Этика и динамика малых групп +3

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Witch Hunter Robin

Рейтинг:
G
Жанры:
POV, AU
Предупреждения:
Смерть основного персонажа
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Фантазия по мотивам канона, в которой статус Майкла в STNJ нарисован в самых мрачных красках, а Робин достается лишь роль рассказчицы.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
17 ноября 2016, 18:21
      Скоро исполнится пятнадцать лет с тех пор, как закрыли Фабрику и реорганизовали японское отделение инквизиции. Я проработала там полгода, но не знала об ужасах, которые выяснились на суде; думаю, что Майкл тоже не знал. Интересно, как бы отнеслись к Дзайдзэну, если бы он не ставил опытов на ведьмах и не держал личную армию – обвинили бы в жестокости к подчиненным или, наоборот, в недостаточной бдительности?
      Я бы хотела сказать, что сразу заподозрила неладное, но на самом деле при первом знакомстве Дзайдзэн понравился мне больше всех. Он не знал итальянского, но говорил на прекрасном французском, расспрашивал про знакомых среди моего начальства, был любезен. Мне кажется, ему нравилось чувствовать себя европейцем. Косака, который проводил меня к нему в кабинет, не понимал ни слова, но безропотно ждал.
      Когда я спустилась обратно в офис, знакомиться с охотниками, повисло недоверчивое молчание. Амон еще с той минуты, как встретил меня в аэропорту, смотрел так, будто в коробке с патронами нашел слепого котенка. Додзима медленно обвела меня взглядом и спросила:
      – Значит, ты наша новая загадочная иностранка?
      Майкл обернулся с другого конца комнаты и объявил, что для меня готово рабочее место. Я подошла, он встал из-за компьютера и подал мне клочок бумаги:
      – Логин и пароль. Выучишь наизусть, бумажку уничтожишь.
      Сакаки тут же оказался рядом и заглянул через плечо:
      – Вот эту хрень наизусть? Ничего себе.
      Цепочка букв и цифр правда пугала, пока я не сообразила, что это такое:
      – Просто номер цитаты из Писания, только запись не совсем обычная, – я спрятала бумажку в карман.
      – Я не то чтобы подсматривал, – объяснил Сакаки. – У меня пароль похож на данные мотоцикла, и мне было интересно, если у тебя тоже, то с какими характеристиками машина.
      Майкл фыркнул. Цитата была довольно пресная, неважно, какая – я и сейчас кое-где использую этот пароль, – но мне было приятно, что он заранее обо мне узнал и позаботился.
      Постепенно я осваивалась. Меня не спешили принимать за свою, но Карасума объяснила, что охотникам запрещено дружить, и это меня немного утешало. По сравнению с остальными Майкл выглядел чуть менее неприступным. Как-то вечером я оказалась с ним вдвоем в офисе – все разошлись, а я читала досье, потом наводила справки в сети про всякие непонятные японские вещи и засиделась допоздна. Спохватилась, когда он снял наушники, потянулся, встал, чтобы сделать еще кофе, и спросил:
      – А тебе не пора домой?
      – Я ждала, пока ты пойдешь.
      Он засмеялся:
      – Тогда ты тут останешься до завтра.
      – Срочная работа?
      – Я живу в офисе. Не заметила?
      В самом деле, это объясняло его растянутый тонкий свитер и обувь на босу ногу. Я решила, что, наверно, ему так удобнее; бывает, что специалисты по компьютерам не любят выходить на улицу лишний раз.
      Майкл вызвал мне такси, потому что электричек в полночь нет, а мой скутер тогда еще не привезли. Вахтер внизу строго объяснил, что находиться в здании после десяти запрещено, открыл решетку в дверях и снова запер ее за мной.
      Еще я часто видела Майкла во внутреннем дворике. Он почти каждый день брал туда бутерброды и обедал, сидя у декоративного колодца. Мне тоже нравилось это место, но я не знала, хочет ли он быть там один, и не подходила, чтобы не мешать. Однажды все-таки рискнула:
      – Можно?
      – Ты первая догадалась спросить, – ответил Майкл и подвинулся, чтобы я села рядом. – Сегодня небо неинтересное, облаков мало. А ночью здесь бывает видно звезды.
