Heathens

/выдернутая страница/

Запись из дневника Томаса Реддла. 18 октября, 1938 год.

      Я не знаю, зачем завёл дневник. Дневник — это та вещь, которая непростительна человеку, планы которого идут вразрез с желаниями большинства. Если его найдут, то меня либо будут шантажировать, либо посадят в Азкабан, и все это несмотря на то, что я всего лишь первогодка Хогвартса. Если ты это читаешь, то я, скорее всего, уже мертв. Мне следовало бы уничтожить его перед смертью, но, видимо, я не сумел этого сделать.       Я всегда считал, что личный дневник что-то свойственное девушкам, но никак не парням. Сейчас в моей жизни творится такой бред, который сведёт меня с ума, если я не буду писать тут. А ещё я вскоре забуду то, что не записал… Я не буду говорить вам, почему воспоминания пропадут. Я боюсь, боюсь того, что сделаю с собой. Кажется я уже сошёл с ума, я постоянно слышу шипение, мне страшно… оно все ближе.

19 октября 1938 года

      Сегодня я очнулся в коридоре на нижнем этаже. Мне неизвестно, как я попал туда. Помню только, как следовал за шипением… Несколько строк полностью зачеркнуты, ничего не разобрать.       Сегодня обманчивая погода, совершенно такая же, как и некоторые мои сокурсники с факультета. С виду благородные, независимые, а на самом деле только и думают, как же угодить всем. Лицемеры. Несмотря на солнце, было довольно холодно. Я вернулся в комнату незамеченным и стоял возле окна в комнате, которую делил с Долоховым, Трэверсом и Малфоем. В голову лезли размышления о «прекрасном»; о том, насколько красив был вид пустого двора всеми любимого Хогвартса. Деревья были покрыты листьями цвета расплавленного золота и багрянца. Дорожки, ведущие в разные части замка были полностью выстланы золотым, хрустящим под ногами ковром. Не сказать, что мне нравилась осень, мне по душе была зима, она такая холодная и красивая, я любил холод больше, чем теплую погоду. Холод будто даёт тебе пощёчину, заставляет мыслить трезво.       Капли дождя стучали по стёклам. Голос старосты, будивший всех на занятия, громом вырвал меня из размышлений. Одевшись в свою привычную форму, я спустился в гостиную факультета и встретился там с моими сокурсниками. Я не мог назвать их друзьями, это слишком громкое слово для тех, с кем знаком всего месяц. Друзей у меня, как таковых, не было вообще. Никогда. Я предпочитал обходиться без них. Но иметь при себе парочку верных соратников мне бы не повредило. Я уже приметил, что мои соседи подходят на эту роль, и других искать я не собирался. Они ластились ко мне, словно котята. Даже смешно. У них явно развита интуиция, сразу видят, кого надо слушаться и бояться.       Вместе с потоком первокурсников я направился на трансфигурацию. Мы слегка опаздывали и я понимал, что праведного гнева профессора МакГонагалл, она уже целую неделю замещает Дамблдора, нам не избежать. Когда трансфигурацию проводил профессор Дамблдор мне сходили с рук опоздания и прогулы. Я благодарен ему, за то что он открыл мне двери в мир магии, но, положа руку на сердце, заявляю, что он наивный лицемер. В его возрасте пора бы понимать, что доверять каждому, кто улыбнётся тебе и состроит невинные глазки — верх глупости. Это ещё сыграет с ним жестокую шутку.       Зайдя в кабинет, мы застали профессора за объяснением новой темы. Так, как два места на последней парте возле двери были свободны, то мои товарищи решили быстро занять их, бросив меня одного в этой неловкой ситуации. Заметив меня в дверях МакГонагалл прекратила рассказывать новую тему и сказала, цитирую: «Мистер Реддл, может вы прекратите стоять там, как вкопанный, и пройдете уже на свое место? Вы очень редкий гость на моих уроках и я горю желанием, чтобы хоть чему-нибудь вас научить». Я зашагал по кабинету, но свободное место было только на первой парте, рядом с которой стояла МакГонагал. Сев за парту, я принялся слушать рассказ профессора, который она прервала из-за меня. Она рассказывала о том, как превратить спички в гвозди. Для меня это было скучным занятием. Я это уже давным-давно умел. С уверенностью могу сказать, что трансфигурация отнюдь не мой любимый предмет, хотя некоторые находят его довольно интересным.       В список моих любимых предметов входят: Защита от Темных Искусств (ЗоТИ), Заклинания и "кружок" Зельеварения . Особенно зельеварение, которому по моей просьбе профессор Слизнорт меня обучал, с ним я могу поговорить на интересующие меня темы и заклинания. Из моих размышлений о том, какой урок является моим любимым, меня вырвала профессор МакГонагал, сделав мне замечание за то что я не слушаю, мне пришлось ненадолго выйти из своих раздумий и слушать профессора.       Я повернул голову в сторону, чтобы рассмотреть моего соседа по парте, к которому мне пришлось сесть из-за нехватки мест на задних рядах, ей оказалась девушка, которая явно стеснялась моей компании. Она робко посмотрела на меня и, заметив, что я смотрю на нее, сразу же отвела взгляд в учебник. Если за ту долю секунды, когда она посмотрела на меня, я правильно понял, то глаза у нее были голубого цвета. Обычные такие глаза, для зельеварения бы пригодились… Ладно, неудачная шутка. Что-то меня в них манило. У нее была бледная кожа, как у фарфоровой куклы, на вид она, кстати, тоже была как фарфоровая кукла, очень хрупкая. Такое впечатление, что если бы я тогда дотронулся до нее, то она разбилась бы. Ее длинные, темно-русые волосы, которые слегка завивались на концах, казались такими мягкими. И почему я раньше не замечал ее?       Следующие уроки прошли тоскливо. Я яро строил из себя прилежного ученика и пытался сосредоточиться на темах, но мне в голову постоянно лезла эта девчонка. Мне хотелось узнать её имя. Кто знает, может моему отстраненно-задумчивому настроению виною сегодняшняя дождливая погода? Буду винить её. Я не знаю, почему изливаю свои чувства какой-то потрепанной тетрадке. Может, я просто хочу запомнить сегодняшний день?