчки последних информаторов не приносили надежды, скорее, давали повод ещё больше отчаяться. Синдикат, созданный Савадой, набирал силы, к нему примкнул клан Каваллоне, всегда враждебно настроенный к Вонголе. Риккардо, отец Дино, по непроверенным данным, встав во главе южно-американских наркобаронов, принёс японцу огромные теневые прибыли. Сицилийский крестный отец, дон Тибальдо, бывший с ним в родстве, подговорил глав итальянского дома присягнуть на верность сыну советника, мотивировав тем, что верхушка Вонголы потеряла силу и не может больше считаться единственным арбитром в делах мафии. Кровь, о которой так много говорили, теперь была скорее препятствием к карьере, многие вонгольцы, имевшие небольшие примеси крови благородного происхождения скрывали этот факт. Верными Девятому оставались только тринадцать Вендиче, по-прежнему преданно охранявшие единственный особняк Вонголы. И Тимотео. Искушённые убийцы, безмолвные стражи. Занзас почти не видел их, бесшумно скрывающихся в кривых коридорах дома, но знал - они всегда рядом. И готовы защищать. Временами ему казалось, что все обстоит совсем не так, и те же самые Вендиче просто держат в заложниках последних обитателей. Кроме Тимотео и Занзаса в задних комнатах прятались освобождённые Луссурия и Бельфегор. Как крысы, перебегающие с места на место, иногда они натыкались на бродящего, как призрак, Леви. В одну из ночей в замок пробрался Фран, игнорируя попытки Вендиче его остановить. Расположившись во временных комнатах принца, используя иллюзии, потаскивал из закромов особняка и варил, в пламени камина, потрясающую пасту с консервированными помидорами. На сытный запах приходили гей и Леви, садились в кружок и, не благодаря, ели халявное угощение. Покинутый особняк стал похож на мертвеца: пустые коридоры и плотно занавешенные окна создавали мрачную, выжидающую катастрофу обстановку. Тишина, столь непривычная для дома, подавляла всякое желание хоть как-то сопротивляться, словно шепча – все бесполезно! Варийцы между собой почти не общались, только Луссурия, найдя в одном из пыльных углов голодного, грустного Леви, приводил его к Франу и заставлял есть. Иногда за столом делились новостями, часто плохими, поговаривали, что со дня на день сюда нагрянет полиция, и дону Тимотео придётся съехать на казённую квартиру за государственный счёт. По этому поводу в один из далеко не радостных дней особняк посетили бойкие молодые люди, переписав все имеющиеся имущество, наложили на двери печати. Пощадив старика Девятого, не стали пересчитывать только мебель из его спальни. Занзасу выдали бумаги, по которым они с отцом должны были покинуть родовое гнездо в течение недели, захватив с собой только необходимые, личные вещи и документы, все остальное отходило государству. В последний вечер, собрав всех за полупустым столом, уставленным пыльными бутылками из винного погреба да сухими полуфабрикатами, непризнанный Десятый, окинув взглядом сидящих, сказал: - Вонгола прекратила своё существование, мусора. Я, Занзас Вонгола, её последний босс, ухожу. Вы тоже свободны от присяги и клятв, поэтому после жрачки подотрите свои задницы и выкатывайтесь отсюда на хуй. Занзас сел в кресло в изголовье стола и сложил руки на животе, пить не стал, боясь выдать охватившую его дрожь. Крепился, смотря, как ребята пробуют самое дорогое кьянти, припрятанное два века назад в самых дальних закоулках родового погреба. Леви а Тан, больше не сдерживаясь, зарыдал, Луссурия надул давно некрашеные губы и посмотрел на Франа. Тот пожал плечами. - Действительно, пришло время расстаться. Мне было интересно с вами работать, ребята. - Ши-ши-ши, ну мы-то, лягушка, уйдём вместе?! - вдруг испугался Бельфегор и придвинул стул ближе к Франу. - Ах, Бел-семпай, Бел-семпай, как я могу вас бросить, вы же совсем не приспособлены к жизни, ещё попадёте в беду… - Хочешь сказать - я идиот? Слушая ленивую перебранку варийцев, Занзас мрачно крутил в пальцах стакан с неразбавленным виски. Ещё пару дней назад они с Леви заложили в стены и несущие конструкции здания, заряды мощной взрывчатки. Особняк будет взорван, завтра, когда придут новые хозяева, чтобы осмотреть конфискованное имущество. Кто это будет, Занзас не знал, но часовой механизм уже запущен и через несколько часов здесь все взлетит на воздух, погребая под обломками наглых захватчиков. Даже скала, на которой стоит замок, и та должна была расколоться, навсегда скрыв рукотворные недра. Слишком много пластида и динамита было разложено и соединено в единую цепь. Сегодня, когда исчезнут последние обитатели, и особняк погрузится в предсмертную тишь, Занзас в последний раз пройдёт комнатами, в которых когда-то кипела жизнь, которые помнят его детство и юность. Ночью, лёжа без сна и смотря в потолок, ему казалось - он даже слышит, как досчитывают отведённые часы прикрученные к проводам пусковые устройства. Что ж, все когда-то кончается, и все-таки жаль! Накинув халат на голые плечи, брюнет вышел из спальни и, ступая босиком по густому ковру, направился к покоям Тимотео. Отец тоже не спал, едва Занзас появился из-за портьеры, резко обернулся. Кивком головы подозвал к себе, велел сесть напротив. Долго смотрел на смуглую, покрытую безобразными шрамами кожу, на горько кривящиеся губы. - На рассвете ты уйдёшь один, - помолчав, сказал тоном отметающим все возражения, - не перебивай, имей хоть в последнюю ночь ко мне уважение. Ты не будешь беден, я успел перевести на твоё имя крупные суммы в разных банках, только не снимай их все сразу и не трать на девок и выпивку. Помни, у тебя двое наследниц, неплохие девочки, между прочим, и если пойдут в тебя, то ещё покажут себя миру. Альбиноса не трогай, пусть молится, глядишь, хоть какие-то грехи спишутся Вонголе за его усердные труды на благо Церкви. Я много думал и понял - демон Вонголы, стремясь на свободу, попал в ловушку ещё более глубокую, чем было его подземное заключение. В Скуалло течёт кровь святого, а этого злобный дух не учёл, приняв капитана за обыкновенного человека, хотя я часто задаюсь вопросом, почему именно Суперби? У него ведь было множество способов, раз уж капелла соединялась с темницей, что же такого сделал внук Седьмого, почему в него вошёл нечистый? - ??? - И только сегодня понял - все дело в жертве. Ты неосознанно принёс Скуалло в жертву, ранив на алтаре подземной капеллы. Монахи, служившие там мессы каждый день, священнодействовали в этой капелле, но их жертвы были бескровны и способствовали только усмирению злого духа. Ты же впервые обагрил непорочный алтарь - кровью святого. И тем самым… - Тем самым разбудил демона? Вот почему ты велел заложить дверной проем, ведущий в твою спальню, камнями замешав самый крепкий раствор? Тимотео кивнул, тяжело дыша откинулся на подушку, дальше объяснять не было смысла, Занзас и сам догадался. «Выходит, демон желал именно Скуалло, потому что Занзас сам отдал ему предателя- мусора!» Вот почему в давнем конфликте отец не использовал пистолет - он боялся пролить кровь сына, и все, что мог сделать, так это только запереть его в «Колыбели», а Ску не повезло. Шесть дней он лежал в крови и грязи, шесть дней, за которые другой человек умер бы, а он справился, и остался жить. Кто дал ему сил, если не демон? Занзас повесил голову, угрюмо рассматривая колени. - И что теперь ты мне предлагаешь? Начать новую жизнь обычного гражданина, сойтись с женой, воспитывать девчонок и иногда по телеку смотреть Рождественскую мессу с белобрысым пастором, в кардинальской мантии? Ждать, когда он станет папой? Мой мусор – Папа Римский?! - У тебя нет выбора, Занзас. Брюнет усмехнулся. - Выбор есть всегда. Скуалло, задыхаясь, бессильно повис на плечах брюнета, и вдруг, распахнув водянистые глаза, резко выгнулся, уперев острый подбородок Занзасу в щеку, и завопил, оглашая комнату громким воем. Смуглый член достиг цели. По бледным щёкам покатились слезы. - Ничего, - пробормотал в ответ на крики Занзас. Протискиваясь в узкий зад, упрямо повторил. – Ничего! Опираясь одной рукой о стену, другой держа на весу заходящегося в болевом экстазе бывшего варийца, брюнет сделал первый толчок, слегка подбросив голый зад вверх. Влюблённые не смогли уйти далеко, едва выбравшись из исповедальни с яростью набросились друг на друга. Наплевать, что в этой крысиной дыре было ещё теснее, Занзас не мог более терпеть, взял мусора стоя, прижав спиной к холодной стене, забросив длинные бедра себе на поясницу. Поняв намерения любимого, Скуалло послушно сцепил тонкие лодыжки на мощной талии Занзаса и крепко ухватился пальцами за его плечи. - Давай, - едва справляясь со страстью, прошептал и укусил за ухо. Больно укусил, до крови. Брюнет завёлся. Без растяжки и предварительных ласк, проникнув пальцами меж упругих ягодиц, немного развёл их, устраивая собственное хозяйство, и пошёл на штурм. Мусор пытался помочь ему, умело подмахивая бёдрами, старался насадиться как можно глубже. Но, видимо, отвыкшие мышцы не хотели просто так раскрываться. - Сука, никак! - прохрипел Занзас, едва удерживая на одной рук вес альбиноса. Скуалло попытался самостоятельно приподняться и, снова вильнув задом, пошёл вниз. - Сейчас, сейчас все будет. Оба тяжело дышали, выступивший на лицах пот мелкими капельками заблестел в свете единственной тусклой лампочки. Проход Акулы стал настолько узким, что не помогала даже выступившая смазка. - Не лезет, - констатировал факт через минуту бесплодных попыток озадаченный Занзас, - блядь, мусор, ты разучился трахаться! Ску зажмурил глаза, пытаясь расслабиться, из приоткрытой двери слышались заключительные аккорды последнего псалма. Его должны были хватиться самое большее минуты через три. Тогда, стиснув зубы и чувствуя, как рвутся внутренние стенки, как начинает капать кровь на пол, с хриплым выкриком насадился, запустив ногти в кожу партнёра. - Хуева образина, – заорал, не сдерживаясь. - Ничего не можешь без меня! И до Занзаса дошло, насколько Ску был прав, действительно с его исчезновением у мафиози пропало всякое желание, не только постельное. А вообще к жизни. Поэтому он просрал Вонголу! На хуй она ему, если нет капитана, того, с кем хотел бы делить все – и хорошее, и плохое. С кем хотел засыпать и просыпаться, за кого хотел переживать и перед кем мог обнаружить свои слабости. - Единственный, - вдруг прошептал он, впервые произнеся подобное слово по отношению к Акуле, почувствовал, как мышцы Скуалло тотчас расслабились и его маленького дружка охватило неземное блаженство. Занзаса простили; блудливого мудака, истаскавшегося по бабам, когда рядом всегда был тот, кого он хотел по-настоящему. С кем жизнь обретала смысл. Занзас почувствовал, что вот-вот разревётся, испугавшись такого наплыва чувств, громко засопел и сжал пальцами нежный зад Скуалло. Теперь уже аккуратно выходя и возвращаясь, стараясь непременно задевать особую точку внутри мужа. Заставляя того каждый раз вскрикивать от остроты ощущения. Любовники вскоре потерялись в бешённом движении сладострастия, не замечая ничего вокруг, слились в единое существо, живущее одним разумом. Прилагая все силы, ласкали друг друга, как могли: Скуалло кусал Занзаса за шею, орал на ухо, находя пересохшие губы, накидывался на них, грозя раздавить, прогрызть дыры. У Занзаса дрожали колени, но брюнет не замечал напряжения, с силой подбрасывал мусора вверх только затем, чтобы с хлюпаньем насаживать его каждый раз до самого конца. Лицо мусора - раскрасневшееся, с багровым румянцем, исхлёстанное короткими бесцветными прядями, молившее брать его как можно глубже и жёстче, было почище любого афродзиака. У Занзаса член стоял, как кол, без всяких признаков утомления. Мусор мотал головой в такт движениям, скрипел зубами и лез целоваться. А как он целовался! У Занзаса от его поцелуев-укусов сносило крышу и плавились мозги. Никто и никогда так не мог, с кровью и болью, с неутолённым желанием. С безумным ором. Как умудрялся белобрысый при этом ещё и кричать, оставалось загадкой. Одежда трещала, рубашка и одетая под неё майка зияли дырами, не удовлетворяясь раздиранием одежды, Ску исполосовал на брюнете кожу: ногтями, зубами. Словно мстил за свой кровоточащий зад. И Занзас был