Братские советы, или Настоящая Любовь

– Ты бесишь меня, – сообщает парабатаю Алек, лениво следя за его действиями. – Почему это? – незаинтересованно спрашивает Джейс, продолжая педантично искать морщинки на своем идеальном лице. – Ты обезьянничаешь. – Я не обезьянничаю, – огрызается Джейс, все-таки отворачиваясь от зеркала. – Именно это ты и делаешь, – гнет свою линию Алек, закладывая руки за голову. – Алек! – Джейс. – Заткнись. – Не, – довольная улыбка растянула губы нефилима. Ему было слишком скучно наблюдать за тем, как Джейс носится по комнате, изображая куклу Барби и выбирая вещи для свиданки с Кеном (читай: Клэри). Его милый Магнус должен был весь день провести по локоть в слезах феникса, слюнях птеродактиля и соплях единорога, поэтому Алек ему не звонил, а припереться, чтобы капать на душу своим присутствием тоже не мог. А Изабель ускакала в ДюМорт, делить Саймона с Рафаэлем (Алек был уверен, еще чуть-чуть и охотница с вампиром в масле подерутся, чтобы завоевать внимание хлюпика). Строя из себя обиженную приму (без пизды и грима), Джейс вновь отвернулся к зеркалу. – Если ты за собой не следишь, это не значит, что все вокруг тебя тоже хотят потерять своих бойфрендов. – У тебя есть бойфренд? – возмущенно воскликнул Алек, садясь на кровати. – А мне еще отказывал! – У Магнуса чувство юмора позаимствовал? – вскинул брови Джейс в отражении. – С кем поебешься, от того и забеременеешь. Джейса передернуло, и он скорчил рожицу бурундука (щеки на плечах, зубы на подбородке). Иззи втайне считала это выражение завистью постельным успехам Алека. Алек же сделал зарубку на своем мысленном древе раскрепощенности. За каждые десять отметок Магнус поздравлял его с помощью минетной премии. Он мог бы и так выдавать парню необходимую оральную ласку, но детей нужно поощрять и стимулировать. – Лучше бы ты у него вкуса в одежде занял, – попытался сбить тему Джейс, зачесывая светлые волосы в сверхъестественно глупый пробор. – Что не так с моей одеждой? – удивился Алек, осматривая себя. Вроде все как всегда: черный свитер, черные брюки, черные кроссовки, черные волосы, голубая ориентация, под цвет глаз. – Да все так, если ты встречаешься с ветераном Второй Мировой. Кстати, – Вэйланд состроил задумчивое лицо, – ты не спрашивал, Магнус в ней участвовал? – Ему нравится, как я одет, – поджал губы Алек, складывая руки на груди. Джейс пожал плечами и со вздохом ответил: – До поры, до времени. У Алека вытянулось лицо. Еще одна Камилла, мать ее волшебница. – Что это значит? Джейс повернулся к нему с видом Я-Знаю-Всё-Мой-Мальчик-А-Ты-Должен-Слушать-Меня-И-Впитывать. Такое противное выражение часто появлялось на его лице, когда Джейс считал себя опытным самцом, а Алека – зашоренным девственником. Сам Алек не хотел ломать психику парабатая, рассказывая, где, как и насколько часто он трахается со своим невъебенно-сексуально-горячим парнем, поэтому благоразумно смеялся над ним про себя. А сейчас было не смешно. – Как скоро, думаешь, ему надоест встречаться с парнем, который тырит шмотки из гардероба нашей бабушки? – Шутник, да? – кисло поинтересовался Алек. – Может быть. Но ты всё-таки отдай бабушке вещи. А то Магнус может вспомнить, что по городу ходят экземпляры и поинтереснее. Лампу, брошенную в него, Джейс не поймал, потому что успешно ретировался за дверь. Алек остался одиноко дуть губы.

