Антропофаг

Жрец приоткрыл дверцу. У задней калитки храма стоял какой-то незнакомец, еще совсем молодой, дождь совершенно вымочил его длинные темные кудри. Черный капюшон короткого плаща съехал на затылок. На жреца без страха взирали серо-зеленые глаза. -Чего тебе надо? – бесцеремонно спросил жрец пришельца. -Я хочу предложить себя великому Антропофагу, - прозвучал уверенный голос молодого человека. -А с чего это ты решил, что сгодишься нашему богу? – насмешливо спросил жрец. Он внимательно присмотрелся к парню. Безумец какой-то… Лучше позвать охрану, чтобы выпроводили его взашей. А может он и сам справится? Жрец попытался ухватить парня за капюшон, чтобы развернуть и вытолкать подальше, но парень вывернул его руку и неожиданно прижал нож к горлу жреца. -Проведи меня к своему богу, священник, - яростно сказал он. Испуганный мужчина уже был готов закричать, как вдруг они оба услышали голос, который словно исходил от стен. «Какой интересный человек. Иди сюда…» -Но, господин мой, - робко возразил жрец, - вдруг он причинит вам зло? «Глупый мой раб, разве я не бог твой? Он ничего не сделает мне. Посмотри в его глаза. Этот мальчик пришел сюда, чтобы умереть. Эта отчаянная храбрость напасть на моего служителя. Иди сюда, мальчик. Никто не помешает тебе войти в мои покои». Парень отпустил жреца, презрительно отбросил в пыль нож, а потом последовал на голос. Видимо, повеление бога слышали не только они оба, потому что все прислужники, что встречались на их пути, не смели даже глаз поднять на странного гостя. «Сюда… Иди сюда», - голос продолжал направлять незнакомца. Перед человеком раскрылись огромные тяжелые двери, покрытые древней позолотой. Внутри на огромном каменном троне восседало нечто, покрытое пепельной шерстью, с длинными ветвистыми рогами и лунными глазами. Длинные когти на непомерно вытянутых лапах были с локоть длиной. Он мягко наклонил голову. Такой плавности движений было трудно ожидать при таких размерах. Парень прикинул, должно быть, рост бога был не меньше трех-четырех длин самого парня. В зале было пусто, лишь в центре стоял белый каменный алтарь для жертвоприношения. -Я пришел к тебе из-за беловолосого мужчины, которого принесли тебе в жертву. Бог хищно наклонился, всматриваясь в глаза парня. -Беловолосый с глазами цвета золотистых орешников. Он был великолепен. Кем же тебе приходился этот мужчина? -Я любил его, - чуть с вызовом сказал парень. -Но ведь ты пришел не отомстить, не так ли? – чуть усмехнулся бог, потерев подбородок. -Нет, - кудрявый чуть опустил глаза, - его вырвали из моих объятий, а меня оглушили и вернули в родительский дом. Я сбежал из-под замка прошлой ночью, для этого мне пришлось убить своих родителей. Верни мне его! – чуть повысив голос твердо сказал парень. Бог задумчиво качнул рогами. -Сожалею, но я сродни времени, и как оно, я не умею возвращать. Однако, я могу поглотить и тебя тоже. Согласен ли ты последовать за своим возлюбленным в смерть? Парень едва заметно кивнул, нервно облизывая губы. -Громче! – потребовал бог. -Да, великий Антропофаг! Поглоти меня! – кудрявый скинул короткий плащ на пол и, оставшись в промокшей от дождя тунике, приблизился к основанию трона. Бог поднялся с трона. -Какое твое последнее желание, человек? -Я хотел бы… - парень замялся, - я хотел бы, чтобы он обнял меня в последний раз, смог бы ты сделать это? -Да, - бог кивнул, скрестил руки на груди и опустил голову. Вся его фигура как-то съежилась, обретая человеческую форму в огненном столпе света. Навстречу к человеку сделал шаг мужчина. Кудрявый не мог отвести взгляда, не мог и заговорить. Дыхание превратилось во всхлип. Да… Таким он его и запомнил… Белые волосы разметались по плечам, белая набедренная повязка, босые ноги, жесткие и