не против. Попроси Ску его сердце, вырвал бы и отдал. Да, впрочем, чего скрывать - его сердце и так принадлежит мусору, сейчас, как и пятнадцать лет назад. От их первой встречи, когда вот примерно точно так же, в драке альбинос искусал его и с тех пор словно впрыснул ядовитую слюну в кровь Занзаса, с тех пор брюнет уже не мог ничего без своего заместителя, своей правой руки. Даже нормально трахаться. - Ааааах!! - Ску в последний раз дёрнулся, высоко приподнимаясь, и рухнул, забрызгивая спермой тёмный живот партнёра. Через мгновение кончил и Занзас, одного взгляда на мусора, залитого тёплой спермой, хватило, чтобы достигнуть пика наслаждения и извергнуться настолько сильно, что, не удержавшись, вариец упал на колени вместе со Скуалло. Несколько минут они не могли прийти в себя, прижавшись, молча сидели в углу и тяжело дышали. Ску прислушался, в соборе все стихло. Прежняя жизнь словно нахлынула на него волной и откатилась назад. - Как ты посмел? Я кардинал! Ты соблазнил меня! - Заткнись, «твоё преосвященство», - обессилено прошипел Занзас, на него тоже накатило расслабляющее чувство офигительной неги и так не хотелось портить его новым скандалом. Ску, невероятно близкий, почти родной, в дурацком красном балахоне, только что кончивший от его члена, и пытающийся при этом найти себе оправдание. Смешно! Но это ведь Супербия, а значит, как бы ни выпендривался, последнее слово всегда за Занзасом. Удар по затылку, несильный, но прицельный, прекратил поток ненужных слов. Закинув на плечо обмякшего мусора, Занзас встал и пошёл к тайному выходу из собора. В маленьком гостиничном номере слышался звук льющийся воды, видимо, кто-то принимал душ. Ску приподнялся на локтях и застонал. Голова раскалывалась, ощупав затылок, нашёл у себя здоровенную шишку. - Отец Бруно, - негромко позвал он, - что произошло? Дверь в ванную комнату отворилась и из-за неё показался Занзас – мокрый, с махровым полотенцем, обёрнутым вокруг бёдер. - Очнулся, мусор? Слабоват ты, «преосвященство», стал в коленках. Раньше для тебя подобные шлепки были как комариные укусы. Теперь Ску все вспомнил - и безудержный секс в подсобке, и предательский удар. - Меня будут искать, мудак, - стараясь окончательно прийти в себя, без раздражения и обиды, заметил. Занзас подошёл и сел рядом. - Да хоть все силы ада, хрен я тебя им отдам. Наклонился и, обхватив плечи Акулы, прижал белобрысого к груди. - Ты только мой, пойми это уже. Я могу трахать сотни баб и даже ебанутых придурков вроде нашего попугая Лусса, но хотеть буду только своего альбиноса. Потому что ты для меня единственный, тот, с кем мне хорошо, с кем я хочу спать и кого люблю. Заметив слабую улыбку, промелькнувшую на тонких губах, добавил то, о чем долго думал и, окончательно оформив мысль, последний раз отрепетировал под душем. - И если ты... когда-нибудь, типа… Ну, сдохнешь, то не торопись, ну типа… покури, что ли. Одним словом… меня подожди, на хуй весь мир, если он без патлатого ублюдка! Я буду там, где ты, а уж рай это будет или ад – насрать. Скуалло поднял на Занзаса сияющие глаза, в которых брюнет даже рассмотрел зарождающиеся слезинки. «Ну я и загнул»! Стараясь не показывать вида, гордо приосанился. - Ты считаешь, этих слов достаточно, чтобы я снял с себя священный сан и вновь поверил такому блудливому задроту, как ты? - А чё, плохо сказал? Ну ладно, Акула, ну поцапались мы с тобой! С кем не бывает, разбегаться-то зачем? - вдруг с необычной теплотой в голосе прошептал Занзас, чувствуя, как колеблется любимый. Этот тон он тоже репетировал несколько дней назад и это, пожалуй, было самое трудное. - Я.., - и кардинал замолчал. Занзас ждал, понимая: сейчас решается не только его судьба, но и судьба всей Вонголы. Если он спугнёт хранителя демона, то все будет напрасно, альбинос захочет вернуться к своей постной жизни, и тогда Занзасу придётся его убить. – Я не могу, точнее, я устал от твоих лживых обещаний. Пойми, Занзас, я тоже человек и у меня тоже есть гордость. Ты вытираешь об меня ноги и при этом заявляешь, будто бы любишь. Так нельзя, отпусти. Я вернусь, покаюсь и буду жить дальше, забыв сегодняшнее происшествие. Все рушилось. - А как же «грех», его ты вернёшь? Ску вздрогнул. - Ты же украл принадлежащее семье имущество, и купил на него себе красные тряпки! Интересные дела творятся в вашей курии, воровство уже возвели в добродетель? Слушай меня, мусор, - возвращаясь к прежнем манере выражать мысли, начал Занзас. - Ты, собачье дерьмо, унёс из Вонголы не только банку с кровью, ты забрал нечто более могущественное. Девятого демона ада, который сейчас заключён в тебе в виде духа. Он там, Акула, где-то глубоко внутри сейчас жрет твои кишки. Ты же чувствуешь его, но тупо упрямишься. - Что ты хочешь? - Помочь тебе, себе и Вонголе. Мы вытащим демона и заставим его работать на нас, как и раньше. - Как же ты намерен изгнать его? - Ну, типа, есть один способ. Лаборатория доктора Шамала помещалась в двух стандартных комнатах на последнем, пятом этаже многоквартирного здания в бедном квартале. Бежавший в числе последних, эскулап успел перевезти часть оборудования сюда, захламив снятое помещение, так что пришлось жить на кухне и спать на раскладушке. Встретив приехавших старых друзей, попытался разыскать белый халат, но потерпел фиаско. Махнул рукой на условности, сразу перешёл к делу. - Это препарат альфа. Его надо пить в течении первых десяти дней по тридцать миллилитров через каждые четыре часа, включая и ночной перерыв. Ску взял поданный пузырёк с прозрачным раствором и, открутив тугую крышку, осторожно поднёс к носу. Пахло диоксидом вперемешку с хлорбензолгидратом и ещё каким то непонятным компонентом. - Врай, травись сам, козел! Шамал вежливо отобрал лекарство и подставил его на полку. - Капитан Супербия, вас вводит в заблуждение запах? Поверьте, тех веществ, которые вы определили, там нет, я специально ароматизировал химическое вещество в надежде защиты от конкурентов. Ведь за подобное можно получить миллиард долларов! Занзас прошёл по крохотной кухне, ища табуретку, и, найдя её, сел, положив ногу на ногу. - Будешь лакать эту хуйню, мусор, как и сказал коновал. Мы это уже обсуждали. Скуалло подозрительно посмотрел на Шамала. - А если он врёт? И хочет меня отравить? - Я вышибу ему мозги, причём раньше, чем ты сдохнешь. Поняв по тону мафиози, что можно продолжать, доктор льстиво улыбнулся и вынул ещё два похожих сосуда. - Ту же процедуру вам придётся пройти три раза. Это препараты би и гамма. После их приёма у вас, капитан, сформируется вполне пригодная полость для вынашивания ребёнка. Конечно, полноценного органа, подобного женскому, не получится и в потомстве, возможно, будут отклонения в развитии, но босс сказал, это не проблема… Покосился на Занзаса, видя, что тот не реагирует на его слова, немного успокоился. - А рожать я буду через жопу?! - перебил Скуалло, предстоящее дело его ужасало. Почтительно наклонив голову, Шамал объяснил, что на последнем месяце он сделает кесарево сечение и извлечёт ребёнка-демона, тем самым избавив Ску от смертельной опасности и отдав Занзасу источник силы вновь нарождающейся Вонголы. Шамал же взамен получит лучшую в мире лабораторию и место личного врача босса. Трое мужчин выпили по чашке кофе без сахара и молока, перед этим Занзас лично отмерил для Скуалло необходимые тридцать миллилитров и проследил, чтобы тот проглотил все до капли. Немного отдохнув и придя к соглашению провести внедрение эмбриона, как только позволит ход эксперимента, Занзас стал прощаться. Не доверяя Скуалло, запихнул все три бутылки себе в сумку, висевшую через плечо. - На связь я пока выходить не буду, но как только патлатый мозгляк допьёт последнюю банку, встретимся. Они вышли в уже начинающиеся, тёплые итальянские сумерки, нагретый за день асфальт, казалось, дышал, как живой гигантский организм под ногами идущих мужчин. - Занзас, ещё далеко? Тот обернулся и увидел, как решительно капитан меняется в лице. Бледность захватила скулы и щеки, к тому же, альбинос едва держался на ногах. - Уже пришли. Дом, похожий на тот, в котором Скуалло жил с семьёй в детстве. Открыв ключом дверь обклеенную дешёвым дерматином, Занзас протолкнул в тёмный коридор ослабшего от действия препарата Суперби и вошёл сам. - Располагайся, - указал на единственный, стоящий у стены диван, с ободранной обшивкой. – Жрать будешь? Ску отрицательно замотал головой и ничком упал, зарываясь носом в мягкие диванные подушки. Занзас презрительно осмотрел временное жилье. Шамаровский кофе только раздразнил аппетит, и подкрепиться сейчас бы не мешало. Найдя в холодильнике полбатона острой чесночной колбасы и пару сочных томатов , нарезав белый хлеб крупными ломтями, принёс сонной Акуле. Тот предсказуемо отвернулся. - Было бы предложено! Занзас принялся наворачивать бутерброды, густо поливая их кетчупом. По телевизору шёл какой-то футбольный матч - испанцы играли против бразильцев, тупо глядя на бегающих мусоров в полосатых майках, Занзас, набивая желудок, соображал. Эту квартиру он снял вчера, но чёртов японец, идущий по его следу, может разнюхать и это убежище, поэтому дольше оставаться здесь нельзя. Значит, завтра утром им надо незаметно убираться. Бежать от тунца! Охуеть, сказал бы ему кто-то такое лет пять назад, размазал бы в лепёшку, но сейчас это, черт возьми, действительность. Занзас так же не доверял Шамалу, полагая, что тот работает на обе стороны, и, если его подозрения подтвердятся, то им, тем более с Акулой, надо быть осторожными. Тсунаеши поклялся уничтожить всякую попытку возвращения Вонголы, и он выполнит своё обещание. Возвращаясь мыслями в страшный день, когда рухнул особняк, Занзас испытал сильнейшее желание напиться до бесчувствия и никогда более не думать об произошедшем. - Ты должен жить, Занзас. Голос Девятого был твёрд. - Мы уйдём вместе. - Нет, это будет подозрительно. Я переменил свое решение. Ты единственный, кто может возродить Вонголу и стать не Десятым, это имя уже дискредитировано, ты станешь Примо, Занзас, и отсчёт пойдёт по-новой. Но. Тебе нужно «Пламя посмертной воли». Знак высшего могущества. И ты можешь его получить. Твой альбинос, хоть и мерзавец, но сумел сохранить душу демона, став живым вместилищем силы. Отвори «врата», сынок, заставь Скуалло извергнуть из себя источник могущества и завладей им. Если понадобится, убей альбиноса. Но перед этим ты должен заполучить подлинное кольцо Неба, только с его помощью можно укротить демона и заставить служить. Я верю, ты справишься. Занзас сидел, дожирая последний кусок и глядя на спящего Скуалло. Его Вонгола теперь здесь, и семья тоже. Спит, не подозревая, какие мысли обуревают брюнета. Особняк подпрыгнул и раскололся множеством крупных обломков, когда сработали одновременно до двух сотен заложенных зарядов. Занзас наблюдал картину разрушения с ближнего холма. Полчаса назад к воротам подъехали сверкающие лимузины новых хозяев, очевидно, Девятый дождался когда последний человек войдёт под крышу обречённого дома, и привёл в действие скрытый механизм. Небо в миг заволокло каменной пылью, по долине прокатился низкий, рычащий гул. Занзас едва удержался, чтобы не упасть от сотрясения почвы. Прошлое ушло без остатка. Перекрестился, что делал крайне редко, и пошёл прочь, не обращая внимания на крики людей под завалом и вой автомобильных сирен. Здесь ему было нечего делать, его путь лежал в Ватикан, к Скуалло, его боли и его любви, его единственному шансу на воссоединение семьи. Найдя сложенное в изголовье одеяло, брюнет заботливо прикрыл было разметавшегося на кровати мусора, подвинув его, осторожно лёг с краю. Теперь у него одна задача - сохранить Скуалло. Что ж, он согласен, пусть японец бесится, подсылает шпионов, Занзас пойдёт до конца и, если для этого надо родить дьявола, он и это сделает. Успокоенный, ненадолго закрыл глаза, чтобы ровно через три часа подняться и, растолкав сонного альбиноса, вылить ему в рот очередную партию препарата альфа. Прошло с месяц, все это время два бывших мафиози жили, скрываясь на съёмных квартирах, в мотелях и даже пару раз переночевали под открытым небом, благо стояла отличная погода. Приём лекарств