Равнодушных нет

      Локи поселился у Стивена. Нужно было привыкать заново ко всему. Он привыкал как умел, ломая свой характер, проходя через боль и унижение. Последнее совершенно не осознано. Если штаны одной рукой он снять-надеть ещё мог, то футболку уже никак. Поэтому этим занимался Роджерс. Локи не просил его, просто на третий день пребывания его на квартире у Стивена капитан увидел, что футболка выглядит жеванной, а неопрятности в одежде он не терпел. Он вышел из кухни, а через несколько минут вернулся со стопкой глаженой одежды. Вот тут-то и выяснилось, что снять футболку без посторонней помощи Локи не способен. — Почему не сказал? — тихо спросил Стивен, но Локи отвечать не стал. — Хорошо, я буду приходить утром и вечером.

***

      Это был странный месяц. Локи не был гостем, но не был и пленником. Всё чем он занимался, свелось к тому, что он слонялся по комнате, сходя с ума от своего нового положения, из которого выхода не было. Ослабшее тело подводило. Всё нужно было делать слишком часто. Часто есть, часто спать, часто ходить в уборную. День ото дня становилось только хуже. Казалось спина и рука не заживут никогда. Что ему было делать? Его вроде как помиловали, но вот то, что жизнь его окончена, он понимал с невероятной чёткостью. До недавнего времени он был кому-то нужен: Тору, Фригге, Таносу. А теперь уже нет, так зачем же было тянуть дальше. Всё нужно сделать быстро и безболезненно. Он проиграл, и это необходимо было признать, но именно это было выше его сил. В тот день он решился, одиночество доконало его, а Роджерс жил на четырнадцатом этаже. Локи распахнул окно, посмотрел вниз и выбрался на подоконник: — Уже не страшно, — он без истерики, надрыва и философских рассуждений сделал этот страшный шаг. Только зажмурился, ожидая последнего полёта и глухого удара об землю.       Ничего этого не произошло. Твёрдая рука схватила его и втащила обратно, тяжёлый вздох и на Локи посыпался град пощёчин. Роджерс был сердит: — Зачем? — спокойно спрашивал он, отвешивая оплеухи. — Зачем? — Отпустите, прошу, — Локи впервые просил кого-то и ждал насмешки. — Зачем вы меня спасли? — Потому что это правильно. Зачем ты пытался прыгнуть? Что это изменит? — Ничего, прошу, отпусти, — он обратился на «ты». — Это не выход, — но что ещё сказать Локи капитан не знал. Он ведь не хотел с ним возиться. Он ведь не нянька. Спасти — спас, но дальше каждый решает сам, и сейчас Стивен подбирал слова, чтобы не спровоцировать Локи, но не находил их. Первая решимость прошла, Локи посмотрел вниз с каким-то ужасом, подумав, что это влияние смертной оболочки. Вздрогнул и понял, что время уже упущено, на повторный прыжок он не решится. Стивен разглядел это в его глазах: — Ну, вот и славно. Надо жить в любом случае. — А для чего? — А вот это ты уже сам решай. Здесь я не помощник.       Локи кивнул, лёг на кровать и отвернулся лицом к стене. Выхода не было, он будет жить безликой тенью под строгим контролем капитана, и хуже всего, что у него не хватит духа себя решить. Захотелось выть в голос. Его сломали, и это было ужасно. Так он и лежал до следующего утра, а потом открылась дверь. Тихо, без стука и в комнату вошёл Брюс Беннер. — Локи, давай, вставай, — но падший Бог не ответил. — Локи, надо встать. — Зачем? Думаете, я мстить захочу? Ошибаетесь, я…. — и он замолчал. — Ты потерял себя. Я помогу тебе найти, — Брюс сам не знал, зачем он это сказал. Скорее всего, что это существо имело слишком много общего с Халком. — Что вы можете? Зачем я вам? Я ведь ничего уже не могу, не хочу и не контролирую. — Ну, ты хоть себя контролировать можешь. А это уже много, — думать не хотелось, но природное любопытство взяло верх над апатией. Локи повернулся и прошептал: — Ты Халк? — Брюс только кивнул, — Халк не контролирует себя? — снова кивок. — Понятно, — Локи встал, вздохнул и продолжил: — Ты ждёшь от меня помощи? Чтобы я справился с твоей проблемой? Увы, ничем не могу помочь, — и Локи снова хотел лечь. — Ничего я от тебя не жду, — Брюс был удивлён, но Локи заговорил с ним, и это было неплохо, — да и никто уже ничего не ждёт. Про тебя все забыли и ты не нужен никому, впрочем, как и я. Живи дальше, да и всё. Локи кивнул, но больше не отвечал, вот только мрак стал отступать, и тонкие лучики света снова проникли в его душу. Если бы его начали призывать снова каяться, осознать что-то там, то было бы хуже. Сейчас нужно было только, чтобы он принял то, что стал человеком. Точнее не совсем человеком, только этого он пока ещё не знал.       Роджерс видел как плохо Локи, но поделать ничего не мог. Жалости и сочувствия не было. Только долг, что тоже было не плохо, поэтому он был удивлён, что Брюс, несмотря на все свои доводы, смог найти общий язык с измученным божеством.       Так прошло три недели. С руки сняли гипс, и теперь Локи должен был заново её разрабатывать. Он снова терпел и не просил помощи, хотя руку сводило страшно. Тут уж Роджерс сам проявил инициативу. Он вечерами делал массаж, учил Локи заново писать и старался при этом минимизировать потенциально опасный контакт с ним, хотя «раб» и не навязывался. И никто не знал, что скоро всё изменится, вот только нельзя было понять в какую сторону.