Ради мести

После устроенного мною представления и официального заявления Ши, ко мне старались не приближаться, посему вечер проходил весьма спокойно. Ужин был великолепен, если сравнивать с моим прежним меню. Каша была поглощена быстрее, чем я сумел ее распробовать. Такая же участь постигла и напиток, в виде разбавленного чая. Это было, мягко говоря, шокирующие зрелище для окружающих. Они-то уже привыкли к такой пище. Не лишним будет отметить, что она им приелась, что нельзя сказать обо мне. В этот вечер я ел скорее ради удовлетворения жажды нормальной еды, нежели от голода. Хотя, должен отметить, даже я был удивлен такой несдержанностью со своей стороны. В тот момент я будто забыл обо всем чему учился, поддавшись инстинктам. И был поражен истинной силой этих самых инстинктов, которая вмиг подавила многолетнее обучение сдержанности. Вот тогда я и понял, почему дикие звери столь опасны, особенно когда голодны. — Неужели так вкусно? — Не удержавшись от легкого смешка, полюбопытствовал Ши, бесцеремонно прервав мои размышления. — Это порядком лучше того, чем мне приходилось питаться до этого, — бесцветной ответил я, надеясь, что меня оставят в покое. Увы. Этого для местного авторитета было мало, он жаждал больше узнать обо мне, чем только вызвал мои опасения. — Я думал, что такого особого гостя как ты, кормили едвали не лучшими лакомствами, дабы ты не доставлял проблем, — мечтательно пропел Куросу, за что был вознагражден моим тяжелым вздохом. — Вот, можешь сам испытать первое блюдо моего меню — червь обыкновенный, — пропитав чакрой ладонь, вогнав ее в землю и достав на обозрение живые белки, спокойно ответил я, надеясь, что хоть теперь оставит в покое. Откашлявшись, Ши с новой силой приступил к расспросу, что меня не радовало. Поэтому я решил просто игнорировать его. Вот только парня это вовсе не волновало и он все не унимался. — Будь бдителен, пацан, — спокойно предупредил меня лис, вот только я уже держал нос по ветру и внимал к окружению, которое было неизменно спокойным. Если догадки лиса по поводу того, что меня сюда отправили ради того, чтобы забрать моего ручного зверька, верны, то тут, по меньшей мере, должен быть оперативный отряд. Они, может, биджу и не запечатают, но весточку об освободившемся звере в Коноху доставят быстро. Поэтому сейчас, кроме тренировки, мне нужно вычислить «кротов» и внимательно за ними следить. И первым подозреваемым становится самый опасный, если судить по его чакре, заключенный — Ши Куросу. Но, хоть я и нагнал пафоса и важности, если сейчас забивать этим голову, то можно заработать мигрень на ровном месте. Лишь после того, как «крот» попробует поведать новости о моей свободе его можно будет прижать, но не раньше, ибо есть шанс спугнуть добычу. Если потороплюсь, он передаст сведения через вторые руки и пиши пропало, ибо за мной придет карательный отряд, а это сейчас мне совсем не нужно. А вот если смогу вычислить «крота» раньше, чем он передаст сведения — у меня будет козырь, в виде возможности руководить входящей/исходящей информацией. — С каких пор ты стал столь умен, пацан? — В этот раз с вызовом обратился ко мне зверь. Вот только я уже давно не ведусь на столь явные провокации. — У столь гениального учителя даже такой пень как я, смог поумнеть, — тут же прильстился к наставнику я. Лис только довольно зафырчал не в силах парировать столь мягкий и приятный удар. Хех, даже у девятихвостого демона-лиса есть свои слабости, при том обе столь человечные, что иногда можно забыть, что говоришь с демоном. Особенно меня радует первая — Я, ведь это столь… столь… столь мило? И вот только сейчас, много лет спустя, я наткнулся на весьма интересную мысль. — Слушай, ты ведь не лис, я прав? — Неожиданно прозрев, поинтересовался я, на что зверь удивленно и бессвязно заворчал. — Не понял, о чем речь? — Немного после спросил лис, или точнее лиса. Вот уж не ожидал, что даже этого зверя можно вывести из состояния крайнего спокойствия, не учитывая яростного или гневного. — Если хочешь, можешь до самого конца играть в своем спектакле, но мне просто интересно, как же тебя зовут. Ведь, исходя из того, что я осознал, получается, что Кьюби — не твое имя, это имя, которое тебе дали люди. Или я не прав? — Методично пояснил свои размышления я, с каждым словом отрезая путь для отступления учителя. Но, должен заметить, это интересное открытие. Веками люди считали, что главное бедствие мира — демон-лис, а оказывается, это был и вовсе не демон, всего лишь немного не уравновешенная лиса. — Курама, — после долгих раздумий обреченно ответила лиса, ожидая моей реакции. Понятия не имею, чего же она ждала, но ее ожидания явно не оправдались, если судить по реакции. — Хорошее имя, гораздо лучше, чем прежнее, — спокойно прокомментировал я, после чего, махнув рукой развернулся, собираясь вернуться к скучному расспросу от Ши. Вот только мой сенсей была еще не готова закончить этот разговор. — И все, ты больше ничего не скажешь? Нет, я благодарна за неожиданный комплимент с твоих уст, но разве это все, что тебя интересует? Ты только что узнал одну из самых больших тайн и это вся твоя реакция?! — С толикой