Скуалло переносил плохо, уже со второго дня его начало сильно тошнить. Квёлый, апатичный, вечно недовольный, он просыпался по утрам и начинал проклинать Занзаса. Потом, видя, что брюнет продолжает дрыхнуть, уныло плелся в туалет. Завтракали чем придётся, в основном, купленными накануне в супермаркете булочками и крепким кофе. Несколько раз замечали за собой хвост, но успешно избегали столкновения как с полицией, так и с бывшими друзьями. Однажды Скуалло заметил, что Занзас вот уже вторую неделю не бреется, густая чёрная щетина заполнила его щеки и подбородок. У самого альбиноса борода не росла, даже намёка на её появление не было. "Везучий", - в своё время вздыхал Луссурия, тративший на бритье и эпиляцию по часу в день. На вопрос об изменении облика хитро усмехнулся. - Узнаешь зачем в своё время, а пока пей свою водяру. Напиток был отвратительно кислым, да и вонял за три километра, но желание освободиться от нечистой силы, засевшей в теле, было сильнее брезгливости. И, когда они снова посетили Шамала, у того было все готово. - В этом сосуде, – он указал на пузатый алюминиевый жбан, - хранятся несколько замороженных эмбрионов, вы можете выбрать один из них. Занзас недоверчиво покосился на Скуалло. - На хуй мне чужой ублюдок! Моя баба не инкубатор - вынашивать неизвестно чьих заморышей. Я месяц терпел его закиндоны, ради ещё одного непонятного выродка? Шамал притих, задумчиво почесав на щеке комариный укус, спросил, как относится Занзас к тому, что будущий младенец будет от него и Скуалло. - Нормально, - не поняв всей абсурдности высказанной фразы, фыркнул мафиози, - с этого и надо было начинать. Говори, чего делать, балбес. Для начала надо собрать вашу сперму в гм… в два, - он быстренько повернулся вытащил из ящика стола пластиковые контейнеры. - Понятно. Занзас повертел стаканчик в руке, разглядывая. - Слышь ты, дефективный. А может, меня одного хватит? Доктор покачал головой. - В зачатии должны участвовать двое, мой босс. Можете занять туалет. - Хуй тебе в рот, - разозлился брюнет, - иди погуляй на лестничную клетку, и, проходя мимо, позови мусора, сейчас мы тебе натрахем с сотню зародышей. Как только Шамал вышел, в комнате появился Скуалло и непонимающе уставился на бывшего мужа. - Че зыришь? - разозлился окончательно уже порядком раздражённый брюнет, - не хуй стоять и зенками дрыгать. Принимайся за дело. Подойдя, всучил Ску один контейнер, другой поставил на тумбочку рядом. Расстегнув ширинку, велел приласкать своё, порядком напрягшееся, хозяйство. - Почему контейнера два? - не к месту спросил мусор, устраиваясь поудобнее между его коленей. - Узнаешь, - пообещал Занзас и мелко задрожал, когда тёплые губы прошлись по смуглому стволу от основания до кончика головки. Спустя несколько минут контейнер был заполнен до краёв, следя из-под ресниц за опытными движениями Акулы, Занзас невольно подмечал, с какой любовью тот вылизывал и посасывал его немалое хозяйство, от одного этого вида становилось жарко, накатывающее волнами удовольствие заставляло итальянца пошло стонать и пихаться в рот альбиноса, слегка приподнимая бёдра. Ощущая скорую разрядку, притянув Акулу за уши, насадил до конца. И почувствовал, как из него полилось - густая, желтоватая сперма, прямо в подставленный своевременно стаканчик. Остатки Супербия стряхнул на пол. Выжидающе посмотрел, не зная, что делать дальше. Теперь была его очередь. Но здесь Занзаса ждал облом. - Я сам, - заявил наглый мусор, отодвигаясь и стараясь не смотреть в глаза босса. - Почему? - низко рыкнул мафиози. - Ты мне не доверяешь? А зря! Скуалло не успел больше возразить, как оказался посаженным на стол с широко разведёнными ногами. Немного полюбовавшись на открывшийся вид, Занзас, подтянув узкие брюки, вдруг опустился на колени, остановившись лицом напротив вздрагивающего, бесцветного паха. - Ты же не будешь… - Мусор, молчи. Впервые в жизни Занзас хотел сделать «это». И потом, «это» ради ребёнка, его и Акулы! Один-единственный раз! Как бы не было противно! Глядя на небольшой, аккуратный член Скуалло, сделал пару глубоких глотков воздуха и, зажмурившись, потрогал его языком. «Ничего, вроде не сдох»! Заметив, как поначалу опавшие, альбиносные причиндалы слегка напряглись, провёл, подражая Скуалло, губами по всей длине и, подняв глаза, встретился с взглядом любимого. То, что увидел Занзас, он пожалуй не забудет никогда, этот взгляд был полон смятения, и какого-то тайного властного удовольствия. Занзасу понравилась реакция белобрысого и, желая закрепить эффект, он медленно взял в рот маленькую головку и попробовал её облизать. Ску взвыл. Хватаясь руками позади себя за столешницу, резко свёл колени. Сжал голову босса с обоих сторон. - Нравится, - понял брюнет, - ну, это ещё не все. Его уже самого распирало от желания всосать как можно глубже – нежный, и в тоже время довольно крепкий член. Обласкать губами и языком, при этом стараясь не задеть зубами. Занзас, поддавшись невиданной эйфории, двинулся вперёд, принимая в себя дрожащий член мусора. Тёплый, напряжённый. Бесконечно родной. Оргазм потряс его до звона в ушах, до кончиков сжавшихся пальцев на ногах. Занзас вдруг осознал, как это приятно - делать минет любимому; настолько приятно, что он был бы не прочь повторить его вновь. Жаль, что всё закончилось слишком быстро. После нескольких скользящих движений ртом мусор заорал, заёрзал голым задом по столу, изгибаясь худой спиной, почти скрутился в кольцо. Концовка стала потрясением и для альбиносного мудака, наоравшись, тот не мог сказать ни слова, только приподняв лицо Занзаса, покрывал его губы и скулы жаркими поцелуями. От обоих пахло спермой, её вкус чувствовался на сплетающихся языках. Забыв про все опасности, Скуалло и Занзас ласкали друг друга на чужом столе, рядом с полными контейнерами. Шамалу пришлось трижды напомнить находящимся в нирване парням, что зачатия ещё не произошло и пора бы освободить единственное рабочие место для гения медицины. Только после серии чувствительных пинков, они разомкнули объятия и отошли к стене, продолжив целоваться там. Светоч всех экспериментаторов, Шамал слил обе порции семени в одну пузатую колбу и поставил её в опять же им изобретённую, а потом и усовершенствованную медицинскую центрифугу. Вынув из неприметного шкафчика белый, в толстенной чашке порошок, добавил к содержимому. Туда же отправился растворенный в глицерине желток куриного яйца, но уже из холодильника. Последней была пробирка с прозрачным содержимым. - Немного антикоагулянта и па-дам! Давно хотел провести подобный эксперимент, - заметил, с помощью рычага пуская механизм. Ску на минуту оторвался от Занзаса и спросил: – Каков процент успеха? - Пока не знаю, - зачарованно отозвался Шамал, - теоретически, должно получиться! Так, сейчас мы это подогреем до тридцати девяти по Цельсию и увеличим скорость вращения. Белок в спермиях, конечно, грозит частично коагулировать, но оболочки под действием центробежной силы и температуры истончатся, и произойдёт диффузия, позволяя содержимому ядер слиться. На маленьком экране, соединённом с механизмом вращения, было заметно только хаотичное движение спермиев-головастиков. Их раскачивало, мотало и в какой-то момент несколько из них лопнули, а другие, отброшенные к стенке, начали слипаться. Шамал, не отрываясь, следил за монитором и вдруг закричал: - Есть, есть один! Нажав кнопку, резко остановил механизм и, скинув крышку, вытащил колбу на свет. Мутная жидкостью в ней совсем не изменилась. - Охладим и поместим в термостат! Подождём часик! Если новая клетка начнёт делиться, то я сделал величайшее открытие и вы, мальчики, будете первыми, кто его опробует. Ску ничего не ответил, впрочем, как и его партнёр. Оба, стояли, обессиленные сильнейшим выбросом эндорфинов, возле стены, и каждый думал о своём. - Ты решил издеваться до конца? Ску задал вполне ожидаемый вопрос, когда к темно-серому платью с крошечным беленьким воротничком, Занзас приложил купленный накануне дурацкий женский чепчик. Капитан высился посередине гостиничного номера в нижней юбке с воланами и длинных средневековых панталонах. Корсет с небольшой фальшивой грудью завершал образ. Занзас, порядком заросший кучерявой, густой бородой, облачался в старомодный чёрный костюм, мешком висящий на широких плечах. Соломенная, с полями шляпа завершила образ. - Почему я должен быть бабой? - Потому что беременные мужики привлекают нездоровое внимание, и, кроме того, туда, куда мы с тобой отправляемся, все одеваются примерно так. Битый час Занзас старался казаться предельно вежливым. У Акулы шёл первый месяц беременности; не сказать, чтобы это отразилось на его внешности, но на характере – точно. Как только Шамал вылез из-под зелёного покрывала, накинутого на живот и расставленные бедра капитана, и заявил, дескать, имплантация прошла удачно, с этого дня Скуалло как с цепи сорвался. Заявив, что весь план Занзаса – сущее дерьмо и ещё неизвестно, переселится ли душа демона в тело ребёнка, попытался трижды сбежать. Каждый раз бывал пойман. Бит. Не то, чтобы сильно, а так - ладонью, по блядской морде, для вразумления. Шамал сказал, что первый период будет самый сложный и велел чаще приходить на обследования, но, заметив подозрительного человека, стоящего на нижней лестничной площадке, оба мафиози, не сговариваясь, решили положиться на судьбу. Но и находиться рядом с беременным альбиносом тоже было невероятно тяжко. Во-первых, Акула полностью забил на секс. Окончательно и бесповоротно. Неудовлетворённому Занзасу пришлось, как подростку, дрочить по загаженным гостиничным номерам. Снимать шлюх, только что помирившись с мусором, как-то было неудобно. Во-вторых, Ску ни в какую не хотел носить платье. А там, где Занзас рассчитывал пересидеть всю беременность, в брюках женщин не приветствовали. Тем более, если это мужик. Короче, Занзас был на взводе уже с раннего утра и, гаркнув, чтобы мусор, наконец, нацепил на себя гребанную юбку, вышел из номера, с силой хлопнув дверью. - Познакомься, это мой младший брат Реджинальд. Со скамейки поднялся невысокий смуглокожий молодой человек в похожей соломенной шляпе с широкими полями. Сердечно наобнимавшись с Занзасом, с доброй улыбкой посмотрел на стоящего сзади «мужа» в бабском прикиде - Скуалло. - Моя жена. Анжела. Ску постарался присесть на негнущихся ногах, так, как разучивал в гостиничном номере, и вежливо поклонился. После неловкого приветствия, Занзас оттёр его плечом от внезапно появившегося родственника и, обменявшись с ним несколькими словами, велел, взяв багаж, идти следом. Если Ску не был уверен, что это действительно Занзас, то скорее всего решил бы, что это загримированный актёр или в крайнем случае, двойник. Таким босс Варии никогда не был. В дурацкой чёрной жилетке; светло-синей рубашке, с выпушенными широкими рукавами; украшенный густой короткой бородой. Неопытный взгляд вряд ли различил бы в простаке фермере, каких в Италии сотни тысяч, всемогущего варийца. Даже повадки Занзаса изменились. Он стал медлителен, немногословен. Даже начал изредка улыбаться. Ску, семеня за мужчинами, хотел прислушаться к тому, о чем говорили братья, но те слишком скоро пришли к соглашению и замолчали. Оставшийся путь проделали без комментариев. Мелкий Реджинальд подвёл их стоящей неподалёку от провинциального вокзала двуколке, запряжённой парой гнедых лошадей. Закинув багаж на запятки, мужчина предложил Занзасу со Скуалло занять почётные места, а сам влез на место кучера, и повозка тронулась. Далёкая итальянская провинция с пыльными апельсиновыми деревьями по обочине и неторопливым дорожным движением, где за целый час по узкой дороге проезжала лишь одна одинокая машина, встретила беглецов. Реджинальд всю дорогу усердно щелкал кнутом, скорее для вида, потому что лошади ни на шаг не прибавляли скорости, идя мелкий ленивой рысцой. Небольшая тряска на пружинных, прошлого века сидениях, навевала дрёму. Положив голову на плечо Занзаса, Ску дремал, вспоминая их разговор. - Это твой наряд на все девять месяцев! - Не понял! Это же бабкое шмотье! - Ты и есть баба. Моя баба! Запомнил, мусор? А теперь к делу. Завтра мы едем к моим родным. Настоящим. Видишь