* * *

Иззи влетела в столовую точно в тот момент, когда Алек перевернул ложку, и каша с противным чавканьем упала в его тарелку. – Смотрите кто почтил нас своим присутствием, – пропела его младшая сестра, наклоняясь и смачно целуя в щеку. – Привет, мордашка. На губах её играла улыбка. Видимо, Саймон вчера всё-таки достался ей (до следующего матча с Сантьяго). Алек хмуро проследил за тем, как она садится за стол напротив него, и снова принялся копошиться в своей овсянке. Даже не соскреб помаду с щеки. – Чего такой кислый? Не привык к каше и чаю после буйабеса и «Маргариты»? Говорила я тебе: живи дома, а то огеишся в апартаментах Магнуса окончательно… – Иззи. – Алек. Нефилим ответил ей тяжелым взглядом свирепого мей-куна, но у Изабель было слишком хорошее настроение, чтобы поддаться его угнетенному состоянию. – Ладно тебе, мордашка. Что заставило тебя ночевать в институте? – Магнус работал, – нехотя ответил Алек. – И ночью? – У него после вызова демонов всегда воняет серой и слизью, – попытался оправдаться Алек. – А у вас с Джейсом в комнате воняет прелыми носками. Так себе альтернатива. Рассказывай, что случилось. Алек неуверенно пожал плечами. Магнус звонил ему вчера вечером и на отмазку среагировал спокойно. Иззи же была от природы до дрожи проницательна, въедлива и иногда ширялась их гомо-гейскими отношениями, едва не писаясь от радости после подробностей. Поэтому нужно было рассказать всё, прежде чем она начнет вырывать ему ногти. – Думаешь… – Алек пожевал нижнюю губу, – думаешь, я недостаточно хорош для Магнуса? У Иззи даже рот приоткрылся от удивления. Однако это минутное замешательство прошло, и брюнетка закатила глаза, откидываясь на спинку стула. – Опять у тебя климакс… – Это не климакс! – вспыхнул Алек, покрываясь смешными красными пятнами. Сидящие за столом нефилимы, тщетно делающие вид, что не слушают их, втихомолку заулыбались. – Просто… он же такой… такой… – Волшебный? – Яркий! Он круто одевается, у него есть стиль и, на минутку, ему уже не первое столетие идет, а он может заинтересовать любого малолетку, – протараторил Алек на одном дыхании, забывая о ложке с кашей, которой он активно жестикулировал. Иззи виновато взглянула на Мэри, оттиравшую овсянку с лица, и вновь обратила внимание на своего бедного брата. – А малолетка – это ты? – уточнила она. – Иззи. – Нет, серьезно. Тебя волнует лишь то, что у Магнуса есть стиль? – вскинула соболиные брови Изабель. – Нет, меня волнует, что я могу потеряться в темноте и он меня не найдет, – прошипел старший Лайтвуд в ответ. Метафора была достаточно доступной. Алека правда было легко потерять на фоне стены в его проклятой кожаной куртке, проклятом свитере и мешковатых брюках. Даже в его шкафу одну шмотку отличить от другой было весьма затруднительно – все они были одинаковыми. Кто-то скажет: черный всегда в моде, а Изабель сожжет этого человека на костре, если данные слова будут произнесены при её брате. В её темных глазах появился демонический огонь. Алек попытался вспомнить где оставил клинок серафима и поможет ли экзорцизм в этой ситуации. – Значит, тебе нужна помощь тетушки Изабель. – О нет, – стонет Алек. – О да! – девушка вскакивает со стула и в одно мгновение оказывается рядом с ним, стаскивая с насиженного места. Несчастная каша остается в тарелке. – Идем! – Куда? – заикается Алек, когда его буквально вздергивают на ноги и хватают под руку цепкие лапы сестрицы. – Я введу тебя в прекрасный мир под названием «шопинг», – улыбнулась Изабель с предвкушением. – Но сначала мы сожжем твой свитер.