      Он рассказал, что здание – бывшая тюрьма для ведьм: ее посчитали недостаточно надежной и превратили сначала в квартиры для инквизиторов, потом в архивы и офис.
      – Сразу все становится понятнее, особенно решетки на окнах, – сказал он.
      
      Мне офис не казался тюрьмой, наоборот. С девушкой, в квартиру к которой меня поселили, мне было неуютно, а может быть, ей со мной, и я старалась как можно меньше времени проводить дома. Поэтому и в государственный праздник, День благодарения труду, я приехала в офис, уверенная, что не встречу других охотников.
      Там оказалась Додзима. Она сидела за компьютером Косаки и раздраженно вздрогнула, когда я вошла: я тоже застала ее врасплох. Я извинилась.
      – Да нет, ты мне вовсе не... – начала она и на полуслове уставилась на экран округлившимися глазами.
      – Вы что-то стерли? – спросила я, потому что недавно сама так случайно сделала.
      – Сводный отчет перезаписала старым файлом.
      Я вспомнила, как выручали меня:
      – А где Майкл? У него должен быть экземпляр.
      – Ушел спать. На сервере нет, это вчерашняя версия, – Додзима беспокойно водила взглядом по комнате. – Ничего, неважно, это совершенно неважно...
      – Вчерашнюю можно взять у Дзайдзэна, Косака ему подал.
      – У директора?! Ты в своем уме? – воскликнула она, словно я предложила вместо разбитой лампочки прикрутить луну.
      Я позвонила Майклу на коммуникатор. Про компьютеры я понимала не очень много, но знала простейшие вещи: например, что если у локальной сети есть администратор, у него есть пароль ко всем машинам. Мне очень хотелось исправить ошибку, которая из-за меня случилась.
      Майкл откликнулся сразу, но когда пришел, было видно, что я его все-таки разбудила – волосы смяты, на щеке отпечатались складки от подушки.
      – Не надо ничего делать, это лишнее, – твердила Додзима.
      Я рассказала, какой файл нужно взять, и мы с Майклом поднялись в директорский кабинет. Он, зевая, переписал отчет ко мне на карту и уже отключал компьютер обратно, как вдруг появился Амон: зашел за чем-то и увидел из зала для брифингов, что наверху горит свет.
      – Кто вас двоих пустил за эту машину? – спросил он.
      – Я испортила файл с отчетом и решила взять отсюда копию.
      Теперь была очередь Майкла дернуться:
      – Что значит «ты решила»?!
      Амон тоже смотрел хмуро, но я-то знала, что права, а когда я верила в свою правоту, мне был никто не страшен, хоть начальство, хоть сам дьявол. Я показала на камеры наблюдения:
      – Я не подходила к компьютеру, а у Майкла допуск есть.
      – И всегда был, – подтвердил тот, полностью проснувшийся и встревоженный. – Надеюсь, это не новость?
      Амон не ответил и проводил нас вниз. Майкл вернул мне карту и ушел; Додзима достала зеркальце и проверяла, не потекла ли тушь. У нее дрожали пальцы.
      – Почему вы боитесь? – спросила я, отдавая ей файл.
      – А вот до тебя была девочка, знаешь, что с ней стало?
      – Нет.
      – Нет? Тогда, пожалуй, и не нужно знать.
      Непонятные вещи я привыкла спрашивать у Карасумы, подошла к ней на другой день у кофейного автомата и рассказала, что сделала и как странно все себя повели.
      Ее лицо потемнело от тревоги:
      – Это было очень неразумно. У Майкла положение и так непрочное, а теперь он может потерять все. Ты же в курсе, что он под арестом?
      Так я узнала его историю: студент на стажировке легкомысленно взломал сеть инквизиции, и Дзайдзэн угрозами заставил его работать в отделе. Но каким бы опасным преступником его ни считали раньше, разве его положение было непрочным сейчас?
      – Ему ведь доверяют?
      – Доверие – хрупкая вещь, а главное, невосстановимая, – покачала головой Карасума.
      Про свою предшественницу, Кейт, я не спросила.