ли, я решил проверить нарытую тобой информацию, и она оказалась правдивой на все сто. Я действительно сын фермеров, точнее, мои предки использовали это для прикрытия. И теперь их маскировка нам поможет. - Нам? - Тебе, мне и ребёнку. - Ну да, идиллическая чушь: деревенский воздух, парное молоко, что может быть дебильнее! Я хочу вернуться в Ватикан, точнее, должен. Там у меня будет много возможностей обуздать демона, а в твоей глуши, наверное, и докторов нет. «Похоже, я был недалёк от истинны», - вздохнул Ску, разглядывая унылые, заросшие густым кустарником берега малюсенькой речушки, по мосту через которую они проезжали. Вскоре безликая обочина сменилась не менее скучными полями с маленькими домиками на горизонте. - Семптон-Рокк! Реджинальд обернулся и показал на них рукояткой кнута. Занзас, широко улыбнулся в ответ брату и прижал в себе Скуалло, прошептал на ухо: - Не выебывайся, а то член отрежу. Пропустив руку под длинный передник, погладил напрягшийся живот альбиноса. Брюнет был доволен собой. Ему казалось, он нашёл идеальное решение вопроса. Как сбежать из города, как оборвать все хвосты и пожить немного в спокойствии? Рядом с дорогим, любимым, беременным мусором. И их общим сыном. Раньше Занзас не испытывал вообще никаких чувств, ни детям, ни к брюхастым от него бабам, даже скорее им владело брезгливое отвращение. Мария, с которой он развёлся год назад, получила распоряжение никогда не искать встреч, не таскать близняшек к отцу и вообще довольствоваться той суммой, которую ежемесячно перечисляли на её счёт в виде щедрых алиментов. Она - чужая и дети тоже чужие! Другое дело Скуалло, хоть и дрянь, но своя, близкая. С ребёнком в животе. Его, Занзаса, ребёнком. Временами вариец пытался представить, каким будет новорождённый младенец, вспоминая слова Шамала, сказанные кстати наедине: "…велик процент уродств!" Кроме того, ещё не одна беременность не оканчивалась благополучно. Искусственно созданная полость, только на первых порах даёт плоду все необходимое, но затем её потенциал резко снижается и зарождающийся организм испытывает недостаток в питании и кислороде. На поздних сроках беременности почти всегда происходила гибель опытного экземпляра, а как следствие - и смерть родителя. Занзас не стал говорить об этом альбиносу, зачем ему лишние волнения. Он и так стал какой-то бешённый. «Пусть походит брюхастый, а в семь месяцев сделаем ему кесарево сечение», - окончательно решил Занзас. Заметив наливающиеся краснотой скулы мусора, обнаружил собственную ласкающую руку гораздо ниже живота мужа, усмехнулся и чмокнул его в щеку. - Забей. У одного из крайних домов Реджинальд спрыгнул с повозки и, взяв лошадей под уздцы, ввёл на широкий двор. Со всех сторон двор окружала аккуратно постриженная колючая изгородь, по высоте доходящая почти до плеч мужчине среднего роста. Утоптанная, жёлтая глина со следами колёс показалась каменной. Обода тяжеловесно загремели, перекатываясь по неровностям. - Приехали, - радостно сообщил Реджинальд, помогая Скуалло слезть с высокой тележки. Занзас взял сумку и огляделся. - Ну, примерно, так я себе и представлял родное гнёздышко. Смотри, дорогая, это наш дом. Наклонившись к уху, шепнул: - Изобрази радость, хуепутало! Ску через силу улыбнулся. - Чудесно! Реджинальд просиял от избытка чувств, резво добежав до крыльца, часто забарабанил кулаками в дверь, истошно крича. - Бриджет, Бриджет! - Это его жена, – пояснил Занзас, очевидно, он успел заочно перезнакомиться со всеми родственниками. На шум появилась молодая женщина, одетая в скромное платье. Круглое лицо обрамлял почти такой же чепчик, который был сейчас на Скуалло. Ямочки на щёках и необыкновенно добрый взгляд, с которым она встретила гостей, понравились Акуле. Он немного расслабился и попытался представится. - Я Анжела, Анжела Дункан. Жена Занзаса. - Бриджет Дункан. Мы с Реджинальдом поженились полгода назад, а я даже не знала, что у него есть старший брат! Впрочем, почему вы стоите на пороге, проходите в дом. Мы с Реджи приготовили вам лучшую комнатку - по лестнице и налево. Извините, кажется, пахнет моим яблочным пирогом, его надо немедленно вынуть из духовки. Войдя в отведённые покои и плотно закрыв дверь, Ску застонал и сполз по стене, садясь на пол. - Я здесь не останусь! Коровы, навоз. Твои родственники - кретины, ты заметил, как они на нас смотрели? Как на бесплатную рабочую силу. На хуй все! Лучше прятаться от тунца по помойкам, чем … В дверь постучали. Реджинальд принёс новое постельное белье с кружевными, вышитыми вручную наволочками. - Это нам подарили на свадьбу, хотя моя Бриджет и сама мастерица шить, поэтому мы решили отдать белье вам. А почему вы не снимаете дорожную одежду, не стесняйся, брат, этот дом наших родителей, и поэтому принадлежит нам обоим! Жду вас внизу, на праздничный ужин! Бриджет сварила замечательный суп из куриных потрохов. Занзас нажал на плечо брата, предварительно взял у него стопку белья, выводя из комнаты. - Анжеле надо отдохнуть, с дороги. Мы четыре дня протряслись в поезде, её сильно укачало. А это вредно, особенно в её положении. Реджи вылупил глаза. - Сестра Анжела? - Ждёт ребёнка, нашего первенца. Поэтому… - Можешь не говорить, брат! Бриджет! Бриджет!! Да где ты?! Я побегу, сообщу потрясающую новость жене. Какое счастье, в нашем роду появятся сразу два наследника, я должен немедленно сообщить об этом нашему проповеднику, пусть он помолится будущих Дунканов. Заметив, как надувается Акула и хочет высказать очередной нецензурное пассаж, Занзас из-за спины показал ему кулак. Мусор тотчас заткнулся. И молчал до вечера. Занзасу пришлось ужинать в одиночестве, в окружении новой семьи. Простые деревенские блюда пришлись ему по вкусу: свежеиспеченный хлеб, наваристая похлёбка, вкуснее которой он не ел ни в одном ресторане. Домашние пироги с начинкой из яиц и лука. Насытившись после недельного перекуса в вокзальных дешёвых пиццериях, Занзас, почувствовал себя как дома. В гостиной громко тикали старинные часы в деревянном футляре, отбивая каждый час. Ему показалось, что он даже припоминает этот металлический, немного дребезжащий звук. Запах мебели из натурального дерева и ароматы полевых трав за окном. Не дожидаясь, пока жена приберётся на столе, Реджи пригласил Занзаса на веранду. Там стояло несколько старых плетёных кресел, сев в одно из них, пригласил старшего брата устроиться рядом. Некоторое время молчал, затем спросил, хочет ли брат перебраться сюда навсегда или приехал только погостить? - Анжеле нужен деревенский воздух, - сообщил вариец, абсолютно не напрягалась и называя мусора женским именем. - У неё больные лёгкие, хотя в последнее время наметилось серьёзное улучшение. - Я заметил, – серьёзно поддержал тему младший, - она очень бледная. И нервозная. Извини. - Ничего, проехали. Ты её ещё плохо знаешь. Начнёт бесится, хуй остан…ээ, я хотел сказать…типа…ну… горячая. Брат сделал вид, что не заметил промашки Занзаса. Попивая тёплый компот, смотрел в начинающуюся вечернюю мглу. - Ты бы мог взять себе ещё одну жену. В нашей общине много незамужних девушек, желающих завести семью, тем более, как я понял Анжела не сможет доить корову, а у нас их десять. Неплохо бы обзавестись помощницей. - О чем ты? - не понял Занзас. – Какая корова? - Я вообще-то о девушках. Брат подвинулся ближе, почти качаясь локтями рук старшего, наклонился и серьёзно принялся объяснять: - Наша семья, как и всё поселение, принадлежит к Церкви Иисуса Христа святых последних дней, а если коротко, то мы мормоны. Не те отколовшиеся радикалы. Мы фундаментальные члены Церкви. Сохраняющие неизменно веру наших предков, твоих и моих, Занзас. И наша главная добродетель – большая семья, жены и дети. У вас в городе такое порицается, вызывает смех наша простая жизнь, но поверь, она гораздо лучше и чище, в ней нет соблазнов и все подчинено библейским принципам. Занзаса слегка перекосило, да, были небольшие намёки в письмах брата. Но чтобы вот так влипнуть! Мужчина засопел, не зная, что ответить. - Ну, про Библию можешь поговорить с моим м… с женой. Она в ней знаток. Ты… только не говори ей… ну, так сразу… о вашей традиции. - Почему? - Она же меня линчует, посмотри я на другую бабу. - Даже так! - искренне посочувствовал Реджи. - Мне искренне жаль. И все же завтра у нас часовая проповедь. Приходите вдвоём, глядишь, и Анжела проникнется нашим учением. «Ага, проникнется!» Занзас после содержательного разговора пёрся по лестнице вверх. «Знал бы ты кто сидит у тебя на чердаке – кардинал из Ватикана!» Ему вдруг стало смешно. Представив себе, как бы отреагировал брат, появись Ску в своём священническом алом одеянии, с крестом на шее и распятием в руке. На верхней площадке, задумавшись, наткнулся на Бриджет с подносом, на котором стояли полные тарелки и лежали ломти хлеба. - Я хотела предложить Анжеле ужин, но она уже спит. - Не будем тревожить, – вздохнул брюнет, отбирая у снохи еду. – Я поем ещё, немного. Мусор не спал, лёжа на боку смотрел в стену, услышав, как отворилась дверь, сказал: - Мы завтра уедем. - А по мордам? - серьёзно осведомился «муж». Ску подскочил на кровати, глаза его горели. - Это секта, ты понимаешь?! Полностью враждебная к нашей Святой Католической Матери Церкви. Я не могу оставаться, но если тебе здесь нравится, отлично – живи и жри, как боров, а я завтра уеду. Эта дура Бриджет, и пидарас Р… Занзас отложил вилку и вытер руки о положенную на край подноса льняную салфетку. Медленно пойдя, сел на кровать и обнял Акулу. - Не говори так про моих родственников. - Но они тупые, недалёкие сектанты! Занзас, я боюсь за ребёнка! Не знаю, сколько смогу сдерживаться, но чувствую, все кончится очень плохо. Пожалуйста, давай уедем, прошу, умоляю. Мусор говорил так искренне, что у брюнета защипало в носу. Стремясь скрыть смущение, потёрся о плечо Акулы и тяжело вздохнул. - Куда мы с тобой поедем? Паспортов нет, денег, в общем, тоже. Последние сбережения мы потратили на Шамала и его молчание. Потерпи, всего-то полгода и… В ночной тишине послышались характерные звуки, сопровождающие бурные занятия сексом. Занзас и Скуалло переглянулись. - Ну ни с хуя ли, а? - Первым отреагировал Занзас. - У него ведь баба тоже беременная. Звуки так громко раздавались по всему дому, что у Занзаса засвербело пониже живота нестерпимым зудом. - Акула, а давай тоже погрешим? - Шамал сказал - нельзя, может быть выкидыш. Занзас сник, сдёрнув с спинки стула пиджак, направился подышать свежим воздухом. В деревне горело только несколько тусклых фонарей. Освещённые окна домов добавляли ещё немного видимости. Вскоре он заметил группку смеющихся юношей и девушек, прогуливающихся по главной улице. Все скромно одетые. Молодые люди в белых рубашках и галстуках, девушки в чепцах и передниках с оборками. Заметив стоящего одиноко Занзаса, молодые люди подошли и поздоровались. Представились. - Занзас Дункан! Наконец вы вернулись домой. Наш епископ рассказывал, что вас похитили, когда вы были ещё ребёнком и увезли в нечестивый город, полный соблазнов. Ваши родители сильно переживали, и только рождение Реджинальда немного утешило их. Девушки, а на них Занзас смотрел с вожделением голодного зверя, скромно потупили глазки и затеребили полы выходных передников. Свежие, молодые, все сплошь «в теле», сочные. Занзас взвыл про себя. Думая о том, что наверху его ждёт только бледная, худая стерва, которая к тому же «не даёт» вот уже второй месяц, не умеет готовить, шить, да вообще ничего не умеет, кроме как орать. И мысль о второй домашней, миленькой жёнушке показалась ему уже не такой абсурдной. На молитвенное собрание Занзас пришёл один. Угрюмый, сел в конце скамьи. Утренний скандал с Акулой ещё звенел в ушах. Мусор отказался жрать лапшу с говядиной, дескать, у него постный день. Занзас съездил ему пару раз по челюсти, после чего альбинос заткнулся. Замкнулся и как-то сжался. Уйдя в конец комнаты, сел на стул и принялся смотреть в окно. Теребя нательный крестик на длинной цепочке. - Пойми, - пытался достучаться до его сознания брюнет, - сейчас самое главное - это твоя беременность. Родишь наследника, да я тебе собор построю, бегай там со своими свечками, как