Желтые сливы

      Крики и стоны людей разносились повсюду. Кто-то бежал со своими пожитками, что сумел спасти от огня, кто-то пытался потушить пламя, что разрасталось с каждой минутой все больше, кто-то помогал людям выбираться из-под обломков. Плач и горе. Не было такого в истории этого города. А теперь люди, словно стадо, носились туда-сюда в панике, уничтожая и без того горящие руины. Цитадель Ада на земле. Кровь, трупы, обломки и запах горелого мяса вместо некогда счастливой оживленной улицы. Такое запомнится надолго.       — Ах, как хорошо. Красиво горит, не находишь, брат? — Наслаждение сидел на крыше одной из башен главного собора и ел сливы.       — Ты этого хотел? — Выделив «ты», Болезнь безучастно смотрел на происходящее.       — Именно. Падение религии должно начинаться так. Только убери этого пердуна, что крестом размахивает как потерпевший. — Второй из Падших кинул кость в сторону. — А дальше мой выход.       — Если ты избавишься от этого, то так тому и быть. — Забрав парочку спелых желтых ягод, лжеДайчи спрыгнул вниз.       — Хоть покушаешь. — Некогда прекрасный Бог проводил взглядом брата и перевел внимание в сторону, где, как ему казалось, вот-вот должен появиться его священник. ***       Даже не видя того, что стало с центром родного города, по запахам и шуму Коуши мог понять — слишком много было и будет потеряно. Поэтому, стоило лишь повозке остановиться, как он схватил свою трость и вышел на дорогу. Жар опалял щеки врача, в ушах звенело от криков, а нос жгло зловоние. Кейджи, выскочивший за ним, пытался отговорить друга от того, что Сугавара собирался сделать, но тот был непреклонен. «Либо ты поможешь мне, либо сам сбегай. Я врач, и я останусь здесь до последнего живого человека!» — лишь сказал он, не оставив травнику выбора.       — Оя-оя, цветочек мой, вы куда? — Уже кричал в спины уходящим Бог Крови. — Вам лучше вернуться к деточкам.       — Оставь их. У нас есть еще дела. — Магия облизнулся, осматривая масштабы трагедии. — Иди и утоли свой голод, мой дорогой брат. Сегодня тебя и старшего ждет чудесный пир.       — И не говори. Оставляю тебя с магом. — Бокуто кивнул на непонятно откуда взявшегося Кенму. — Устройте тут вечеринку. — Глянув в последний раз на своего травника, Падший Кровь обернулся совами, что в миг разлетелись по пылающему центру.       — Приятного аппетита, птенчик мой. — Магия повернулся к своему человеку, но тот лишь убедившись, что Бог пойдет за ним, направился в сторону недавно прибывшего духовенства. — А вы что будете делать, люди?       — Тут уже мало что сделаешь. Мне нужно помочь армии в эвакуации и спасении жителей. — Хаджиме привычно пытался положить руку на рукоять меча, забыв о его отсутствии. — А ты, Вакатоши?       — Я пойду и завершу начатое им. — Священник смотрел на крышу одной из башен собора. И пусть он никого не видел, но знал — его Тоору сейчас там и ждет, когда же он придет.       — Как знаете, люди. Не вините нас после. Козуме, котеночек, давай ко мне на спинку. — Бог обернулся огромным черным котом. — Так будет быстрее. — Падший помог магу залезть и умчался на свою территорию.       — Вакатоши, ты хочешь помочь или остановить его? — Хаджиме подобрал меч, что лежал рядом с мертвым рыцарем.       — Я еще не решил, но что бы я ни выбрал, он будет свободен. — Поправив ворот рясы и закатав рукава, священник направился ставить точку. ***       Священная армия подошла с трех сторон. Каждая из них должна была дать отпор Демонам, что рушили город, но оказалось все не так просто. Одна часть боевых священников была заблокирована доселе невиданной магией, другая полчищем кровососущих сов, а третья, что подошла к самому собору, не могла и шагу сделать из-за того, кто источал ядовитый смрад. Глаза его были пусты, кожа бледна, а изо рта текла ядовитая кровь. Священники-экзорцисты пытались обуздать Мор, но одного дыхания, посланного словно воздушный поцелуй, хватило, чтобы несчастные попадали ниц, держась за горло и умирая в муках.       — Не прощу ни вас, ни тех, кто привел к такому исходу. — Жизни в глазах Падшего Бога никогда не было, но, потеряв свет, он умер изнутри. ***       — Коуши, тут опасно! Нам нужно самим спасаться! — Пытаясь перекричать шум, Кейджи вынес очередного человека из завалов.       — Если я сбегу, то некому будет помогать раненым. — Прислонившись к груди пострадавшего и убедившись, что тот еще жив, врач стал оказывать помощь.       — Но ты же ничего не видишь! — Травник схватил друга за руки, останавливая. — Он сильно обгорел и не выживет.       — Сейчас я вижу больше, чем когда был зрячим, а шанс есть. Дай мне те травы. — Осторожно высвободив свои руки, он улыбнулся Кейджи. — Пара человек и мы уйдем, обещаю. Здание обувщика еще не опасно, там остался человек, ты успеешь его вытащить.       — Этот будет последний. — Кашляя от едкого дыма, брюнет оставил мешочек с травами и убежал спасать бедолагу, оставляя врача прикладывать обезболивающие травы.       Им было уже полегче. На подмогу пришли рыцари и стража, что помогали со спасением пострадавших. Поэтому, как только Коуши оказывал первую помощь, кто-то из рыцарей переносил раненного в безопасное место. Но неразбериха и паника сделали свое дело, оттесняя молодого врача ближе к центру. Тот шел, прислушиваясь к каждому шороху, и звал людей, не сразу поняв, что вышел туда, где не было ни одного выжившего. Как до него дошло, что здесь он уже ничем не поможет, врач развернулся, собираясь уходить, но услышал знакомые, слегка шаркающие шаги. Ни минуты не сомневаясь, он направился на звук, который вывел его к последнему пациенту.       — Вы больны, а находитесь в таком опасном месте, Савамура Дайчи.- Врач остановился, смотря на Бога невидящим взглядом. — Давайте уйдем отсюда вместе.       — Что вы тут делаете? — Падший подбежал к слепому мужчине, хватая того за плечи. — Вам тут делать нечего. — То ли от удивления, то ли из-за страха того, что врач мог стать свидетелем трапезы Бога Болезни, голос Дайчи дрожал. — Вы должны немедленно убраться отсюда.       — Без вас, своего пациента, я никуда не пойду. — Коуши уловил изменения в голосе.       — Идиот, я тут, потому что моя работа еще не закончена. — Хоть он и не мог навредить этому человеку, бывший Бог Здоровья поблагодарил судьбу, что заставила сегодня его надеть перчатки. — Я причина того, что творится в этом городе. Уходите, или вы пострадаете.       — Знаю. — Короткое, но теплое «знаю», заставило опасное бедствие вздрогнуть. — Вы были и тогда, — пальцы врача коснулись лица Бога, — когда я видеть перестал. Вернее вы тот, кого я видел последним еще своими глазами. Так ведь?       — И что, даже если это и так? Возненавидишь меня? Попросишь перестать? — Напускное безразличие и фальшивая усмешка не смогли остановить теплые руки врача.       — Нет. Старые раны не мешают жить, а то, что вы сделали… Этого уже не изменить. — Коуши улыбнулся. — Такова ваша и моя судьба… Берегись!       Все вокруг закружилось. Удар о кирпичную стену, и глухой гул в голове. Он Бог, но чувствует все намного сильнее своим воспалённым телом, поэтому он не сразу понял, что произошло. Терпя резкую боль, Болезнь открыл глаза, видя то, что заставило притупиться все органы чувств. Молодой слепой врач, Его Сугавара Коуши, одну за одной принимал на себя тонкие стрелы арбалета, закрывая собой бессмертного Падшего. И все так же улыбался. И смотрел ясными серыми глазами. Без пелены. Такие красивые и чистые. И эта маленькая родинка под глазом. Бог в ужасе смотрел на защитника, который вздрагивал от каждой попавшей в него стрелы, и безмолвно плакал. Снова больно. Как тогда. Нет. Еще сильнее. Ведь он стал причиной смерти Своего Человека. Опять. Поднявшись на ноги, Дайчи схватил в объятья врача, насылая клубы ядовитого газа на стрелявших. Спина человека была усеяна освященными стрелами, обжигая каждый раз, стояло лишь к ним прикоснуться. Но ему было все равно. Он не чувствовал сейчас этого. Еле-еле он шептал мольбы прощения на ухо врачу, что почти не слышал его. И дрожал. Он хватался за Коуши так сильно, будто это смогло бы остановить неизбежное. Если бы только не нарушил законы Небес, если бы тогда не ослушался Отца, сейчас он бы спас врача, но если бы да кабы… Он сама Смерть, а она не дарует жизнь. Остается только просить прощения и тихо всхлипывать.       — Ну чего вы? — Еле слышно отозвался Коуши, безвольно вися в объятьях Болезни.       — Вам вредно так нервничать. — Глухой кашель. — И я был прав — цена за мои глаза оказалась высока.       — Не надо говорить. — Старший из Падших еле стоял на ногах, чувствуя как кровь человека пропитывает его одежду, но не мог ничего сделать.       — Ага. Кстати, я знаю одну историю. О Боге, что нарушил закон и заплатил за это высокую цену. Так вот, я не злюсь на тебя ни за тогда, ни сейчас. — Врач улыбался и смотрел вдаль, но глаза его больше не видели, а улыбка была лишь воспоминанием. ***       Корчащиеся священники от того, что их разъедает изнутри, были тем еще удовольствием. Держа на руках мертвое тело своего света, Темный Бог Болезни упивался муками. Он мог быстро их всех убить, но зачем? Черная душа требовала мщения. И какой музыкой для его ушей были их предсмертные крики. «Смотри, я убью их всех за тебя. Ты рад?» — Бог тихо смеялся, прижимая врача к себе. «А вот этого лысого я съем, заживо. Ты только не смотри. Тебе не понравится. Только мой брат любит на это смотреть.» — постепенно приближаясь к своей главной цели, говорил Дайчи. Он не в себе. А когда он был в себе? Очень давно и неправда. Так почему бы не помочь брату разрушить тут все к чертовой матери?