* * *

Магнус не волновался. Совсем нет. Это же вполне нормально, что Алек остался дома, а не пришел к нему. Ведь так? У него есть семья, есть обязанности, не всегда же ему услаждать взгляд мага. И что, что в постели без него спать удивительно холодно, а Мяо пытается залезть ему на лицо, вместо Алека? И что не для кого готовить кофе утром в их новой кофеварке, потому что себе Магнус вполне может и украсть. И что приходится ходить в своем халате, а не… Мрачные размышления Верховного Мага Бруклина прервала противная трель мобильника. Мяо недовольно муркнул на него, когда Магнус прервал их сеанс солнечных зайчиков и потянулся за телефоном. На дисплее высвечивалось «Свет души моей любовь неприглядных дней». – Привет, солнышко, – поприветствовал Алека Магнус, едва не выронив телефон из рук. – Привет, – ответил Алек своим низким голосом. – Ты не занят? – Для тебя – никогда. Что-то случилось? – Всё прекрасно, – послышалось шебуршание в трубке и тихие препирательства, как будто Алек схватил подзатыльник. – Какие у нас планы на вечер? Магнус мог бы сделать вид, что задумался, но схема идеального свидания крутилась у него на языке уже месяца два, а Алек так редко разрешал рулить ситуацией… – Можем сгонять во Францию, у меня как раз есть портал на вершине Эйфелевой Башни… – Может, что-нибудь пореальнее? – перебил его Алек, и Магнус отчетливо услышал стон Иззи. Кажется, ей такое никто из её парней не предлагал. – Например, поужинаем? – Ужин тоже неплохо, – протянул Магнус, ставя надгробный камень над идеей с Парижем. – Заехать за тобой, сладкий? – У тебя нет машины. – Могу угнать. Алек тепло рассмеялся, и Магнус почувствовал себя ящерицей, которая сбросила ненужный хвост. Натяжка и напряжение пропали из разговора. Его мальчик, кажется, не держал на него обиды. – У меня для тебя сюрприз. Встретимся в «Тако» около восьми, хорошо? – Магнус буквально почувствовал, как возлюбленный улыбается. – Уговорил. Только не на метро, я пришлю за тобой портал. Кто-то рядом с Алеком хмыкнул. Вероятно, Иззи, нездорово привязанная к их отношениям. Магнус уже ничему не удивлялся. – Люблю тебя. – И я тебя, – расцвел Магнус, а затем Алек положил трубку. Идея напиться пропала окончательно вместе с хандрой и желанием играть с Председателем в зайчика. Нужно было столько всего сделать! Помыться, побриться, просидеть пару часов над нарядом, ещё пару за нанесением макияжа, уложить волосы, выбрать туфли… Мяо нагло мяукнул, привлекая к себе внимание. Он всё ещё ждал продолжения сеанса. Магнус вскочил на ноги и устремился в сторону ванной. Кот трусцой последовал за ним, не желая отпускать своего раба. – И не думай, – предупредил его Магнус. – Мне нужно собраться для встречи с нашим папочкой. Мяо недовольно остановился и посадил мохнатую жопку перед дверью ванной, за которой уже исчез раб. Он намеревался дуться до скончания двадцать первого века, но раб решил порадовать его, крича уже сквозь шум включенной воды: – Папочка сегодня будет ночевать дома! Выспишься на его лице.

* * *

Магнус стоял, как соляной столб, уже минуты две и всерьёз подумывал позвонить Клэри, чтобы удостовериться, что он не ошибся реальностью. Или может, портал заглючило и принесло к нему Алека из альтернативной вселенной. Или из будущего. Или он просто задремал, пока ждал возлюбленного. – Магнус? – неуверенно окликнул его в который раз Алек, заглядывая ему в глаза. – Всё хорошо? Охуенно, блять. Ни на одном языке нельзя было выразить, что сейчас творилось в мозгу мага. Ни жестами, ни морзом не простучишь. – А у тебя всё хорошо? – отвечать вопросом на вопрос было не самой удачной привычкой мага. Алек испуганно взглянул на него. – Тебе не нравится? – Что? – Магнус глупо хлопнул ресницами, словно не понимая о чем его спрашивают. – Нравится, конечно, мне ты любым нравишься. Просто… неожиданно. – Но я яркий? – каким-то слишком уж одухотворенным тоном спросил Алек, цепляя его за лацканы пиджака и притягивая к себе. – Более чем, – пробормотал Магнус, укладывая руки на его бедрах. – Все на тебя смотрят. Он не преувеличил ни на один Джоуль. Буквально каждый прохожий считал своим долгом заценить упакованную в тесные кожаные брюки упругую задницу его парня. Магнус же посчитал своим долгом её бессовестно облапить, скрывая от посторонних глаз. – Я выгляжу нелепо? – совсем сник Алек. – Горячо, – поправил его Магнус, подступая вплотную. – Ты выглядишь горячо. Алек улыбнулся и наклонился к нему, прижимаясь теплыми губами. Он заключил Магнуса в захват своих медвежьих рук, а тот и рад был спрятать свое недоумение. Куда-нибудь поглубже. Где-нибудь у Алека во рту.