дурак. - Не богохульствуй, - взъерепенился мусор, - ты будешь гореть в аду, я тебе обещаю. - А я обещаю устроить тебе ад здесь, если не начнёшь вести себя как положено! - Да я и так живу в твоём аду - скоро пятнадцать лет! На шум начинающейся разборки, раздался робкий стук в дверь. - Брат Занзас, сестра Анжела, восемь часов, нам пора на собрание. Реджи в выходном чёрном костюме и новенькой шляпе стоял с неизменной вежливой улыбкой и держался за дверную ручку. Обоих мафиози затрясло. Особенно Ску, тот вообще становился неадекватным, если кто-то вмешивался в их с Занзасом обмен оскорблениями. В Варии это было известно даже младшим офицерам, все замирали, как только из спальни супругов начинали доноситься вопли и проклятия. Самые важные донесения и неотложные дела терпеливо ждали, когда, выпустив пар, боссы придут к соглашению - вплоть до нового выяснения отношений. - К дьяволу твоё собра… Занзас ухватил беснующеюся акулу и поволок его к постели. С размаху швырнул на спину. - Заткнись, придурок, – навалился, придавив всем телом. Чувствуя, как напрягается желанное тело, вдруг понял: Ску тоже страдает от недотраха. Блядь, да он уже на взводе. Стараясь справиться с нахлынувшим вожделением, прохрипел, обращаясь к брату: - Ты иди, я после. Но Реджи был непреклонен. - Нас ждут, старший брат. Пророк сегодня объявит всей общине о твоём возвращении, будет много гостей. Пожалуйста! Ску, настоящая скотина, ехидно передразнил хозяина дома: - Иди, дорогой, собрание важнее. И поплатился, заполучив фингал под правый глаз. - Вернусь - шею сверну, - поднимаясь с капитана, буркнул Занзас, кое-как накидывая на плечи подаренный братом новенький пиджак и одевая шляпу. В небольшом помещении, отдалённо напоминающем протестантские храмы, кроме позолоченной фигуры ангела Морония стояло только несколько скамей, а в центре - место для проповедника. Многие сидения были заполнены людьми. Серьёзные, пожилые и молодые мужчины в таких же, как и Занзас с братом, шляпах, выходных старомодных костюмах, негромко разговаривали в ожидании выхода пророка. Ренжи, заметив друзей, прошёл вперёд, на, как решил Занзас, почётные места. Сам же он не хотел выделяться и поэтому сел подальше. Все складывалось гораздо хуже, чем вариец предполагал до этого, к неудовольствию брюнета - в Скуалло забурлила кровь святого. «Сидит, небось, сейчас в спальне – нимб мученика примеряет. Побить его посильнее, но нельзя. Ребёнок. А так бы получил альбинос перелом челюсти и заткнулся на неделю». Занзас вздохнул, подняв глаза, увидел тощего седого старикашку, появившегося во главе собрания. Помощник пророка держал потрёпанный фолиант и под нос читал что-то из Писания. Правда, потом Занзасу объяснили, что на самом деле это была «Книга Мормона», написанная основоположником Церкви, Джозефом Смитом. Вариец не слишком вникал ни в одно, ни в другое учение, поэтому благополучно витал в собственных мыслях. До последних рядов голос не доходил и, не особо расстраиваясь, он принялся рассматривать сидящих. Ужасно похожих друг на друга. Постные рожи, масляные глаза. Рубашки белые, с чистыми, отглаженными воротничками. А руки тёмные, морщинистые. Видно, ещё вчера они работали в поле, сажали эту, как её, – ну, брюкву или сою. Умиротворённые прослушиванием, застыли в благоговении, почти как Скуалло, когда тот вместо секса, подолгу молится вечером. Интересно, как он там? По-прежнему торчит у окна или все-таки жрёт втихомолку лапшу? - Это Кэтлин. А это Лиззи. Они двоюродные сестры. Ску пришлось спуститься вниз, после нескольких настойчивых просьб Бриджет. В гостиной, за столом, сидели две мормонки, обе довольно молодые. Первой Ску дал бы лет двадцать восемь, второй – двадцать два или двадцать три. Темно-русые волосы обеих прилизаны и убраны под плотные чепцы. У двери стояла неизвестно откуда взявшаяся большая походная корзина. Женщина постарше, которая Кэтлин, строгая на вид, критично окинула взглядом мятое платье Скуалло. Тот от злости спал, не раздеваясь и, встав, даже не соизволил причесаться. Поджав капризные губы, она произнесла с издёвкой: - Похоже, в нечестивом городе принято иметь подобный вид, но, милая сестра, если тебе нужен утюг или корыто для стирки, почему ты не спросила у Бриджет? Она, как старшая по дому, должна следить за нуждами членов семьи. Поэтому немедленно поднимись наверх, переоденься и убери волосы. Сегодня мы ждём важных гостей, а им будет бы крайне неприятно застать тебя в таком виде. У себя в комнате Скуалло с размаху бросил на постель раскрытую вещевую сумку, перед отъездом Занзас купил немного одежды, но это были только мужские рубашки и брюки. Видимо, решил, что мусору сойдёт и одно платье. «Бежать, и как можно скорее!» Конечно, Занзасу здесь неплохо, но каково Скуалло разыгрывать из себя бабу?! Подойдя, запер дверь на ключ, и лёг поверх одеяла, зарываясь лицом в подушки. Как только придёт Занзас, они решат все окончательно. Спустя полчаса послышались шаги. Кто-то с внешней стороны подёргал дверь и, через небольшую паузу, вставил ключ с той стороны. Замок щёлкнул. Вошла Бриджет, заметив так и не переодевшегося Скуалло, молча положила перед ним хлопковое серое платье и такой же серый передник. - Я жду тебя на кухне, - сообщила упавшим голосом. Как и гора немытой посуды. Когда Ску все-таки спустился, Бриджет протирала полотенцем широкие чашки из-под молока. Он переоделся и даже сменил чепчик. Заметив невестку старшего брата, женщина натянуто улыбнулась. - Лиззи ушла в лавку, купить для гостей угощение. А у нас много работы, в первую очередь, надо выскрести полы. Выбить половики, обмахнуть окна. Кэтлин очень ценит аккуратность. - Кэтлин, она кто? - Старшая жена Реджи, то есть Реджинальда. Лиззи младшая, её совсем недавно взяли в дом. Вчера сестры ездили по делам к своим родителям, там и заночевали. Произнеся последние слова, Бриджет как-то погрустнела. Это не укрылось от Ску. - Что-то не так? - Да нет, - попыталась уйти от прямого ответа женщина, - просто… Реджинальд хочет взять себе четвертую жену. А мои сестры ездили как бы на смотрины. Говорят, она очень красивая и богатая, если это так, то, боюсь, для нас настанут тяжёлые времена. Наполнив ведро водой Бриджет поставила его на пол и опустившись на колени, намочила щётку. Ску присел рядом, мыть полы он умел, в монастыре научили, поэтому спустя час в доме все заблестело. Только они управились с окнами, как пришла строгая Кэтлин. Из коровника. С двумя полными вёдрами молока. Проверила чистоту и, приказав Бриджид снести ведра в ледник, присела, обмахивая потное лицо снятым чепцом. - Значит, тебя зовут Анжела? - обратилась к Скуалло. Он кивком подтвердил догадку. - А где остальные жены брата Занзаса? Почему он не привёз вас всех? Или в нечестивом городе, принято иметь только одну жену? Глупцы! Каждый мужчина должен содержать столько женщин сколько может, хотя я слышала от Реджи, что вы приехали без гроша в кармане, очевидно, рассчитывая на долю в наследстве. Так вот, Анжела, вы ничего не получите. Реджи не станет делить доставшийся от родителей капитал, мы вас приютили только из милости! Поэтому или живите по нашим правилам или катитесь отсюда, кроме всего прочего, та комната, которую вам дали, раньше принадлежала мне. - Кэтлин хотела устроить в ней детскую, - вмешалась в разговор вернувшаяся Бриджет, - ведь у меня второй месяц беременности, но, видно, придётся потесниться. Ничего, главное - вся семья в сборе. Недовольная Кэтлин метнула на мягкую Бриджет холодный взгляд. - Дети - это Божье благословение, и ты должна беречь себя, сестра. Пусть эта дылда займётся чисткой плиты. К моменту возвращения Занзаса, Скуалло был на грани – перерезать всех баб на хуй. И только из двери показалась довольная, бородатая морда, Ску развернулся и врезал ему тем, что держал в руке. Щёткой на ручке, с налипшей на неё, паутиной. Оставив на щеке, длинный серый след. Поняв по этому жесту, что акула ещё больше не в духе, чем был утром, Занзас не стал выяснять причины, а начал сразу с оплеух. На обеде они сидели рядком, и молча ели сваренный Бриджет суп. Реджи улыбался как помешанный, его распирало от желания поделиться восхитительной новостью с домашними. - Мой брат Занзас согласился креститься в нашу веру, и я буду восприемником! Ску подскочил, бросив лежащую на коленях салфетку, на стол. Заорал: - Невозможно, он принадлежит к Святой Римо-Католической Церкви! Нельзя креститься дважды! Сидящие за столом переглянулись и удивлённо уставились на Скуалло. Занзас потемнел лицом и пробормотал: - Она у меня ярая католичка. Новость произвела эффект разорвавшейся бомбы. Сидящая рядом Лиззи резко отодвинулась от Скуалло, а Кэтлин понимающе поджала тонкие бесцветные губы. Громко возгласив: - Это было видно с самого начала. Бриджет, единственная попыталась прийти на помощь. - Но наш брат Занзас любит Анжелу, и у них будет малыш! - Которого мы воспитаем в вере предков, - закончил довольный речью Бриджет Реджинальд и снова взялся за ложку, принимаясь хлебать густое варево. Ску с грохотом встал, отшвырнув стул к стене. - Никогда!!! Никогда мой сын не будет еретиком!! Я обращусь к папе, если понадобится, но мой Бенедикт будет только католиком. Приятного аппетита. Не желая дольше присутствовать на обеде, выбежал из дома. Здесь отдышался, найдя низкую скамейку, присел. Что с ним происходит? Почему он ведёт себя как издёрганная, капризная истеричка? Возможно, искусственно созданная матка выделяет в его кровь женские гормоны? Скоро Скуалло дойдёт до бабских сварливых склок. А дальше что? Его начнут интересовать тряпки и кухня, пелёнки и распашонки. Скуалло сидел, спрятав лицо в ладонях. «Даже у Занзаса есть Мария с двумя девчонками. А что есть у тебя, кроме бестолковой белой башки»? Кажется, именно так сказала мать. А ведь это правда, он по-прежнему совсем один. Ску приложил руку к впалому животу. - Нет. Нас двое. Я и Бене. Скуалло с ходу выбрал имя для не рождённого малыша. В честь святого Бенедикта, основателя западного монашества. Нас двое! "Тогда почему я веду себя так глупо? Надо бы сходить, извиниться". Приглашённые важные гости засиделись далеко за полночь. Старейшины, уважаемые члены общины, вспоминали родителей Занзаса, особенно его отца Рональда, бывшего в одно время миссионером. - Ты ведь, - высокий старик, с окладистой седой бородой шутливо погрозил Занзасу корявым пальцем, - был в детстве большой негодник. Бывало, отец не успевал тушить сарай где ты играл, и чего тебя так тянуло к спичкам? Занзас смущённо усмехался в кучерявящуюся бородку, сидя в кругу фермеров. Скуалло помогал на кухне – резал кровяную колбасу. То и дело поглядывая на бегающую туда-сюда Бриджет с подносами, которая успевала щебетать с Лиззи о вкусах именитых гостях. После слов раскаяния и униженной просьбы простить его, Скуалло решил молчать, так было проще и достойнее. Нож в руках бывшего фехтовальщика, ловко отхватывал тонкие ломтики, которые Кэтлин красиво раскладывала на блюдо. - Ты, видно, не привыкла работать, ишь какие у тебя белые пальцы. Мне Реджинальд сказал, будто бы у тебя механическая левая рука - это правда? Скуалло и на этот выпад не ответил, хотя постоянно затянутый в тонкую перчатку протез у многих вызывал вопросы. - Удивляюсь, - продолжила Кэтлин, - как можно выбрать себе в жену девушку с железной рукой, да ещё и не нашей веры. Очевидно, ты приворожила нашего Занзаса. А что, Анжела, может, ты ведьма? - Кэтлин, - не выдержала Бриджет, - это не наше дело. И потом, сестра беременна, пощади хотя бы её ребёнка. - Ещё неизвестно, кто у неё в животе, вдруг сынок Сатаны! Полюбовавшись искусно уложенной мясной нарезкой, Кэтлин самолично внесла блюдо в столовую. Бриджет подошла к Скуалло. - Не обращай внимая, она всегда такая. У старшей жены год назад умер ребёнок и врачи сказали, что больше Кэтлин не забеременеет, вот она и отыгрывается на нас. Хочешь, я принесу тебе пирожное? Ночью Ску долго не спал, Занзас уже пятый сон видел, а он все сидел на постели, обхватив руками живот. В доме недавно установилась тишина, видимо, Реджинальд сегодня посещал Лиззи - звуки раздавались совсем из другой спальни внизу. Стараясь не производить шума, Акула