      Затем пришел Дзайдзэн, и я ждала, когда обрушатся громы и молнии, чтобы все их принять на себя, но грозы не было. Амон поднимался в кабинет, но ни меня, ни Майкла туда не вызывали.
      А еще через день приехал специалист с Фабрики по имени Цунода, весь в темном, с узкими глазами и сухим, словно у ящерицы, лицом. На Фабрике были свои диспетчеры; Цуноде было поручено вместе с Майклом перенастроить на них нашу систему связи и отдельскую сеть не позже следующих праздников.
      – Зачем? – удивился Сакаки. – Все и так работает.
      Майкл облизнул губы и спросил:
      – А потом куда меня денут?
      – У меня нет указаний на этот счет, – ответил Цунода.
      Амон молчал, Карасума отводила взгляд, Додзима в первый же день стала с Цунодой кокетничать, а Косака притворялся, что не боится. Его пугало все, связанное с Фабрикой.
      Тем же вечером, после того, как остальные разошлись, я случайно услышала разговор Майкла с Амоном в зале для брифингов. Не услышать было трудно – Майкл почти срывался на крик:
      – Но я не Кейт, я работаю безупречно! Как еще мне доказать, что я надежен?
      – Нельзя доказать отсутствие, – Амон помолчал. – Ты сам знал, на какие условия соглашаешься.
      – И босс знал, когда меня взял сюда! Ничего же не изменилось. Архивы, базы, я с первого дня мог разнести все к черту, если бы захотел. Он пошел на риск.
      – А теперь не считает риск оправданным.
      – И вам нравится такая система?
      – Мы все здесь живы до тех пор, пока не даем повода в нас усомниться.
      Тут они заметили, что я стою в дверях. Майкл отвернулся и стал теребить провода проектора, Амон кивком велел мне уходить и сам вышел следом.
      Я чувствовала, что упускаю что-то важное. Не мог же он говорить действительно о жизни и смерти?
      В конце недели мы с ним поехали на задание и возвращались поздно вечером. Посторонних разговоров на охоте он не любил, но по дороге обратно, в его машине, говорить все равно было не о чем, и я вспомнила про Кейт.
      – Она не оправдала доверия директора, – ответил Амон, – и была ликвидирована.
      – Уволена?
      – Убита.
      По обе стороны шоссе тянулась темнота: справа море, слева пустые холмы и лес. Изредка нас обгоняли такси или мы обгоняли какой-нибудь ночной автобус.
      – Не говори мне, что в Европе по-другому, – добавил Амон. – Инквизиция есть инквизиция.
      Я все еще не могла в это поверить. Как только Дзайдзэн в очередной раз появился в офисе, я поднялась к нему с вопросами.
      – Это правда, что с вашего ведома убили охотницу?
      Он кивнул.
      – За что?
      – Она пыталась нарушить режим секретности. Подробнее рассказать не могу, скажу только, что это решение далось мне тяжело, но когда речь об измене, у меня нет выбора.
      – А что будет с Майклом?
      – Он перестал меня устраивать на своем посту.
      – Но он ничего не нарушал. Это я велела ему взять файл.
      Дзайдзэн стряхнул с сигары пепел.
      – Ты еще очень молода, – сказал он, – живешь в воображаемом мире, где не бывает предателей. К сожалению, со временем опыт покажет тебе, что рисковать нельзя: самый коварный враг это ненадежный сотрудник.
      Разговор был окончен. Из этих слов и из прежних объяснений Карасумы получалось, что я погубила человека.
      Майкл меня избегал. Когда мне все-таки удалось его застать во внутреннем дворике, он едва взглянул на меня и отвернулся.
      – Я узнала про Кейт, – сказала я. – Если это правда, это ужасно.
      – Так у них принято. Да, это правда.
      – И ты думаешь...
      – Что со мной поступят точно так же, когда я передам дела новому админу, – ответил он, не поворачивая головы. – Даже без тебя было ясно, что это вопрос времени, с самого начала, Амон прав. Просто потому, что я здесь за страх, а не за совесть.
      Я не могла найти слов, и Майкл не выдержал:
      – Слушай, иди отсюда, а? Ты не знала, не подумала и не нарочно, никто тебя не обвиняет. Что тебе еще надо?