жилистые. Им пришлось много ходить за эту жизнь. С каким трепетом он, такой молодой и неопытный, выцеловывал эти ноги… Парень обошел мужчину кругом. А вот шрам от клейма, знак рабства. На могучих спине и плечах старые шрамы от наказаний кнутом. Легкая седая щетина как иней на траве зимним утром. Такой прекрасный, подступающая старость пощадила твою силу и мудрость. Ты был когда-то моим учителем, все, что я знаю, я получил от тебя. И однажды утром я понял, что хочу получить больше… Мужчина терпеливо позволял себя рассматривать, чуть улыбаясь ртом и как-то глазами, как умел только он. Его первые хозяева назвали его в честь полководца. Прекрасное имя для того, кто завоевал мое сердце… -Ганнибал… - прошептал кудрявый. -Иди сюда, мой бедный мальчик, прости, что исчез из твоей жизни… Я и не мог представить, что все закончится так, - беловолосый привлек к себе парня, пропуская густые кудри меж пальцев. -Я так много еще не сказал тебе, - с жаром начал тот, - так много… Но сейчас даже не могу представить, что должен говорить… -Потому что на самом деле нет ничего недосказанного, мой милый, - бархатистый голос, казалось, разливался внутри теплым медом, - мы всегда были одним целым. -Мы всегда были одним целым… - повторил парень задумчиво, - а теперь… Я остался один, от меня будто оторвали половину тела и заставляют жить с тем, что осталось. -Ты всегда был горяч, - в голосе не звучало осуждения, крепкие руки прижали к себе молодое тело, - но я всегда любил тебя. До последней минуты моей жизни. -Я знаю… - горячие слезы брызнули из глаз кудрявого, он плакал, уткнувшись в обнаженное плечо Ганнибала. Беловолосый взял его лицо в свои руки и провел языком вдоль дорожки слез. -Прекрасные как и их обладатель, - заметил он, осторожно приникая к губам. Кудрявый отчаянно ответил на поцелуй, касаясь руками крепкого тела всюду, куда мог дотянуться. Беловолосый провел пальцами по пояснице молодого, а потом спустил руку ниже и слегка сжал. Раскрасневшись, кудрявый оторвался от его губ и испуганно пролепетал: -А как же Антропофаг? Это же богохульство… -Ты стал бояться гнева богов? – усмехнулся Ганнибал, чуть отстраняясь, чтобы стянуть через голову парня тунику. -Нет… Нет… - пробормотал ошалевший от прикосновений, парень. Он безропотно позволил уложить себя на алтарь и, кусая губы, протянул руки к последовавшему за ним беловолосому. Его набедренная повязка также оказалась в ворохе одежды на полу. -Здесь всегда занимались лишь смертью, проливалась кровь… - заметил он, вложив свои пальцы в рот кудрявого, внимательно следя, как тот облизал их, щедро смачивая, как протянулась тонкая ниточка слюны, когда он извлек пальцы. -Это похоже на твои лекции, - усмехнувшись, заметил парень. -Я ведь твой учитель, - чуть заметно улыбнулся Ганнибал, согнув ноги парня в коленях, чтобы удобнее было добраться до вожделенной плоти, один за одним погрузил пальцы внутрь. -А теперь здесь мы, займемся любовью… - также невозмутимо продолжил Ганнибал, входя в анус. Сфинктер напрягся, замедляя ход, но беловолосый вновь поцеловал молодого любовника, и мышцы расслабились. Кудрявый застонал. Учитель начал неспешные движения, пока парень не простонал: -Да быстрее, хватит меня щадить, не рассыплюсь… Входя глубже, беловолосый жадно приник к губам кудрявого, кусая их, резко ускоряясь. -О боги, да… - простонал молодой. -Ты убил своих родителей, чтобы найти меня, это правда? -Да… - выстанывал парень, - когда мы сбежали… Они послали за нами погоню, разослали наши описания всем стражникам, они дошли даже до городского префекта… Мы были обречены… -Я ценил каждое мгновение вместе, мой милый мальчик… - прошептал Ганнибал, втрахиваясь в упругую горячую плоть. -Когда они ворвались в наше укрытие и оглушили меня, я не знал, куда тебя уволокли, когда я пришел в себя, мне соврали… - кудрявый застонал, - сказал, что тебя наказали и держат вместе с остальными рабами до выздоровления, они хотели женить меня, чтобы я забыл о тебе.