встал и, пошарив в сумке, вынул сложенные тонкой пачкой несколько долларовых бумажек. Их последние деньги. Занзас заворочался. Скуалло быстро сунул купюры за корсет и, стараясь не шуметь, спустился вниз. Дверь, на его счастье, оказалась заперта только на внутренний засов. Отодвинув его, прямо с порога попал в душную летнюю ночь. Теперь надо пройти двором, до калитки, а там полем, вдоль дороги. Идея побега не нравилась Скуалло, но и находиться в одном доме с мормонами бывший кардинал не мог. Пусть думают, что хотят, пусть Занзас сожрёт без соли собственную мормонскую шляпу, но Ску сюда не вернётся. Найдёт убежище себе и ребёнку. Пусть Эмилио и говорил, будто бы только мёртвое сердце даёт силы, но капитан Варии был не прав, живое – оно даёт ещё больше энергии. Желания жить. Впервые Ску было что защищать, его жизнь вдруг обрела смысл и отнять его он никому не позволит. Убьёт любого, кто покусится на его Бене. Задрав длинные юбки, основательно вымоченные в ночной росе, не раздумывая, быстро пошёл вдоль колючей изгороди, надеясь найти в темноте калитку. Как... - Анжела? От хлева с домашним скотом отделилась фигура с фонарём в руке и загородила собой выход. В ночной рубашке, с покрытой платком головой, на пути возникла Кэтлин. - Ты куда? Утром ночное происшествие было обсуждено во всех деталях, Реджинальд недоумевал, зачем Анжеле бродить ночью? В то время, когда самоотверженная старшая жена находилась рядом с заболевшей коровой, его невестка ходила по двору с непонятной целью. Занзас молчал, мрачно пережёвывая кусок ростбифа, и бросал злобные взгляды исподлобья. После завтрака, переменив серые чепцы на синие, возглавляемые братьями, женщины дома Дункан отправились на еженедельные спортивные занятия, обязательны для всей общины. На большой поляне была натянута сетка, ответственный за волейбол, брат Кантрале держал мяч и радостно приветствовал подходящие семьи. Многие с завистью поглядывали на Дунканов, братья были чем-то неуловимо похожи, только Занзас вследствие своего старшинства отличался ростом и был несоизмеримо мощнее. Одетые в одинаковые клетчатые рубашки и куртки без рукавов, оба брюнета прошли на поле. Бриджет указала Скуалло на невысокие скамьи расставленные по периметру поля, где сидели женщины. Несколько мормонок, при приближении Скуалло брезгливо отшатнулись; видимо, слух о католичке, быстро распространился среди соседей; оставшиеся сделали вид, будто не замечают новенькой. Пришлось сесть с краю, куда ему указала Кэтлин. Расправив многочисленные юбки, Ску неплохо устроился, положив руки на колени. Вчера сбежать не удалось, значит, попробует сегодня ночью. Опустив подбородок и почти уткнувшись им в грудь, Акула замер, сжав пальцы. Сегодня все должно получиться. Вдруг ему показалось, что ребёнок шевельнулся, хотя плод был не больше грецкого ореха, все же ему захотелось верить, будто бы малыш толкнулся, словно прося защиты. По свистку судьи команды разошлись по обе стороны сетки. Мячик взвился в воздух, отброшенный парой крепких ладоней. Женщины заволновались, каждая высматривая в толпе своего мужа, и только Скуалло сидел, не поднимая ресниц. Сосредоточившись на чувствах внутри себя. Вчера закончился первый месяц, Шамал велел быть очень осмотрительным. Раньше подобных Ску пациентов, держали в узких клетках и кормили бананами, впрочем он бы сейчас с радостью залез в обезьянник, лишь бы не находиться здесь. Женщины одобрительно захлопали в ладоши, видимо, кто-то забил гол, или как у них в волейболе это называется? Скуалло захотелось пить, он оглянулся и увидел Кэтлин. Сейчас она не напоминала ту сухую, желчную стерву, какой была дома. Лицо женщины горело румянцем, она нервно скручивала в жгут тонкий носовой платок и подпрыгивала во время особо опасных моментов игры. Скуалло проследил за её взглядом. Кэтлин пристально смотрела не на Реджинальда, а на Занзаса, как сиамская кошка, сладко и одновременно жадно. Впрочем, не она одна, Ску стало интересно, скольких ещё девушек и женщин привлекла атлетическая фигура «мужа». Удивляясь, где именно босс научился играть в волейбол, Ску все же невольно отметил его красивые, полные уверенности движения. Лидер, он даже в команде фермеров выглядел человеком, могущим повести за собой миллионы. В сердце кольнула ревность, но сразу же отпустила. За годы, проведённые вместе, Ску научился хотя и не до конца, но прощать измены, отодвигать их на дальний план, делать несущественными. «Я прям как баба, как старая, всепрощающая жена. О Пресвятая Мадонна!» Вздохнул, поймал ещё один заинтересованный взгляд и внутри похолодело. Сидящая немного сбоку девушка была настоящей красавицей, из-под чепца на спину струились длинные черные волосы, такой длины, которая всегда нравилась Занзасу. У Скуалло белые космы пока были чуть ниже плеч. Ленивые, с поволокой, карие глаза. Чувственные губы, да что описывать - такие дамы занимают первые страницы дорогих журналов для мужчин, и, как следствие, добиваются чего хотят, а судя по жадным взорам, кидаемым на Занзаса, Ску не сомневался в её намерениях. Его внимание к незнакомке заметила Бриджет, улыбнувшись, она нашла руку и пожала. - Гретхен, тебе нравится? - Кто? - Гретхен, племянница Кэтлин, та, о которой я рассказывала в первый день. Очень красивая, правда? Ничего не оставалось, как согласиться, и снова начать смотреть идиотский матч. Вымывшись и переодевшись в чистое, Занзас в приподнятом настроении вышел из душа. Игра в детскую игру его здорово позабавила, давно брюнет не разминал так мышцы, но особенно его рассмешила рожа альбиноса. Казалось, тот вот-вот начнёт хныкать и требовать утешения. «Ну, можно и утешить». Вариец подошёл к белобрысому, возившемуся с грязным бельём в маленькой комнате для стирки. Провёл пальцами по спине, обнял, привлекая к себе. Всхлипнув, Скуалло, развернувшись, уткнулся носом ему в плечо. - Ну ладно, Акула, что-то ты совсем раскис. Но вместо жалких просьб, на которые рассчитывал Занзас, раздалось ядовитое шипение: - Если ты возьмёшь себе вторую жену, клянусь Мадонной, я не буду участвовать в твоих планах. Ни меня, ни ребёнка ты не получишь. Занзас задумчиво погладил его по шее, спустился пальцем вниз, провёл по едва заметной ложбинки и коснулся набухшего соска. Ску дёрнулся. - Мусор, у меня стояк. С этим надо что-то делать. Быстро поняв, что от него требуется, Скуалло без разговоров опустился на колени и приспустил с «мужа» домашние штаны. Брюнет не врал, смуглый член торчал, упираясь Акуле прямо в лицо. Приблизившись и вдохнув запах разгорячённого игрой тела, Скуалло аккуратно взял в рот кончик, лаская горячую головку языком. Занзас простонал очередную пошлость и попытался пропихнуть хозяйство поглубже. Гибкий, нежный язык, обследовал давний шрам на члене, уделяя ему особое внимание. Скуалло частенько, делая минет, словно извиняясь, зализывал прошлую рану, и хотя шрам давно не болел, Занзас не любил если ему напоминали о том страшном дне. Взявшись за белые вихры, он принялся направлять голову альбиноса, задавая свой ритм. Поджарые ягодицы брюнета совершали поступательные движения, взгляд не отрывался от широко раскрытого рта. Выходя почти полностью, Занзас с удовольствием разглядывал тонкие нити прозрачной слюны, тянущиеся за ним и капающие на коврик. Казалось, мусор тоже наслаждался процессом, прикрыв беловатые ресницы, страстно мычал, захватывая член почти до глотки. Руками лаская взмокшую промежность. От полноты чувств Занзас начал громко стонать, чем и привлёк внимание. - Брат! На пороге застыл Реджинальд, за его спиной угадывались Бриджет и Кэтлин. Скуалло, занятый процессом, никак не отреагировал на появление зрителей, а только плотнее сжал челюсти, заведя руку, одновременно лаская себя сзади, под юбками. - Ууууххх, - басом завывал брюнет, поднимаясь к пику наслаждения. Любимый рот, жадный и покорный, неизменно доставляющий ему охуительный восторг. Белый мусор, по-идиотски мотающий головой, влажный и согласный на продолжение секса. Разве это не предел желаний?! - Акула, - плавясь в желании, - заорал Занзас, - хочу в твою задницу, сука! Холодная вода окатила варийцев с головы до ног. Лиззи, пришедшая с улицы, не могла понять почему Реджи закрывая спиной происходящее в комнатке, вырвал у неё одно из вёдер и вылил его, судя по звуку, на пол. У Занзаса упал. Мокрый, едва переводящий дыхание от ярости, он бешено посмотрел на прибежавших на шум родичей. - Какого хуя?! Скуалло предусмотрительно отпустил его хозяйство, но с коленей не поднялся. Застёгивая ширинку, Занзас двинулся на брата. – Ты чего, выблядок, припёрся? Реджи отступил и бросился бегом с лестницы, внизу, видимо решив, что в безопасности, крикнул: - Брат, так нельзя сношаться! Это неправильно! - А, хуй тебе в рыло, - когда Занзас бывал в раздражении, его речь не отличалась разнообразием лексических оборотов, - дерьмо козлячье! Моя баба, как хочу так и трахаю, ты своих блядей еби. Чертыхаясь и матерясь Занзас, со всего размаха врезал дверью, по косяку, так что весь дом зашатался и задрожал. Обернулся к Скуалло, тот сидел на полу, и едва сдерживался от смеха. - Теперь нас точно выкинут. Занзас вернулся, сел на стиральную машину, широко расставив ноги и опираясь локтями о колени. - У нас там остались деньги? На обратную дорогу, хватит? Скуалло поднялся и, подойдя, обнял Занзаса, прижимая его голову к своему животу. - Я люблю тебя, Занзас. Брюнет усмехнулся такому проявлению чувств в ответ, вместо обычного ругательства сознался: - И я тебя тоже. Мусор. Очень. Давай пошлём всех на хуй, осядем где-нибудь, родим нашего «бамбини», состаримся и сдохнем в один день. - Я не против, - Ску залез к Занзасу на колени, взяв его крупную ладонь, положил себе на живот. – Но здесь не только наш малыш, здесь будущая Вонгола, в разы сильнее и крепче прежней. Занзас промолчал, но руки не отдёрнул. Согревая живот Скуалло, принялся его гладить. - Встань, мусор. Тихо попросил, и когда Скуалло исполнил просьбу, подняв длинную сорочку, припал губами к коже. Покрывая живот поцелуями, шептал что-то неразборчивое будущему сыну. И когда, собравшись, они спустились вниз, то их уже ждали не только Реджинальд с женщинами. В нижней гостиной расположилось трое старейшин. В глубоких креслах, перед невысоким столиком со стоящим на нем кувшином ягодного морса. Занзас шёл первый, закинув сумку за спину. Заметив внушительную «группу поддержки» добродетельного братца, криво усмехнулся. - Не трудись, мы уезжаем. Ему навстречу поднялся старик. - Занзас. Не горячись. Ты вернулся домой, сынок, зачем же так скоро убегать? Реджинальд рассказал всё и мы, посовещавшись… Ску сзади громко фыркнул. -…посовещавшись, решили простить тебя. По наущению злого духа ты попал под власть этой распутной женщины, это она для удовлетворения своих низменных желаний заставляет тебя делать срамные вещи. Занзас смерил старейшину каменным взглядом. - Пропусти. К Занзасу подошёл Реджинальд. - Братец… - Хуя лысого я тебе братец! Идём. Анжела! - Не отпущу! Удар пришёлся в переносицу, ломая кости носа, тяжеловесный кулак размазал по лицу Реджи кровавые сопли. Ску едва успел перехватить руку Занзаса, занесённую вновь для ещё одного тычка. За окнами домика топилось с полсотни мормонов, многие из них были вооружены старыми дробовиками и допотопными ружьями. Заметив их слишком поздно, Занзас остановился. - Чего ты добиваешься, уебок? Реджи, закрывая рукой разбитое в кровь лицо, не мог говорить. Бриджет побежала за льдом, а Кэтлин принялась мокрым полотенцем смывать алые подтеки. Реджинальда усадили на стул и велели запрокинуть голову. Старейшины, поначалу настроенные благодушно, вдруг ощетинились, кидая взгляды, полные ненависти, на городских Дунканов. Несколько крепких парней встали в дверях, показывая всем видом что готовы броситься в рукопашную, а за ними несколько сокрытых стволов упёрлись в варийцев, зияя легированными дулами - Охуеть, - только и выдохнул Занзас. Как вдруг Ску выступил вперёд, закрывая собой «мужа». - Вы правы, - стараясь говорить спокойным голосом, начал он. – Занзас ни в чем не виноват, это все я! Я заколдовала вашего брата, навела на него любовные чары и хотела подчинить