Случайность одного дня +215

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Виктор Никифоров, Юри Кацуки, Юрий Плисецкий
Пэйринг:
Бакаюри, Виктор
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Психология, Hurt/comfort, AU, Любовь/Ненависть
Размер:
Миди, 24 страницы, 5 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Интересное виденье персонажей!» от Белый Этик
Описание:
Юри Кацуки, добившийся успеха, но находящийся сейчас в бедственном положении, и Юрий Плисецкий, которому это нафиг не сдалось, но только он оказался рядом.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я заглянула вперед событий аниме, и домыслила возможный исход для персонажей из их характеров. Читайте, понравится или нет - на ваш суд :)

Вкус шоколадного какао

14 ноября 2016, 12:08
      — Юра! — окликнула фигуриста Мила. — Ты опять собираешься идти обедать с этим японцем?
      — Тебя это каким образом касается, Мила?
      — Юрочка, — обиженно протянула девушка, — нам без тебя скучно! Зачем ты с ним возишься?
      Плисецкий изучающе поглядел на вопросительное лицо фигуристки. «Не обиделась, придуривается».
      — Потому что здесь у него нет других знакомых, — соврал Юра.

      Да, надо признать, Плисецкий уже сам хотел проводить больше времени с большеглазым японцем. Хотя признавать это было не очень-то приятно, но компания спокойного и ранимого японца нравилась ему куда больше, нежели общение со сплетницей-болтушкой Милой, вечно ноющим по бывшей девушке Георгием, и взрывным, сыплющим замечания, Яковым.

      Возможно, просто никто не посвящал ему столько своего времени, как Юри Кацуки. Да, ребята его поддерживали, но у них была своя жизнь, параллельно от Плисецкого, и по большей части они общались только на катке, да в столовой и в других местах, где спорт сводил коллег. Юри же неожиданно стал ошиваться все время рядом — и странное дело, он совсем не мешал. Скорее наоборот, Юра чувствовал себя надежнее, когда знал, что откуда-то за ним неотрывно следят внимательные глаза японца.

       — Я больше не могу пить яблочный. По-моему, у меня от него изжога. А может, это был твой хитрый план, устранить главного соперника путем доведения его до больнички? — оттолкнул руку японца Юра.
      — Прости, Юрио-кун, я даже не думал об этом! Может, тогда просто водички?

      Плисецкий покосился на край стола, за которым сидел Кацуки. Рядом с его тарелкой стоял привычный для него персиковый сок. Вообще Юра не очень любил персиковый — ему казалось,что в нем много мусора плавает. Может, ему просто попадался плохой?

      — Эй! — спонтанно схватил за руку Плисецкого, уже вовсю хлеставшего чужой сок, возмущенный Кацуки. — Хватит воровать мою еду!
      — Какой ты вредный, кацудон! Зажимал такой вкусный сок всё это время, а мне подсовывал яблочный! Ахах, ахаха! Ладно, не агрись, я поделюсь с тобой твоим соком, на!

      Юри вздрогнул и застыл, глядя на протянутую упаковку сока.

      «Интересно, он знает, что в Японии это считается за непрямой поцелуй? Или он не придает этому никакого значения? Навряд ли... Он же нормальный парень. Ему даже такие мысли в голову не приходят...»
      А у японца уже мышление изменилось. И изменил его Виктор. Даже до встречи со своим кумиром у Юри не ладились отношения с девушками. Но он просто думал, что ему попадались не те - не приветливые, не милые, не участливые. Но когда в его жизнь ворвался Виктор, с его вопиющими приставаниями, с его постоянной жаждой телесных прикосновений, необходимостью в объятиях и прочем, Кацуки понял, что возможно, женщины его не интересовали по другой причине...
      И теперь он опять, во второй раз, восхищался парнем. Наверное, это уже статистика, и это должно приводить к определенным выводам. "Хорошо хоть у мамы есть Мари", - подумал, сокрушаясь, Юри.

       — Ты не будешь? Я тогда допью.
      — Нет, буду! — спохватился Кацуки, быстро выхватил из рук упаковку и присосался к соломенной трубочке.
      — Странный ты… — с недоумением посмотрел на него Юра.
      «Да знаю я... Я идиот», — суетливо отвернулся Юри, пряча покрасневшее лицо.

      Неделя пролетела незаметно. Неумолимо приближался следующий этап Гран-при: Юра участвовал в третьем, Кацуки предстоял четвертый. Плисецкий наворачивал круги по катку, озираясь по сторонам. Нигде не было этого чёртова японца. Куда он делся, уже сбежал что ли?!

      — Юррий! Заканчивай! Иди домой собирать вещи и готовиться к перелету! — рявкнул как обычно русский тренер.

      — Хорошо, хорошо, старик, — буркнул себе под нос Плисецкий и двинулся к раздевалке.

***

      — Юри!