* * *

Он надеялся, что свидание не обернется катастрофой и новый внешний вид Алека не станет его нервировать. Вселенная напоминала Магнусу, что он иногда ошибается. На Алека пялились. Все. Каждый в этом чертовом ресторане считал конституционной обязанностью кинуть на Лайтвуда раздевающий взгляд хотя бы раз в десять минут. Учитывая, что в большинстве своем в ресторане сидели гетеросексуальные парочки. Алек огомосексуаливал всю мужскую часть ресторана и позволял старым леди/ лесбиянкам / уборщицам почувствовать, как с их женской сущности (читай: вагины) стряхивают паутину. Волосы его, обычно свидетельствовавшие об отсутствии расчески в Институте, были поставлены в модный приподнятый полу-ирокез. Серый свитер пропал без вести – на смену к нему пришла модная облегающая рубашка с вырезом чуть ли не до пупка, а сам факт узких брюк мешал ему сидеть на месте, поэтому он то и дело дефилировал по ресторану по совершенно надуманным причинам («Пойду спрошу у шеф-повара, как готовится этот чай», «Нужно узнать, нет ли у них живых уток, Джейс обрадовался бы гостинцу»). Магнуса такой видок заводил, он не смел отрицать это ни единую секунду своего существования. Но такие пожирающие взгляды вызывали в нем чувство, которое он разучился испытывать за восемьсот лет романов. Реееевность [голосом Изабель]. – Как дела дома? – спрашивает Магнус, не уверенный, что сможет не завалить своего шикарного парня прямо на столе и ему не начнут аплодировать. – Нормально, – пожимает плечами Алек и опять дефилирует, перескакивая со своего дивана на его. Магнус ревностно сгребает его одной рукой, подтягивая к себе. – Клэри не успела еще вляпаться по самые колени в неприятности, а у Джейса закончился лак для волос и он плакал всё утро. – А Иззи? – спрашивает Магнус, зло стреляя глазами в официанта-фейри, расставляющего перед ними тарелки. Ладонь его сжимает Алеку бедро, а над головой разве что неоновая вывеска «Мой» не светится. – Точит клыки для следующего матча с Рафаэлем за право обладать Саймоном, – спокойно отвечает Алек. – Говорил я ему, втроем тоже неплохо. Фейри заинтересованно на них смотрит, а Магнус щелкает пальцами, заставляя невидимый хлыст щелкнуть того по заднице и отогнать от столика. Алек будто бы не замечает и хитро улыбается, привычным жестом опуская ладонь ему на колено. – Пустил бы кого-нибудь к нам третьим? – Нашел с чем сравнивать, – фыркнул Магнус, подтягивая парня к себе поближе. – То ли дело делить Сида, то ли – мою детку. Алек хочет заметить, что беднягу зовут Саймон, но Магнус целует его, заставляя забыть о глупом вампире. Сегодня они ведут себя неожиданно развязно на публике, чего с ними обычно не случается, но Алек сам спровоцировал подобное поведение, разодевшись в мужской вариант Изабель. Магнус кожей чувствует, как возбуждение, сгустившееся над его парнем, усиливается, когда Алек чуть запрокидывает голову и отвечает на поцелуй, приоткрывая губы. Этих извращенцев, Валентин их забери, возбуждает поцелуй двух парней! Губы у Алека мягкие, нежные, но короткая щетина немного колет лицо и всё это, вкупе с ладонью, спустившейся на внутреннюю сторону его бедра, заставляет Магнуса оторваться от любимого. Им нужно поужинать и завершить свидание более-менее прилично! Пусть Алек подкрепит силы. А потом он с него живого не слезет. Алек понимает, что попал по-крупному, поэтому не противится. Спокойно облизывает влажные губы и принимается за свою пасту. Магнус случайно смотрит на его обтянутую кожей промежность, а затем щелкает пальцами и просит для своего парня ещё одну порцию. Ему понадобится много сил. Они говорят осторожно: обсуждают происходящее в Идрисе и голове Клэри мракобесие, тихонько ругают Конклав и маму Алека, упавшую в обморок, когда он уходил на свидание, странный тройничок Иззи, Саймона и его нового парня, уже наклевывающиеся гусиные лапки Джейса и скорую линьку Мяо. И всё это время рука Алека не покидает колено Магнуса. Что начинает напрягать, так как она то и дело съезжает туда, где её пока что не ждут. Вернее, ждут, но к её приходу ещё не совсем готовы. Скорее даже, готовы на все сто процентов, но время немного