себе. Но вы меня раскусили… - Ты чего, мусор? - Молчи! - И обращаясь в мормонам, твёрдо заявил. – Знаю, по закону я должна пройти очищение кровью, но я беременная, и клянусь, это дитя Занзаса. Ребёнок невинен. Дайте мне родить, а уже затем можете предать суду. Скуалло замолчал, кусая губы. Старейшины засовещались, громко переговариваясь и толкая друг друга локтями. Придя к решению, сделали знак варийцам немного разойтись в стороны. - Мы вынесли решение. Ты, Занзас Дункан, оправдан, хотя и на основании слов твоей нечестивой жены. Поэтому мы разрешаем тебе остаться в общине и пройдя обряды храма сделаться нашим истинным братом. Анжела Дункан, ты хорошо знаешь наши обычаи и закон, не позволяющий убивать женщин в положении. Поэтому ты проведёшь эти месяцы в покаянии и изоляции от членов нашей общины, дабы не развращать наших чистых детей. Скуалло довольно вскинул светлые брови, покорно приподняв юбки, направился обратно. Вскоре вернулся и Занзас. Бросив сумку в угол, глухо спросил, что значит «очищение кровью». - Мне перережут глотку, - словно говоря о второстепенных мелочах, спокойно пояснил мусор, разбирая постель. И добавил, - не бесись, до срока ещё долгих восемь месяцев, что-нибудь придумаем. Ночью, лёжа рядом с «мужем», пользуясь темнотой, позволил нескольким слезам отчаянья упасть на подушку. Утром его ждало сразу несколько неприятных сюрпризов. - Есть будешь только из этой тарелки, - Кэтлин бросила на стол старую, эмалированную миску, - и не за общим столом, а у себя в комнате. К скотине даже близко не подходи, кто знает, наведёшь ещё на неё порчу. За ворота ни шагу, наш дом и так уже обходят стороной добропорядочные люди, а соседки боятся за маленьких детей. Бриджет, улыбнулась через силу, накладывая в чашку молочную кашу, и подавая немного хлеба. Лиззи налила в стакан молоко. - Пей здесь, - приказала Кэтлин. Ску послушно исполнил все указания. Занзас ушёл со старейшинами на пять дней в храм, а значит, ему придётся в одиночку справляться со злобными фуриями. Их пристальное внимание уже чувствовалось во всем: выходя из комнаты, обнаружил висящий на косяке двери амулет, видимо, отгоняющий злых сил. Вырезанный из кожи чёрного телёнка с воткнутыми в него тремя иглами. Пёстрые домотканые коврики на половицах, по которым Ску ходил, оказались свёрнуты и убраны в кладовую. Бриджет теперь мыла полы на втором этаже по два раза на дню. Даже ключ от комнаты отобрали, поручив Кэтлин, а может, она сама того захотела - запирать за Скуалло дверь, если ему нужно было выйти в туалет или на кухню. Из всех развлечений оставалось лишь смотреть в окно, но даже это невинное занятие вскоре начало приносить боль. Предупреждённые члены общины делали все, чтобы не задерживаться на улице, возле дома Реджинальда. Указывая пальцами на окно, объясняли, де, там живёт ведьма. Если мимо проезжала повозка или выгоняли коров, то всё делалось в страшной спешке. Иные недоумевали, почему пророк медлит. Лиззи и Бриджет было запрещено обсуждать с подругами дела дома, поэтому, выгоняя коров на пастбище, они таинственно молчали в ответ на сочувствующие вздохи. И только Кэтлин чувствовала себя на вершине блаженства. Реджи проводил много временим в храмовом доме, где вместе с избранными членами общины наставлял брата в учении предков. Приходя домой вечером, торопливо съедал плотный ужин, затем, сверяясь с графиком, шёл в спальню к одной из трёх жён. Вынужденное безделье угнетало Скуалло даже больше, чем если бы Акулу заставили скрести полы или стирать белье. На второй день заключения нацарапал на стене распятие и опустившись на колени, принялся подолгу молиться. Беременность почти не беспокоила, видимо, искусственный орган пока справлялся с задачей. Ещё будучи в городе, Ску вдруг начал замечать, что и больные лёгкие, словно получив чудесное лекарство, вдруг перестали мучить его грудь кашлем. «Мой организм перестраивается, давая силы плоду! Если верить врачам, то ещё с прошлого века пошло поверье, будто бы туберкулёз частенько вылечивался именно беременностью. Может, это мой случай? Было бы забавно!» Ровно через пять дней, утром, Занзас вернулся. Довольный жизнью и в приподнятом настроении, облапив и чмокнув Акулу в щёчку, как-бы между прочим сообщил, что вчера стал мормоном и членом их Церкви. Ску сорвался. Целый час он орал, понося «мужа» последними словами, вынув из-под одежды нательный крест, заставлял мужа целовать его и каяться, кричал, что, как кардинал, может отпустить грех отступничества, только бы Занзаса искренне раскаялся. И добился таки своего! Довёл брюнета до неконтролируемого бешенства. - Да я плюю на твой крест! - закричал громко Занзас, отвешивая Скуалло очередную оплеуху, потом ещё одну и, видя как мусор покорно принимает побои, разозлился окончательно. Сорвав с шеи Скуалло распятие, вышвырнул его в окно. Маленькая вещица на тонкой цепочке, сверкнув, упала аккурат в коровью лепёшку. Проехавшая некстати повозка, ободом колеса вдавила его до самой земли. Скуалло на мгновение застыл, не в силах поверить произошедшему. Но уже в следующую секунду, разбив локтями стекло, спрыгнул вниз. Второй этаж находился довольно высоко над землёй, но, не думая о приземлении, альбинос, как одержимый, ринулся за своим сокровищем. И откуда сила появилась? Осколки дождём усеяли весь двор. Реджи подъезжал к коровнику, когда увидел нечто, вылетевшее из окна, резко натянул поводья, грозя сломать лошадям шеи. Узнавая, недоуменно спросил: - Сестра Анжела? Скуалло ползал по четвереньках, измазавшись в коровьем навозе, искал поруганную святыню. Найдя, не колеблясь, расцеловал и одел на шею, только тогда заметил что одна нога, сломана. Сейчас Скуалло действительно напоминал самую настоящую ведьму. Грязный, в разорванном платье, прихрамывающий, он поднялся и, опираясь о стену дома, попробовал идти. Реджи проводил его изумлённым взглядом. На крыльца одиноко стояла Кэтлин. Сложив руки на груди, не посторонилась, словно не разрешая жене брата войти в дом. Скуалло понял молчаливое согласие хозяев. Усмехнувшись, сел у порога, дожидаясь, когда те решат, что делать дальше. Нога сильно болела, ему требовалось наложить гипсовую повязку или хотя бы шину. - Как ребёнок, с ним ничего не случилось? - единственное, о чем его спросили спустя несколько минут Не остывший от ссоры Занзас, посовещавшись с братом и его женой, взял Ску на руки и отнёс в стоящий неподалёку сарай. Уложив на сено, задрал подол и осмотрел конечность. - Хуево, мусор. С твоим фанатизмом до родов ты точно не доживёшь. Кэтлин вот-вот устроит брату скандал, думаю, тебе придётся здесь переждать некоторое время. Ладно, не гоношись, я принесу тебе пожрать. Скуалло схватил его за руку. - Занзас, умоляю, раскайся. Не играй с верой. Иначе… я не смогу тебя любить! - Хватит! – в ответ заорал Занзас. – Но почему, мусор, с тобой всегда так сложно? Почему ты не можешь просто понять меня? Почему?! Знаешь, а я тоже считаю, что ты меня приворожил, вполне возможно ты не врал, падла! Почему я не могу чувствовать с женщиной того, что с тобой?! Это наваждение, мусор, ты, прикрываясь крестом, на самом деле пособник дьявола, я уверен! - Не смей! - Скуалло вскочил, сжав кулаки. Но тотчас со стоном упал. Брюнет высился против него, набычившись, и уперев руки в бока. - Ну, давай, мусор! Ненадолго тебя хватило! Ударь меня. Что, кишка тонка, а ещё хотел выносить будущее Вонголы, слабак! Давай выясним, наконец. Кто сильнее: ты и твой распятый Бог, или золотой ангел и я! Или, – вдруг, сказал совсем другим голосом тихим, так несвойственно проникновенным, - или только ты и я, и больше никого. Решай, Акула! Уходя, запер ворота на наружный, железный засов. Ску остался один, осмотрев больную ногу, разорвал подол и пристроив найденный черенок от лопаты, крепко прибинтовал его. Боль немного отпустило. Теперь он не видел смысла в маскировке, знал - мормоны в любой момент могут поджечь строение, списав это на волю духов. Тем более и сена здесь предостаточно. Какой жалкий конец для мирского кардинала! Хотя вполне закономерный. Священник, добровольно бросивший свои обязанности, паству, наплевавший на доверие папы и Святую Церковь, отступник и развратник, окружённый еретиками, даже умереть не сможет достойно. - Занзас! Сердце горестно заныло. Занзасу нужна власть босса, победа над японцем, восстановление Вонголы. Жаль, но во этом грандиозном плане, Скуалло отведена роль бабы с наследником в брюхе. О какой гордости вообще можно говорить, если он опустился до самого дна унижения, согласился на подобную операцию? Поверил в искренность слов Занзаса, решил, будто бы сможет начать все сначала. Глупая Акула, ты сам во всем виноват! Придя к неутешительному выводу о собственном промахе, Скуалло вздохнул и отогнал пораженческие мысли. Ковыляя на одной ноге, исследовал сарай. У дверей нашёл бочку, полную дождевой воды, видимо натёкшую из-под крыши. Умывшись и отчистив одежду, осмотрел крепкие стены сарая, сложенные из бруса, везде, где хватало взгляда, громоздились тюки с сеном. - Ладно, как сбежать, решу завтра, а сейчас высплюсь, - решил, устраивая себе подобие гнезда из сухой травы. Был уже вечер, судя по тому, как в щели проникали лучи бледно-розового закатного солнца. Весь день Ску провёл в одиночестве, большей частью лёжа, иногда полусидя, уставившись в потолочные деревянные балки. Скрипнули дверные петли и послышался звук отодвигаемого засова. Скуалло решил, что это Бриджет с ужином, но к его удивлению показалась гордая Кэтлин. И с пустыми руками. - Сестра Анжела. Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, - не колеблясь, соврал Ску. - Завтра придёт одна женщина. Повитуха. Мы должны быть уверенны в том, действительно ли ты, как говоришь «в положении». Таким особам нельзя верить на слово. Женщина прошлась по сараю, чертя мелом какие-то значки на стенах, видимо, боясь колдовства. Закончив с этим делом, пояснила: - Занзаса ты больше не увидишь, он стал членом нашей общины. Сегодня был совершён обряд «запечатления брака», и наш брат взял себе в жены сразу трёх добродетельных девушек, вполне пригодных для рождения детей. Поэтому твой ребёнок уже не так важен. - Какая неожиданность! Козел нашёл капусту! - едко закончил фразу за Кэтлин Скуалло, та удивлённо взглянула на неверную. - Ты не рада? Твой муж выбрал единственно правильный путь, решил жить по нашим законам, а ты даже сейчас готова оскорблять его? - Он мне не муж, я с ним просто трахаюсь. Довольный произведённым эффектом, Скуалло откинулся на сено, разглядывая наливающуюся румянцем смущённую женщину. Даже если завтра будет последний день его жизни, Ску не забудет произведённого эффекта. - Тогда вы… - Любовники, или, как у вас говорят, - блудники. Женщина, о которой предупредила Кэтлин, оказалась низкой, скрюченной старухой. Лет эдак под восемьдесят. Не входя в сарай, сделала несколько поклонов порогу, потом взяла с подноса щепотку соли и, бормоча заклинания, бросила перед собой. Стоящие сзади Реджи и женщины, понимающе переглядывались. Старуха приблизилась, глядя сверху вниз на лежащего Скуалло. - Здравствуй, неверная. Меня зовут сестра Матильда, и я хочу услышать твоего ребёнка. Ску презрительно отвернулся. Повитуха повторила просьбу, но и тогда Акула не отреагировал. Замкнулся, подтянув здоровую ногу, закрываясь руками, оберегая живот. Его жест был замечен, пришедшая хитро улыбнулась. - Боишься? Не надо, я всего лишь хочу быть уверенной… - Пошла на хуй, ведьма! - С отчаяньем в голосе выкрикнул Ску. - К черту проверки! Высохшая, больше похожая на куриную лапу, рука сцапала Акулу за запястье. Закрыв глаза, старуха начала считать пульс, а когда отпустила, на лице уже не было даже зловещей улыбки, скорее гримаса панического ужаса. - Этот ребёнок - дух разрушения! Ты носишь в себе адское отродье, способное погубить наш мир. Ибо сам Люцифер воплотится в нём! Ску закричал, отталкивая от себя старуху. - Думай, что говоришь, старая карга! Мой сын - обычное дитя! - Он - проклятое семя, - как можно твёрже повторила бабка, и все её тело затряслось. Мышцы, враз сведённые судорогой, задёргались, рот искривился, на губах выступила пена. - Проклятое клеймо, Девятая