      Кацуки замер. Звук этого звонкого голоса в сочетании с произнесенным именем пронзил его в самую сердцевину. Он осторожно обернулся, стараясь утихомирить зашедшееся сердечко и сбившееся дыхание.
      — Да, Юр-рио… Юра-кун? — японец нервно сглотнул. Он осмелился назвать его по настоящему имени, а не по прозвищу, в шутку подаренному русскому его сестрой.
      — Где тебя носило сегодня весь день?! Я прождал тебя после тренировки еще целый час! И случайно встретил здесь! А если бы не встретил?!

      «Он… ждал? Ждал меня?» — внутри Юри зародилась отчаянная надежда на что-то, чего он сам не понимал. Как он хочет понять эти его слова? Он ждал его… потому что он ему нужен? Что за наивные предположения! Это же нормальный русский парень… «Он ничего такого не имел в виду. Это же не Виктор. Не Виктор… Скорее всего, он что-то забыл или…или я ему должен денег…или…»

      — Кацудон! — тормошил его за плечи разъяренный русский. — Говорю, я завтра улетаю тренироваться перед следующим этапом! Мы бы в последний раз вчера увиделись! Из-за тебя я потерял целыый дееень!

      «А?»

      — Целый деееень прожил без японца в рабстве, — Юра вдруг внезапно обнял Кацуки и гундел ему на ухо: — мне никто не захотел покупать соооок! Мила сказала, чтобы я сам сходил, а мне лень было переобуваться, и когда я пришел потом, персикового уже не было… А все ты виноват, между прочим!

      Юри не знал, плакать ему или смеяться. Он ничего не понимал и не слышал, бешеный стук его колотившегося сердца отдавал в уши, и Юри только больше вжимался лицом в плечо русского, чувствуя его запах, тепло тела и его мягкие волосы на своей щеке.
 
      — Ээй, — отодрал его от себя Плисецкий и испугался, заглянув в раскрасневшееся и потерянное лицо: — эй, ты чего, плакать собрался? Ну прости за рабство, перегнул палку. Эй, хочешь, я тебе сам сок куплю? Ну, не бойся ты так!
      — Юра-кун, — дрогнувшим голосом произнес Юри и снова прижался к нему, вцепившись руками в куртку за спиной.
      — Эээ, — оглядывался по сторонам Плисецкий - вокруг не было ни души, — ну ладно, постоим так немного.

      Юри тихо всхлипывал, уткнувшись в капюшон Юриной куртки, а тот успокаивающе гладил его по голове. «Дурак, дурак, — давился подступающими слезами Кацуки, — это ничего не значит, почему я так обрадовался? Это просто обычный разговор двух приятелей, к тому же, меня отругали, почему я поверил во что-то?»
      — Уваааааа, — не выдержал Юри.
      — Чувак, тебя конкретно чет кроет. Может пойдем, на скамеечке посидим?

***

      Они сидели в теплом и уютном кафе недалеко от тренировочного комплекса. Юри захотел горячего какао, чтобы успокоиться, а Юра развел его еще и на пирожные, потому что «завтра уже надо улетать». Обстановка в кафе была немного непривычной — столики разделены стенами-перегородками. Однако Кацуки был этому безмерно рад — он хотел бы побыть сейчас вдали от чужих глаз и уж точно не хотел тратить силы на игру для публики.
      — Я тут понял, что у меня и номера твоего нет, — полез в сумку за телефоном Плисецкий. — Давай, диктуй его мне.
      — А, сейчас, — Кацуки начал диктовать номер.
       — Погоди, это городской что ли? Цифры странные.
       — Да, это мой домашний номер в Японии…
      — Тц, мобильный давай! И в соцсетях там, на фейсбуке какая твоя настоящая страница?
      — Зачем?
      — Тормозишь, что ли? Смситься там, смешные смайлики друг другу кидать! Фотки там, — замялся Юра, — и заведи себе, наконец, инстаграм.
      Он едва слышно пробурчал себе под нос:
      — Надоело тебя на фотках в профилях других фигуристов искать…
      — А…хорошо… — Юри смутился, не зная, как реагировать на эту новую информацию, — заведу…только я не знаю, что буду там выкладывать…
      — Себя! — выпалил гневно русский и тут же осекся: — ну там, местность свою…каток…
      — Хорошо, — закивал головой Юри, — я постараюсь, Юра-кун.
      — Молодец, — скептически взглянул на него парень. — Номер, быстро. Ты его ещё не сказал.

      Довольный парень записал желанный номер в телефон и спрятал его в сумку. Официантка принесла пирожные и Юра набросился на свой бисквитный десерт со взбитыми сливками и фруктами. Юри заказал желейное пирожное.

      — Я обожрался, свин-кун. Ты-то должен меня понять. — С этими словами Юра встал с диванчика и направился к Кацуки.
      — Ну, это разумно…ты же еще и мое пирожное съел. А-а, чего?
      — Ты слишком долго на него смотрел. Я уже свое сточил, а ты к нему даже не притронулся. Расторопнее надо быть, — объяснял Юра, устраиваясь поудобнее и укладывая свою голову на живот Кацуки. — Мягонький какой, подушечкой будешь! Я тут полежу немного, не гунди.