… Но когда одна старая рабыня рассказала мне правду, я украл кинжал и в ту же ночь пришел в спальню отца, он был там с одной из рабынь… -А что потом? -Я наносил удары, один за другим. Отец проснулся и пытался меня остановить, но вскоре упал. Рабыню я тоже ударил, чтобы она не позвала на помощь. В спальне матери я нашел ее спящей в объятьях молодого эфиопа. Они разлучили нас не за то, что мы были вместе, а за то, что любили друг друга… - с горечью произнес кудрявый. Беловолосый некоторое время молчал, что-то обдумывая, молодой следил за его лицом. Наконец бывший раб произнес. -Я заберу тебя с собой. -Я бы и не ушел без тебя, - улыбнулся парень, даря еще один поцелуй. Ганнибал ускорил движения, кудрявый принялся дрочить в такт резким толчкам. Беловолосый вошел до предела и кончил. Вслед за ним последовал и молодой. Кудрявый почувствовал резко нахлынувшую усталость и улегся головой на колени севшего раба, бесцеремонно размазывая по алтарю сперму, излившуюся ему на живот, стекавшую по его бедрам. С наслаждением вдыхая запах, напоминающий летний сладкий аромат зрелых фруктов, кудрявый посмотрел прямо в глаза беловолосого, ощущая затылком опавший член. -Теперь ты заберешь меня? -Да, - кивнул Ганнибал, - засыпай, ты не почувствуешь боли… -Хорошо, - кудрявый расслабился и прикрыл глаза, уткнувшись лицом в живот, где волоски паха чуть щекотали щеку, обнажая напряженную шею с пульсирующей жилой. Беловолосый склонился над ним так, как обычный мужчина его возраста уже не смог бы. Его движения казались такими спокойными и даже ленивыми, что никто бы не смог ожидать то, что предстанет перед глазами. По горлу долго проходили глотательные движения, а когда он вновь поднял голову, то багровым глазам показалось разорванное нечеловечески острыми зубами горло. Кожа подернулась рябью как вода в пруду, трансформируясь в божественное тело. Антропофаг склонил голову над беззащитной фигуркой, поглощая ее, чтобы не пропустить даже самую маленькую косточку. Никто не смог бы сказать сколько времени прошло, минута или час, или день, но когда двери снова открылись, и на пороге появился робкий жрец, бог задумчиво сидел спиной к двери. -Господин мой, прости, что нарушил твой покой, но я хотел узнать, не нужно ли тебе чего-нибудь… Словно не слыша его, Антропофаг задумчиво заговорил. И голос его звучал глухо, словно сдерживая рыдания. -Несколько тысяч лет люди приносят мне жертвы, я ел дикарей и варваров, поглощал царей и цариц, префектов, прокураторов, патрициев, рабов и воинов, образованных и глупцов, святых и грешников, молодых и старых… Я живу так долго, что первые люди, кого я сожрал, даже и не знали слова «Рим», я живу так долго, что даже прародители Капитолийской волчицы еще не появились на свет. Я могу принять облик любого из тех, кого поглотил, в моей галерее миллионы душ, я могу извлечь любую из них, воспользоваться ее памятью. Но ни одна из них не принесла мне такого дара, как эти две… И теперь я не могу успокоиться, я чувствую, что мог узнать больше, но теперь уже не узнаю… Со смертью они изменились, и уже не могут дать мне то, что могли бы дать живые… Потому что теперь они одно целое… И прекраснее этого ничего не могу вообразить даже я… - Антропофаг повернулся к жрецу, его лицо не было мордой зверя, оно было словно сплавлено из двух других, так органично переходящих одно в другое, что никто бы не заметил границы. -Пошел вон, - пренебрежительно проговорил Антропофаг голосом, соединяющим в себе два, а когда дверь за жрецом захлопнулась, снова погрузился в раздумье.