Печать, – голос, который мог напугать любого, настолько он был отвратителен, разлетелся по всему двору, и за его пределы. Реджинальд, первым сообразив, что надо делать, вбежал в сарай, бросаясь к бабке. Повитуха, корчась, каталась по полу, аккуратный чепчик и широкое юбки метались в воздух, крича и воя по-звериному, знахарка билась головой о половые доски, хрипло выкрикивая: - Дьявол, Дьявол. О-ла-ла, сам батюшка Люцифер! Заслышав её вопли, женщины в испуге бросились врассыпную. Брат Занзаса, перепрыгнув через беснующеюся старую женщину, подбежал к Скуалло, закинув его левую руку себе на шею, поволок к выходу. На задний двор. Испуганно оглядываясь, принялся спешно седлать одну из лошадей. - Скачи к станции. Поезд в пять, ты должна успеть. Кобылу брось, она найдёт дорогу домой. Спеши, Анжела, после того, что приключилось с матушкой Матильдой, тебе нельзя здесь оставаться. Затянув подпругу, Реджи схватив опешившего Скуалло, забросил его в седло. Дал в руки повод. - Ставь здоровую ногу в стремя! Из сарая все ещё слышались завывания сумасшедшей Матильды. Ску решился, хотя никогда не ездил на лошади, и все же с помощью Реджинальда шагом тронулся с места. На улице уже показалась первые мормоны, привлечённые криками. - Пошла! - закричал Реджи, огрев широкий круп кобылы длинной хворостиной. Гнедая животина сделала резкий скачок вперёд, и, перейдя в лёгкую рысь, потрусила, к открытым воротам. Схватившись за гриву, Скуалло почти упал на шею лошади, не зная, как можно держаться на столь шатком основании. Всю дорогу его мотало из стороны в сторону, отъехав всего пару сотен метров, начал заваливаться на бок. Лошадь быстро распознав неопытного наездника, перешла на шаг и как бы Ску не дёргал повод, только хвостом отмахивалась. Они миновали окраину посёлка и выехали на широкую дорогу меж полей. Здесь кобыла решила немного перекусить, не обращая внимание на человека, выбрала склон с травой посочнее и пошла в его направлении. Поняв и приняв собственную неподготовленность к подобному способу передвижения, Ску уже хотел слезть и идти пешком, как по дороге раздался стук копыт. Через минуту его догнал запыхавшийся Реджи. - Можешь возвращаться. Матильда умерла. Никто ничего не узнает. Скуалло подозрительно взглянул в блестевшие возбуждением глаза мормона. - А то, что она сказала, ты ведь ей не поверил?! Реджи молча вынул из рук Скуалло ненужный повод и, подтолкнув коленями свою лошадь, заставил и коня Акулы идти рядом. - Конечно, не поверил, матушка Матильда давно была не в себе! Голос звучал фальшиво, брат не умел скрывать свои мысли. Держась за луку седла, и покачиваясь в такт шагающей лошади, Ску погрузился в раздумья. Занятый невесёлыми мыслями, не заметил, как подъехал к задней калитке. Во дворе предсказуемо толпились мормоны, собранные со всей общины. Завидев подъехавших, они закричали, указывая на Скуалло пальцами. Несколько человек бросились к нему и стащили с лошади. - Очищение, очищение! - ревела толпа. Скуалло вбросили в круг разъярённых мужчин. Многие из них были вооружены. Толпа напирала, задние непременно хотели посмотреть на то, что творилось впереди. Мимо возбуждённых фермеров протолкались несколько старейшин, в руках одного из них был ритуальный нож. Лидеры общины призвали собрание к спокойствию и молчанию. Плотные ряды вдруг разомкнулись и в образовавшемся коридоре показалась не умершая сестра Матильда, переодетая в платье с чужого плеча. Степенно приблизилась к сидевшему на земле Скуалло, тыча в него пальцем, резко закричала: - Люцифер, Люцифер внутри него. Злой дух нашёл себе подходящее тело. Толпа снова заволновалась, люди стали выкрикивать оскорбления и поношения проклятому существу. Некоторые особо рьяные принялись собирать под ногами куски засохшей глины, кидая их в Скуалло. Капитан, согнувшись, прикрывал живот, опустив голову. На выкрики толпы не реагировал, ему все стало предельно ясно. Во время изнасилования обитатель подземелья Вонголы вошёл в него целиком, не имея физического тела, на время позаимствовал образ Занзаса, единственный, которому Ску не смог противостоять. Но дух попал в ловушку, случайно, сразу после произошедшего он оказался вблизи многих святынь и замер, оставаясь в спящем состоянии. Видно, Тимотео перед смертью открыл Занзасу тайну "Пламени Посмертной воли", а тот захотел вернуть себе могущество. Притворился, что любит, а Акула повёлся на его заверения. Бросил все и пошёл за лукавым. Ску поднял голову и вдруг ощутил, как больно бьют летящие в него камни и земля. Надо было что-то решать. Умереть? Здесь и сейчас? Убив в себе и ребёнка с печатью демона, или выжить, принеся в мир неотвратимое зло. «А что есть у тебя, кроме белой тупой башки?» Ничего! Так чего он боится? Ирония, жестокая насмешка над всей его жизнью, настолько сильная, что захотелось смеяться. Теперь, когда у Скуалло появилась родная, по-настоящему родная душа, он думает о том, как её уничтожить? Он переживает? За что? За мир, за человечество? Как бы не так! И решил. Пусть его сын имеет душу демона, пусть он действительно дитя тьмы, и даже Антихрист, но, в тоже время, он единственный сынок Акулы, близкий и родной человечек. Тот, кто будет его, Скуалло, любить, и, через двадцать с лишком лет, от гибели отца, брата и сестры, у Скуалло вновь появится семья. Настоящая. Только его! - Врай, а ну заткнулись, ублюдки! Услышав громоподобный крик, мормоны откатились на несколько шагов назад, испуганно тесня задние ряды. Скуалло в горячке вырвал нож из рук испуганного старейшины. Клинок был довольно длинен. Не раздумывая, с разворота ударил им мужчину в сердце, в мгновение оборвав его жизнь. Хлынувшая кровь пролилась на землю. - Очищение! - захохотал Ску, и облик его преобразился. Черты заострились. Хищный оскал сверкнул белоснежными острыми клыками. Подставив руку под струю льющейся крови, набрав целую горсть, размазал по своему лицу. Люди пребывали в шоке и не могли даже двинуться. Наклонившись над упавшим телом, Ску вцепился в края раны и с треском разорвал грудь старейшины, запустив кисть внутрь, нащупал пронзённое сердце. Вырвал, показывая всем. Оно ещё сокращалось, выталкивая последнюю кровь из желудочков. Ску поднеся его ко рту, хохоча, надкусил. Только тогда люди почувствовали, как дрожат их колени, и они побежали, спасаясь от ужаса, задевая и топча упавших собратьев. Бежали женщины, высоко задрав юбки. Дети, с плачем и криками. Мормоны, обезумев от ужаса, ломились в двери ближайших домов. Скуалло хохотал, с головы до ног пламенея энергией "Посмертной воли", мощь демона захватила его целиком. Те, кто замешкался, упали замертво сражённые магическим пламенем. Реджи бежал в общей толпе, панический страх гнал его как можно дальше от одержимой дьяволом Анжелы. Мужчина слышал, как сзади вскрикивали братья, видимо, неведомая сила смерти настигала их, и это заставляло бежать ещё быстрее. Основная масса поселян, не сговариваясь, искала спасения в храме, заперев ставнями все окна и наложив засовы на дверь. Дрожащие люди сидели на полу, на скамьях и ждали. Кто-то даже попробовал пропеть псалом, но слова сами-собой замерли, когда, повинуясь страшному удару, дверь сорвалась с петель и влетела в помещение храма. На пороге стоял отвратительный демон. Исчадие ада поднесло уродливую лапу к груди и, сорвав с себя крест, сделало шаг вперёд.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
как же все закрутилось. Искренне надеюсь, что со Скуало все будет в порядке. Надеюсь, что Занзас не женился ни на каких девушках и что он поможет Акуле.
Ну блин, я не понимаю Занзаса, какого он завел себе ещё 3-х жён и вообще бедненький Скуало, мне его так жалко.Надеюсь, что с ним всё будет в порядке. А за проду спасибо. Надеюсь следующая глава не заставит себя ждать.
А где же в это время был Занзас?!
Я снова повторятсь-это же просто бомба.
Я ждала продолжения с марта.но на такой расклад и не надеялась.
Поворот сюжета впечатляет, заставляя остановиться и осмыслить прочитанное.
Занзасу нельзя было верить изначально-предав однажды, он должен был предать бесконечное число раз.
Бедный Скуало, получив шанс на спасение.Суперби променял его на мудака «бывшего мужа»,окончательно погиб душой.
Мне ж теперь не заснуть-я буду вечно думать о продолжении.
Надеюсь, с Капитаном будет все хорошо,он сохранит своего ребенка и вернет человеческий вид.
Пожалуйста,не затягивайте с продолжением?
Бло...что за хрень. Занзас спятил на почве веры, у Ску поехала крыша на почве семьи. Тимотеш вовсе сдох, а мелкий мусор стал едва ли ну властителем мира!!! Куда катится мир?! *рукалицо* почему этот фик так интересен и страшен в своей интропретации?! Бло...дурдом который я буду читать до победного шага...
>**_Ned_**
>Бло...что за хрень. Занзас спятил на почве веры, у Ску поехала крыша на почве семьи. Тимотеш вовсе сдох, а мелкий мусор стал едва ли ну властителем мира!!! Куда катится мир?! *рукалицо* почему этот фик так интересен и страшен в своей интропретации?! Бло...дурдом который я буду читать до победного шага...
>

а ведь я с вами полностью согласна ._.
Что-то Ску совсем себя потерял, в начале - гордый, красивый, сильный и умелый капитан Варии , превратился в ярого набожника и праведника, а, теперь, и вовсе в демона. T_T Занзас тоже не в лучшую сторону поменялся. Удручающе! Эх, скучаю по их былым временам!!! Надеюсь, что все обойдется, и Ску с Занзасом всетаки будут вместе, влюбленные друг в друга до безумия!
P.S. Надеюсь Занзас блефовал насчет принятия веры и лабуды про 3х жен, и он уже придумал хитрый план, как спасти свою акулу!(ну, мне бы этого очень хотелось =_=')
Автор, Вы молодец! Ждем с нетерпением продолжения захватывающей истории!(прям как блокбастер ^-^)
Говоря цитатой одного очень-очень умного человека "И тут я понял, что меня накрыло". Такая интрига! Ну такая интрига! Все начиналось так, с позволения сказать, невинно, и дошло до такого сумасшедшего поворота как полная демонизация одного и троеженство второго.
XS - мой любимый пейринг, прочитала про эту парочку тьму разных фанфиков, но такого не встречала. Даже близко ничего похожего не было.
Еще ни в одном фанфике я не начинала тихо ненавидеть Занзаса, что бы он не делал. Это ведь Занзас, ему можно, но тут он прямо... ух. Так и хочется назвать его парочкой слов, которые нельзя произносить в церкви, но я воздержусь, ибо Ску меня покарает. Вот то этот красноглазый делал, когда того, кому он буквально клялся в вечной любви, забрасывали камнями? Исполнял супружеский долг? Рррррр... А вот Акулу жалко, по настоящему жалко, хоть он и страшенный интриган. Надеюсь все у них в итоге будет хорошо.
Когда дочитала последние строчки поняла вдруг, что меня слегка трясет. Хотелось заорать на всю квартиру "ну как это, где следующая часть, как это ее нет!".
Скорее продолжайте, пока кто-то столь же впечатлительный не загнулся на почве ожидания продолжения.
>**Geldatar**
>Говоря цитатой одного очень-очень умного человека "И тут я понял, что меня накрыло". Такая интрига! Ну такая интрига! Все начиналось так, с позволения сказать, невинно, и дошло до такого сумасшедшего поворота как полная демонизация одного и троеженство второго.
>XS - мой любимый пейринг, прочитала про эту парочку тьму разных фанфиков, но такого не встречала. Даже близко ничего похожего не было.
>Еще ни в одном фанфике я не начинала тихо ненавидеть Занзаса, что бы он не делал. Это ведь Занзас, ему можно, но тут он прямо... ух. Так и хочется назвать его парочкой слов, которые нельзя произносить в церкви, но я воздержусь, ибо Ску меня покарает. Вот то этот красноглазый делал, когда того, кому он буквально клялся в вечной любви, забрасывали камнями? Исполнял супружеский долг? Рррррр... А вот Акулу жалко, по настоящему жалко, хоть он и страшенный интриган. Надеюсь все у них в итоге будет хорошо.
>Когда дочитала последние строчки поняла вдруг, что меня слегка трясет. Хотелось заорать на всю квартиру "ну как это, где следующая часть, как это ее нет!".
>Скорее продолжайте, пока кто-то столь же впечатлительный не загнулся на почве ожидания продолжения.

Эх, как я Вас понимаю ! ! !
>**Горбатого могила ...**
>Эх, как я Вас понимаю ! ! !

да, это ОЧЕНЬ эпично.