      Не верящий в свое счастье Юри и не думал возражать.

      — Так где ты был сегодня?
      — Я… я ходил в кабинет дежурного врача. Он осмотрел мою ногу и сказал, что всё в порядке. Кататься следует с осторожностью, но можно тренироваться и с выступлений меня не снимут!
      — Это хорошо, — произнес Юра, помолчал, глубоко вздохнул и добавил:
      — Знаешь, Кацудон, мне твое выступление показалось странным.
      — Мм? Почему?
      — Ну, в начале оно такое грустное… Красиво, конечно, за душу берет, но непонятно дальше. В конце ты просто делаешь много технических элементов, а завершения истории нет. И сама история непонятна. Что ты хотел рассказать в этом выступлении?
      — Эх, — грустно улыбнулся японец, — я сам не очень понимаю, да и конца истории не помню… Я положил в основу своего выступления сказку, которую слышал в детстве от мамы.

      Красивая молодая девушка оказалась единственной выжившей после нападения на её деревню. У нее не осталось ни семьи, ни близких, и она, потерянная, сидела на холодной земле посреди пустыря. Мимо проезжали богатые торговцы и статный мужчина подошел к ней. Он спросил, хотела бы она стать его ученицей, и протянул ей руку. Девушка согласилась и стала жить у того торговца. В том доме ее научили многому — готовке, танцам, вышиванию, игре на музыкальных инструментах… По вечерам девушка развлекала своего покровителя и его гостей тем, что пела и играла на арфе. Однако, прошло несколько лет, и ее благодетель стал все чаще отлучаться из дома. Он пропадал на несколько месяцев, и никто не знал, куда он уезжает. Девушке становилось все тяжелее жить в том доме, потому что остальные слуги ей завидовали. Никто с ней даже не разговаривал. Тогда девушка приняла трудное решение — она собрала немного вещей и ушла во внешний мир. Она хотела радовать других людей, петь и танцевать для них, и смиренно трудиться. Но мир был жесток, люди лишь хотели обокрасть ее или обесчестить. Тогда девушка, потерявшая веру в себя и в людей, захотела расстаться с жизнью. Она сидела на берегу глубокого озера и вглядывалась в воду, когда вдруг увидела в нем отражение. Мужчина в белом балахоне с наброшенным на голову капюшоном протянул ей руку: «Почему столь прекрасное создание грешит такими мыслями?» Он понял, о чем думала девушка, но не осудил ее. «Потому что моя жизнь никому не нужна», — честно ответила девушка. «Подари свою жизнь мне, и со мной ты расцветешь так, как никогда до этого», — пообещал ей странник и нежно прильнул к ее губам. Сердце девушки затрепетало, и она поняла, что этот человек искренен. Душа ее расцвела, и она стала еще прекраснее.

      — Смысл моей программы в том, что в конце истории героиня нашла истину: она раскрывается ради любимого человека, развивается как личность и растет духовно. Поэтому ее движения отточены и прекрасны — никто не может оторвать глаз от ее сияния. Но я не помню, кем был тот странник… Может, это ее покровитель вернулся? Мама говорила, что это был какой-то молодой воин… Не знаю… Я не нашел эту историю в книгах и помню ее только по маминым рассказам, — пожал плечами Кацуки.

      — Но почему-то мне хочется рассказать именно ее. Хотя с последней частью серьезные проблемы, как ты заметил. Мне бы найти такого «странника», чтобы понять… — всерьез задумался Юри.

      Плисецкий поднял голову и снизу-вверх заглядывал в лицо Кацуки. Он молчал, и Юри не понимал, что тот хочет сказать. Внезапно руки Юры взмыли вверх, он с силой надавил на шею Юри и потянул вниз.

       — Ай, больно! — потирал шею японец, от неожиданности подавшийся назад, тем самым увеличив сопротивление. — Ты меня задушить хотел?
       — Нет, — красный как рак Плисецкий уже отлетел на другой край дивана. — Ничего такого я не хотел, я вообще ничего не хотел, не знаю, зачем я это сделал, мне надо в туалет, — протараторил он и пулей вылетел наружу.

      Юри непонимающе хлопал глазами, провожая уносившего русского фигуриста взглядом. По пути он налетел на официанта и теперь помогал ему собирать посуду (слава богу, ничего не разбил). Юрий пугливо оглянулся, кивнул и быстрым шагом направился дальше по коридору.
      — Л-ладно…

      «Что это было?»
Примечания:
Я долго искала тему выступления Юри. Должна была быть мелодия с медленным началом (желательно скрипкой и арфой) и оркестровой кульминацией в последней части.
Идеальную музыку не нашла, но в качестве примера можете рассматривать эти композиции:
- серединный отрывок из Aram – Not Alone (Instrumental)
- серединный отрывок из музыкальной темы Utada Hikaru – sakura nagashi