      Эти дни он был взвинчен, бледен и очень занят. Помимо прочих дел он отлаживал какую-то грандиозную программу, которая присылала ему на коммуникатор сводки о состоянии сети, оповещала о событиях и управлялась тоже с коммуникатора. На этот проект он тратил каждую свободную минуту и получал автоматические сообщения по нескольку штук в день.
      – Вряд ли директор оценит, – заметил по этому поводу Сакаки.
      Додзима согласилась:
      – Да, выглядит довольно безнадежно.
      Я слышала этот разговор и спросила ее, что же делать.
      – Тебе? Держаться подальше.
      – Майклу.
      – Вообще-то у него миллион способов отыграться. Хотя бы подставить этого Цуноду или изобразить что-нибудь действительно полезное, мало ли, какую-нибудь хакерскую атаку подстроить и отбить. Но ему больше нравится заниматься ерундой, так что сам виноват, – она пожала плечами, потом внимательно посмотрела на меня и добавила мягче: – Помочь ему ты не сможешь, но если не хочешь испортить его последний шанс, даже не думай за него просить. Директор решит, что Майкл тебя подговорил, и станет только хуже.
      Я не хотела еще сильнее навредить.
      Вечером двадцатого декабря Цунода объявил, что все доделано. Дзайдзэна не было на месте, и Косака, оставшийся за главного, засуетился:
      – Поздравляю, поздравляю. Это надо отметить! – он порылся в столе и достал бутылку японского вина. – С успешным завершением работ.
      Все собрались вокруг с бумажными стаканчиками. Я отказалась, потому что не пью. Майкл проглотил свою порцию, не дожидаясь тостов, выкинул стаканчик и вышел. Ему смотрели вслед, но тут Косака начал говорить, а мне стало так мерзко находиться с этими людьми в одной комнате, что я тоже тихонько улизнула.
      Майкл ждал лифта.
      – Спустимся вместе, – предложил он.
      Во внутреннем дворике было темно, только луна поднялась над крышей, бледный свет ложился на галереи верхних этажей. Мы молчали. Я поняла, что, может быть, это последняя возможность попросить прощения, и опустилась перед Майклом на колени.
      Он помедлил секунду, потом сел на пол напротив меня:
      – Ну и кто из нас не пил? Сейчас еще и меня развезет, я начну плакать, а ты меня утешать, будем два грустных пьяницы.
      Глаза привыкли к темноте, и мне стало видно, что он смотрит в сторону.
      – Собственно, я хотел рассказать тебе про Кейт, – продолжал он. – Она собирала компромат на босса для европейцев.
      – На Дзайдзэна? Почему?
      – Не знаю, что он с ними не поделил. Про тебя сначала тоже все думали, что ты будешь за ним шпионить.
      – Он не подчиняется центру?
      – Наверно, судя по тому, какую он развел секретность. Я не вникал. Для меня все ваши инквизиторские дела одинаковый мрак, но факт тот, что Кейт бы не попалась, если бы я ей помог или хотя бы предупредил.
      – Ты же не знал, что она рискует жизнью.
      – Знал, в том-то и дело. И струсил. Самое обидное, что в итоге ничего не выиграл, босс именно с тех пор начал меня подозревать. Интересовался, почему я на нее не донес, – он шмыгнул носом и, запрокинув голову, посмотрел в ночное небо. – Жалко, что меня не вывезут убивать куда-нибудь в лес, так хочется наружу... Черт, кажется, я правда пьян.
      Тут загудел его коммуникатор. Майкл поднялся, прочел сообщение и набрал ответ. Закончив, он ухмыльнулся:
      – Ладно, на этот раз кое-что будет по-другому.
      Экран причудливо подсвечивал его лицо. Всю дорогу домой его слова и улыбка не выходили у меня из головы, я даже думала, не должна ли позвонить Амону или Карасуме и предупредить, но не стала.
      
      Следующим утром с парковки офиса мне навстречу выехала машина с Фабрики, но я не обратила внимания – не верила, что так скоро, тем более, что с Фабрики приезжали почти каждую неделю, привозили боеприпасы, сдавали в архив документы.
      Когда я зашла во внутренний дворик, под ногой хрустнула пластмасса; уборщица сметала на совок мелкие осколки, блестели кусочки микросхем.