неподходящее. И место (хотя насчёт места тоже можно поспорить). – Давай пойдем домой? – мурлыкая, предлагает Алек. – Даже не погуляем? – спрашивает Магнус, нервно следя за каждым взглядом в зале, двигающимся в сторону его парня. – Есть занятие поинтереснее прогулок под луной. Алек флиртует так откровенно, ластится, словно знающий себе цену любимый кот, и Магнус обещает себе выдать ему минетную премию этим вечером. – Для меня все занятия интересны, если они с тобой. От такого ответа Алек моментально растерялся, и сквозь опыт, который принес Магнус в его жизнь, вновь проглянул застенчивый подросток, который в свой первый поцелуй едва не прокусил магу губу, а потом застенчиво зализывал укушенное место. Такой милый и невинный, улыбнулся Магнусу и поцеловал нежнее, менее требовательно. Пара движений губ любимого – и Магнус уже захлебывается от нежности, опустив ладонь на его ключицы. А через секунду хочет убить одного надоедливого фейри, назойливо кашляющего у него над ухом. Алек отрывается от него совершенно непринужденно и смотрит на официанта слегка осоловевшим взглядом. А фейри, между тем, улыбается самой что ни на есть очаровательной улыбкой. – Комплимент от бармена, – тянет он сладенько, ставя перед Алеком пина-коладу. – По-вашему мы похожи на людей, которые будут это пить? – раздраженно вскидывается Магнус, глядя на нелепо торчащую из сливок вишенку. Алек вскидывает брови, но ничего не говорит. Машет рукой, отсылая официанта, зачерпывает пальцем сливки и поворачивается к своему парню. Магнус недоуменно смотрит на него, но Алек сегодня сам себе на уме – кладет измазанный в сливках большой палец на его нижнюю губу и ласково по ней ведет. – А мне нравится пина-колада. – хмыкает Алек, наблюдая, как Магнус втягивает его палец в рот и слизывает липкий крем. – Очень… сладко. Магнус отпускает его палец из мокрого плена рта и ласково целует в ладонь. Алек, вырядившись как на встречу в клуб анонимных БДСМ-щиков, выглядит словно подтаявшее мороженное, растекаясь в улыбке и поддаваясь ближе к своему источнику тепла. – Что с тобой сегодня? – тихо, почти шепотом, спрашивает Магнус. Алек улыбается и отвечает также тихо, хотя в ресторане играет музыка и их вряд ли кто-то услышит. – Хочу избавить тебя от повода бросить меня. – Разве я собирался? Алек загадочно пожимает плечами и отворачивается к коктейлю, стаскивая с него вишенку и опуская на язык. Магнус бы хотел поцеловать его сейчас, ощутить во рту привкус засахаренной вишни… а, собственно, почему нет? Ему вообще ничего не мешало легонько толкнуть своего Александра, привлекая к себе внимание, опереться о спинку диванчика, а затем растаять в его объятиях, когда тот приблизится, целуя, в пол-оборота. – Пойдем домой, – говорит Алек ему в губы, его пушистые ресницы касаются висков Магнуса. – Я соскучился по Мяо. Мяо его, конечно, сейчас вряд ли интересует [мудила], но Магнус теряет способность к сопротивлению, чувствуя мягкие поглаживания руки возлюбленного на затылке. И заинтересованный взгляд фейри, все еще надеющегося попасть к ним третьим и готовящимся к новой порции флирта. И постепенно пьянеющего оборотня в углу, который определенно хочет стащить эти узкие брючки с его милого Александра. И вообще… Магнус щелкает пальцами, прося счёт. Он пытается удержать Алека рядом с собой, но тот отстраняется, мило розовея, и выравнивает дыхание. Фейри приносит счёт. – Вам точно ничего больше не нужно? – ласково интересуется он у Алека, «сексуально» [гулял бы ты, малыш] кусая губки. Алек его тотально игнорирует, что делает ему честь и шанс на неплохой римминг сегодня вечером. Магнус доволен до опиздения, когда его мальчик игнорирует запах пепла при раскрытии счета (нет, что ты, любимый, там не было никакого номера, и я его не сжег). Взгляд Алека выдает его недоумение, когда Магнус подает ему пальто и заставляет надеть его. Да, Магнус заботится, чтобы у тебя были прикрыты почки, дорогой Александр Лайтвуд. Твоя куртка слишком коротка и вызывающе сексуальна. А еще не прикрывает шикарное зрелище затянутой в кожу задницы. И что, что нужно пройти всего пару метров до портала? Застудиться можно и летом!

