Желтые сливы

      После посещения могилы деда, Ушиджима чувствовал себя разбито. Еще полтора года назад он посылал ему письма, а теперь он мертв. Что произошло? Этот вопрос тревожил его, но усталость после долгой дороги давала о себе знать. Поэтому, вернувшись в собор, молодой священник забрал чемодан и ушел в комнату своего деда, где, лишь коснувшись подушки, мгновенно уснул. И, возможно, впервые увидел сон, что заставил подскочить с кровати в холодном поту. ***       Вакатоши оглядывался по сторонам. Непонятно как, но он оказался в старом замке, очень похожем на тот, в котором он сдавал экзамен. Те же темные стены, те же плотные темно-красные шторы, изодранные внизу, та же огромная люстра, которая давно не выполняла своего прямого предназначения, тот же запах сырости, затхлости и разложения. Ему было не по себе от этого места. Воспоминания неудачного изгнания беса вынуждали покинуть это место как можно быстрее, но каждый шаг к лестнице давался тяжело. Шаг, и он слышит крики порабощённой души. Шаг, и он слышит, как ломаются кости несчастной. Шаг, и он чует запах крови и рвоты. Шаг, и он слышит истошный плачь и мольбы о помощи. Шаг, и он слышит демона, завладевшего телом девушки, что просто хотела спасти своего отца от неминуемой гибели. Вакатоши никогда не забыть, как сложно проходило изгнание и то, как долго она умирала, ибо демон изрядно позабавился с несчастной. Он не мог не смотреть на муки, и он не мог их прекратить. Его работа была лишь в том, чтобы вытащить демона из тела и уничтожить его, но убить человека он права не имел. Так же как и позвать магов или врачей. Люди, заключившие сделку с темными силами не достойны помощи. Они должны умереть в муках. Лишь так Бог примет в Рай заблудшую душу и простит ей все грехи. Поэтому он смотрел на несчастную, игнорировал крики и молился о том, чтобы муки закончились как можно быстрее. Она умерла через трое суток агонии.       Собственная тошнота неприятно стала подкатывать к горлу. Он же засыпал в комнате своего старика, так почему же он тут? Нужно выбираться как можно скорее из этого сна. Закрыв уши, чтобы не слышать криков, он побежал к дверям, но в последний момент, они захлопнулись. «Что за чертовщина?» — если бы Ушиджима не был священником, он бы знатно выругался. Пару раз дернув за ручки, парень стал искать другой выход, но, почему-то, за шторами окон не было. Получается, была одна лишь дверь, которая захлопнулась прямо перед носом. Щипки себя не смогли его разбудить, поэтому Вакатоши решил разобраться в этом сне. Ведь не просто так, он видит все это. Он вернулся на место, с чего начался сон. Ничего необычного. Те же запахи и интерьер. Хотя… К запахам затхлости добавилось что-то еще. Неосознанно священник повернулся на источник иного запаха. Разумеется, ничего такого там не было, кроме еле заметного дыма, что стелился по полу, создавая дорожку. «Этого тут не было» — подумал молодой мужчина и пошел по направлению движения дыма, который привел его к лестнице на второй этаж. Он точно помнил, что лестницы тут не было, но раз дым идет наверх, значит нужно идти за ним. Все равно другого выхода нет. На удивление, ему стало легче. Больше воспоминания не терзали его голову. С каждой ступенькой становилось как-то легко, а запах становился все приятнее, даря пьянящее расслабление. Так хорошо ему никогда не было.       А ступени закончились, приведя Вакатоши к еще одним дверям. Они были такими же большими, но, в отличии от входных, легко поддались, стоило лишь коснуться резных ручек. Без страха и сомнения он переступил порог огромного зала. Как завороженный он шел по дыму, пока необычно приятный голос не отвлек его от наваждения.       — Во дворце оживших грез и запретных наслаждений навек останешься в плену у сладострастных сновидений, наваждений. — Кто-то впереди тихо пел.       — Кто здесь? — Ушиджима поднял голову и посмотрел на источник звука, но увидел лишь ноги. Настолько красивые, идеально сложенные, без единого волоска, с аккуратными пальцами. Казалось, что какой-то скульптор создал их из мрамора.       — Приди ко мне. Я твой свет во тьме. И все твои мечты, и все чего желаешь ты, исполнит Темный Принц. Ну и ну, я еще ничего не сделал, а ты уже у моих ног.       — В голосе проскользнула насмешка. — Какой невоспитанный человек. Тебя мама не учила, что нужно первым представляться, а, человек?       Вакатоши сразу поднялся на ноги, хотя он не помнил, чтобы преклонял колени и еще раз взглянул на того, кто был перед ним. Прекрасный обнаженный парень сидел на троне, закинув ногу на ногу, высокомерно ухмылялся, смотря на гостя. Слишком красивый и неземной. Слишком светлая кожа для живого человека. Но глаз отвести священник не мог. Даже несмотря на слегка закрученные рога, клыки, что лишь чуть-чуть выглядывали, когда сидящий перед ним парень ухмылялся, и длинные ногти, что были продолжением невероятно красивой руки, парень был прекрасен. Даже образы древних богов не сравняться с сидящим перед Ушиджимой.       — Демон. — Священник дернул головой, пытаясь вернуть самообладание.       — Фу, тупая деревенщина. Выше бери, малыш. — Демон показал язык, что был подобен змеиному. — Я тот, кому вам, глупым фанатикам, никогда не победить даже через миллион лет.       — Ты один из Темных Богов? — Теперь молодой мужчина не на шутку испугался. Ведь для такой элиты обычных заклинаний будет недостаточно.       — Вот теперь ты прав. — В руке у Бога из ниоткуда появился бокал с чем-то красным.       — И какой из четырех падших? — Несмотря на тревогу, Ушиджима держался уверенно, пока Темный Бог не сделал глоток своего напитка. Красные капельки слишком контрастировали со светлой кожей, оставляя тоненькие дорожки.       — Оу, совсем какой-то дурной. — Парень недовольно скуксился. — Я то, что жаждет, глупый священник.       — Я не глупый. — Словно ребенок, мужчина повелся на провокацию, вызвав звонкий смех Бога.       — Да ну? А мне кажется ты такой же глупый, каким был в детстве. — Бог встал со своего места и подошел к священнику вплотную. — Ушибака.       Недоумение. Страх. Паника. Эти чувства разом охватили Ушиджиму и, не понимая что он делает, его руки сомкнулись на длинной и тонкой шее.       — Откуда ты знаешь это прозвище? — Прежнее спокойствие исчезло, оставляя лишь отчаяние. — Только он меня называл так.       — Расслабься, священник. — Бог и бровью не повел, смотря в глаза тому, кто так отчаянно пытался его задушить. — Ты прав, я не он, как там, Тоору. Я же не могу быть тем, кто утонул почти пятнадцать лет назад. Или могу? — Теперь уже Бог обвил шею Ушиджимы, но не душа, а обнимая. — Я тебе нравлюсь таким? Он был бы очень красивым, если бы дожил до двадцати. — Рога исчезли так же, как и змеиный язык, ногти и клыки. Лишь узкий зрачок остался прежним. — Ты же думаешь обо мне, вспоминаешь, мечтаешь?       — Тварь… — Вакатоши рычал словно загнанный зверь, но отстраниться не мог. — О тебе я думаю только как о первом, кого я уничтожу. Вы не Боги, вы демоны, которых нужно уничтожить. И не смей выглядеть как он, дьвольское отродье.       — Ага, это я слышу постоянно, но ты сам подумай, я могу дать тебе то, чего жаждет твой разум, сердце и тело. А ты еще и грубишь. Никаких манер. — Бог отошел от священника. — Еще увидимся, малыш. Я теперь тут надолго.       Ушиждима хотел было что-то сказать, но резкий удар в живот выбил из него дух, заставляя упасть на пол, и, в следующий момент, когда он смог открыть глаза, священник уже находился в своей кровати, а на улице только светало.