      – Что это?
      – Ваш американец телефон разбил. Сейчас его вели здесь, а он как швырнет телефон об стену...
      Американец? Увели? Я, не дослушав, выбежала через холл на крыльцо, но машина уже уехала. Не знаю, что бы я сделала, если бы мы не разминулись на эти три минуты.
      В офисе все молчали, не глядя друг на друга. Цунода сидел за столом Майкла; я увидела, как он обшаривает ящики, и не нашла в себе сил рассказать ему о моих подозрениях. Молчать значило предать инквизицию, сказать значило предать Майкла, я сделала выбор, и впервые в жизни выбор не принес мне покоя.
      Потом был еще день, невыносимо обыкновенный. Цунода снова пришел и сидел с нами на совещании, в наушниках деловито отвечал голос с Фабрики, я старалась сосредоточиться, и вдруг экран проектора мигнул и погас. В офисе свет продолжал гореть, но к нам в зал заглянул Косака:
      – Что у меня с компьютером непонятное?
      Цунода не успел встать, как зазвонил его коммуникатор: наверху у Дзайдзэна тоже что-то случилось.
      – Ничего не трогайте, – сказал Цунода и поспешил в директорский кабинет. Мы вышли в офис.
      – Не понимаю, – бормотал Косака. – Ведь это не может быть Майкл, если сегодня?
      Амон покачал головой; это была не та история, где осужденному удалось спастись от палачей.
      – Хотя письмо очень в его стиле.
      – Письмо?
      Оказалось, что к сообщению о системной ошибке на экране у Косаки приписана фраза: «Я предупреждал».
      – Думаете, есть сообщник? – спросила Карасума.
      Амон обвел нас взглядом и принялся включать все компьютеры.
      – Что ты делаешь? Велели не трогать.
      – Смотрю, какой текст у остальных.
      За ним от стола к столу ходила Додзима, читала через плечо. У нее оказалась надпись «Не благодари».
      – Странно, – заметила она, когда очередь дошла до меня. – Только у тебя ничего нет.
      – Или где-то в этих буквах и цифрах опять шифровка, – предположил Сакаки. – Тогда точно Майкл.
      – Но как он технически мог устроить диверсию?
      – С коммуникатора, – сказала я. – Не знаю, как, но он его специально разбил.
      Цунода спустился в офис вместе с Дзайдзэном.
      – Особенно учитывая, – договаривал он фразу, которую, видимо, начал еще в кабинете, – сколько раз вы мне клялись, что он лоялен и не пишет вирусов! Иначе бы я смотрел не так.
      Косака подобострастно шагнул к ним, но Дзайдзэн велел всем, кроме Цуноды, убираться прочь.
      
      В тот же вечер мне прислали приказ вернуться в Италию. В очереди в аэропорту я обнаружила, что одним со мной рейсом летит Додзима.
      – Следователи уже в пути, но меня тоже ждут с докладом, – объяснила она. – Вообще-то я из отдела внутренних расследований.
      – То есть меня прислали для маскировки?
      – И очень успешно. Хотя в результате мое задание выполнил Майкл, светлая ему память.
      Оказалось, что он не просто уничтожил данные с наших машин, а сначала отправил в европейский офис часть архивов Дзайдзэна.
      – И кое-что с Фабрики, как раз достаточно, чтобы начать проверку. Кстати, ты угадала насчет коммуникатора, он в свои сводки встроил запрос на запуск вируса, не в каждую, а случайным образом, и вручную отменял. Или ты все-таки была с ним в сговоре? Потому что я ему про Европу не подсказывала.
      – Я думаю, он вспомнил Кейт.
      – И решил отомстить за нее тоже? А почему оставил сообщения всем, кроме тебя?
      Я не стала говорить, что это неверно, что Сакаки был прав про зашифрованный номер цитаты; Майкл выбрал жестокие и не совсем справедливые слова, но хотя он меня не простил, он обращался ко мне одной.
      По итогам проверки отдел расформировали, Дзайдзэн был арестован, а дальше мы знаем, какие преступления обнаружились и какие последовали реформы.
Примечания:
Jn.10.3

Rom.2.17-23
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.