* * *

– Ладно тебе, Магнус, – ласково ворковал Алек, протягивая парню стакан с водой. – Всё не так уж и ужасно. Магнус, картинно разлегшийся на софе, щелкнул пальцами и превратил воду в виски, после чего сделал внушительный глоток под неодобрительным взглядом Алека. – Как можешь ты так говорить? – драматично возопил Магнус, хватаясь за сердце. Этот жест он совершил зря, потому что Алек моментально отвлекся на крепкие мышцы его грудной клетки. – То, что ты сделал, ужасно! Как ты мог? Я думал, мы любим друг друга… – Магнус, не будь ребенком, – фыркнул Алек, забирая у него стакан с виски. – Ничего непоправимого не случилось… Лицо Магнуса приобрело скорбное выражение, и он прикрыл глаза. – Ты опорочил свое тело, осквернил свою душу, уничтожил… – У тебя тоже есть пирсинг, – резонно заметил Алек, наклоняясь и прихватывая его левое ухо губами. Маневр не удался, потому что колдун проявил железобетонную выдержку и на поцелуи внимания не обратил. Алеку ничего не осталось, как оседлать его бедра, пока он не успел подняться с софы, и придерживаться прежней тактики выцеловывания. – Александр Гидеон Лайтвуд, мне уже черт знает сколько лет, я взрослый маг и могу здраво оценивать жертвы, на которые я иду во имя моды… – вещал Магнус, игнорируя ластившееся к нему тело. – А я, значит, не могу? – в отместку Алек слегка прикусил его ухо чуть выше серьги. – Тебе идёт всего лишь третий десяток, – холодно заметил Магнус. – Ты ещё слишком мал. Алек тихо хмыкнул, обжигая дыханием мокрую кожу, и потянулся за своим поцелуем в губы. Но Магнус остановил его, упираясь ладонью в грудь. С удивлением Лайтвуд понял, что его парень серьезен. – Без шуток, Алек, что с тобой? Я мог еще понять кожаные штаны и эту нелепую рубашку. – Магнус кивнул на несчастный клочок ткани, валяющийся на полу. – Но ты проколол сосок. Нет, не так, – Магнус сел, заставляя Алека съехать к нему на колени. – Ты. Проколол. Сосок. Чем ты думал? – Я использовал потом Иратце, если тебе интересно, – смущенно пробормотал Алек, чувствуя себя нелепо. Он сидел на своем парне сверху, широко разведя ноги, и вместо того, чтобы заниматься какими-нибудь весёлыми вещами, они обсуждают совершённую по настоянию Изабель глупость. Он больше никогда, никогда не станет слушать свою сестру! – Алек, что с тобой происходит? Ты решил… поэкспериментировать? – Ты говоришь, как моя мать, когда она только узнала, что мне нравятся члены… – пробурчал Алек, опуская глаза. Магнус улыбнулся и мягко прикоснулся к его щеке. – Но в отличие от твоей матери, я тебя во всем поддержу. Если ты только объяснишь мне, что происходит. – А тебе что, не нравится, как я теперь выгляжу? – обиженно поджал губы Алек. Магнус лег обратно, сжимая бедра парня в своих руках. – Мне ты нравишься любым. Просто я уже привык надевать твой серый свитер по утрам и готовить тебе в нем кофе. И я чувствую, как ты меня обнимаешь, даже если ты спишь, а я в другой комнате. Он тобой пахнет. Легкий румянец проступил на щеках и шее Алека. Он смутился неожиданно вылившейся на него нежностью. – И мне нравится зарываться в твои волосы, тянуть их, – в подтверждении своих слов, Магнус скользнул левой рукой вверх по торсу своего парня, по шее и зарылся в темных волосах на затылке. Алек приласкался к руке не хуже Мяо. – Ты так сладко постанываешь, когда я это делаю. И мы теряем столько ощущений из-за слоя лака на твоей голове. Щелчком пальцев он убрал этот самый лак из волос любимого, оставляя на смоляных прядях лишь синие искры. Алек проигнорировал испорченную прическу, прижимаясь грудью к груди любимого и ласково его целуя. Но Магнуса, он чувствовал, так и подмывало поболтать, поэтому с губ Алек весьма быстро и мокро скользнул к шее. – И мне не нравится, как на тебя смотрят, когда ты в этих брюках, – следующие его слова заглушил тихий вздох от сильного укуса в шею. – Нет, я не ревнивый. – Алек хмыкнул и широко лизнул место укуса. Магнус громко вздохнул. – Разве что немного. – Это надето ради того, чтобы сделать тебе приятно, – заметил Алек, легонько укусив его за подбородок. – Я не могу сосредоточиться на положительных сторонах момента, пока слежу за сохранностью твоей задницы, – пробурчал Магнус, вызывая у нефилима смех, горячим шепотом осевший на мокрой коже. От его смеха, нежного и тихого, у мага защемило сердце. Светлые глаза поблескивали в темноте, розовые губы смеялись. Магнус прижался к его рту очень нежно, даже не требуя раскрытия, ничего не требуя. Просто ловить его улыбку, его смех – уже радость. Алек обнял его за шею, прижимаясь ближе. Его улыбка чувствовалась губами и, кажется, он был так счастлив, как давно не был. Или никогда не был. – И тебе не нужно обсыпать обертку блестками, потому что я знаю, насколько прекрасна конфетка внутри, – пробормотал Магнус ему в губы, ресницы Алека трепетали у его скул. – И не хочу, чтобы кто-нибудь тоже знал, насколько там все хорошо. – Ты жуткий собственник, – улыбка Лайтвуда могла лишить зрения, такой яркой она была. Магнус закатил глаза в своей излюбленной манере и заметил совершенно спокойным голосом: – Я просто боюсь, что ты разоришься на покупке новых брюк, потому что я непременно буду сдирать их с тебя всякий раз, как увижу. – То есть тебе и такой немодный, как я… – Самый лучший. Самый любимый. Алек хмыкнул, решая вновь полезть целоваться, но Магнус чуть отстранил его, а затем вновь щелкнул пальцами. Ужасная рубашка, лежащая на полу, и жуткие штаны, надетые на Александра, исчезли, как будто их никогда и не было. (Нет, Магнус их не спрятал, чтобы заставлять любимого щеголять в таком виде только перед ним. Зачем ему это? Перед ним Алек может и голый походить). Магнус попытался проигнорировать тот факт, что Алек был без нижнего белья. А вот его член равнодушным не остался, взволнованно ожидая скорой встречи. Избавившись от волновавших его вещей, Магнус потянул загребущие лапки к груди Алека, но тот закрылся, отклоняясь назад (и заодно проезжаясь своей прекрасной задницей по эрекции любовника). – А с сосками-то что не так? – рассмеялся Алек, отстраняясь его руки. – Мое бедное, невинное, девственное тело испорчено… – вновь драматично возопил Магнус. – Эй, это же мое тело! – А ты принадлежишь мне, – спокойно заметил Магнус, укладывая ладони на ямочки на поджарой заднице любимого. Алек довольно поерзал. – Логическую цепочку сам закончи. Он уже хотел было щелкнуть пальцами, чтобы избавиться от пирсинга магией, но Алек перехватил его руку, сжимая пальцы в своей ладони. – Не думаю, что нужно снять колечко. – Александр, говорю же тебе… – Они стали намного чувствительнее после прокола. – Что? – тупо переспросил Магнус. Алек ухмыльнулся, поднимая его ладонь к своей груди и останавливая на колечке. – Говорю, умираю, когда о рубашку трется. Хожу со стояком, как прокаженный. Проверки ради, Магнус чуть сжал обычно не слишком чувствительную к ласкам темную бусину. Из горла Александра вырвался замечательный сладкий стон. Магнус сглотнул. Пару секунд посовещался с давящим на ремень брюк членом. – Ладно. Железяка останется. Ещё никогда Мяо так позорно не обманывали. Поспать на лице Алека не удалось, потому что рабы закрылись в спальне и предавались вещам, которые никогда ему не показывали. Судя по довольству в голосе кричавшего ангелочка, с ним определенно играли в солнечных зайчиков. Мяо собирался дуться ближайшие три столетия.