возмущения глаголила Курама. Наверное, я зацепил ее самолюбие, подобным поведением, но мне это было безразлично, ведь я, наконец, собрал этот пазл. Теперь мне понятно, почему меня вытащили с того света шесть лет назад. Я-то, до сих пор считал, что у лиса на меня планы, а оказывается это было всего лишь женское «захотелось». Подумать только, шесть лет я ломал себе голову, почему, хоть и демон, но парень, позволил себе переступить через гордость и снизойти к спасению жалкого человека, который этого не стоил. Мужская гордость — не та вещь, которой будут просто так жертвовать ради не пойми-кого, а лис взял и поступил обратным образом. Шесть долгих лет размышления были ради того, чтобы убедиться, что все было действительно ради простого «хочу». Это просто смешно! — Да мне без разницы, я узнал все, что меня интересовало. Теперь, когда я во всём разобрался, мне нет дела до того «мальчик» ты или «девочка». Ты мой учитель вне зависимости от половой принадлежности. — Спокойно констатировал факт я, без единого волнения. Честно говоря мне была не ясна ее паника. Узнал так узнал, дальше что? — То есть, тебе совсем без разницы? — Подымая новую волну шума, вспылила Курама. — Абсолютно, — совершенно спокойно ответил я. — Даже если я в тебя влюбилась? — Едва ли не переходя на крик, истерила лиса. Честно говоря она больше мне нравилась «парнем». Столько шума из-за простой чепухи… — А ты в меня влюбилась? — Тяжело вздохнув, бесцветно поинтересовался я. Деваться ведь некуда, пока все не решим, покоя мне не будет. — Н-нет, конечно, как ты мог такое подумать?! — Тут же засуетилась Ку, стараясь быть убедительной. Правда вышло у нее не очень, но, как джентльмен, я вынужден был сделать вид, что не заметил. Хотя, должен сознаться, я был весьма обескуражен сим косвенным признанием в симпатии. Я многие годы бегал за одной розоволосой дурой, стараясь достучаться до её сердца и все бестолку, а оказывается, что тот, кто мне симпатизирует и кого мне «правильнее» было добиваться, живет, в прямом смысле, во мне. Да, госпожа Ирония очень любит играть с моей жизнью, как ни посмотри. — Ну раз нет, то от чего весь сырбор? — Добавив нотки раздражения спросил я. Думаю, в этот момент мой учитель была рада, что я ослеп и не видел, как она засуетилась и заметушилась на корзинке. Вот только она, видимо, забыла, что хоть я и не вижу, но прекрасно слышу и еще лучше ощущаю. Меня едва не до костей пробирало от ее волнения, что полностью заняло мое подсознание и накатывало будто волнами. Но я ведь, мать его, джентльмен и не должен показать, что меня задело, ибо будет долгий, глупый и бесполезный разговор, который ничем хорошим не закончится. — Ни от чего! Раз ничего от меня не надо, убирайся! — Вспылила Ку, от чего я, наконец, облегченно вздохнул. Сама меня остановила и сама же выгоняет. Ох уж эти девушки… И это не зависит от того люди они, аль демоны. — Да-да, уже ухожу, — махнув рукой на прощание, произнес я и вернулся в реальный мир, где меня сумбурно продолжал опрашивать Ши. Вот только он, естественно, не смог ничего добиться, я был нем как могила. Хотя это его не волновало и он не отступал. Ох и занозой в одном месте он оказался, хоть и казался таким сдержанным парнем. Он почти час пытался меня разговорить и единственное, чего добился — ответа на вопрос: «Как ты потерял зрение?». Правда, ответ: «Цигане украли» ему не очень понравился, как мне показалось, но он смолчал. Умный мальчик, понимает, что если сейчас будет спорить, то в будущем даже такого ответа не получит. Молчком-молчком, но Куросу не возникал и вскоре приступил к новым расспросам. Хоть ответов он больше никаких не получал, но все равно не унимался. Будто стенобитное оружие, что пытается проложить себе путь сквозь врата, понемногу разрушая их. Будто вода, что волнами накатывает на берег и понемногу размывает его. Так и он пытался своим энтузиазмом пробиться сквозь мое невозмутимое лицо. Не сказать, что он преуспел в этом, но все же я слегка оттаял в отношении к нему, правда, все равно не дал ни одного ответа. Не казалось, что он был плохим парнем, просто слишком надоедливый и слишком наивный. Даже немного меня напоминает. Ох уж эта ностальгия… Пока, мягко говоря, Ши вел монолог, единственным слушателем которого был я, окружение зашевелилось. Понемногу некоторые заключенные стали подходить к нам и садиться рядом. Правда, единственным, у кого рот не закрывался, был сильнейший среди сего сброда, но никто против не был. Постепенно они начали отвлекать его от меня и завязалась первая беседа. Дальше все было будто снежный ком, что пустили катиться по склону. С каждой минутой вокруг становилось все оживленней и оживленней. Те, кого до этого я считал отребьем и отбросами общества стали все больше походить на путешественников или бродяг, что неожиданно собрались вместе. Они вели обычные житейские разговоры: хвалились достижениями, рассказывали о семьях, вспоминали знакомых, не забывая одаривать парой ласковых тех, кто отправил их в эту тюрьму. Мне, почему-то, стало казаться, будто это самые обычные ребята, которым просто немного не повезло в жизни. Даже те угрюмые «шкафы» или местные задиралы и заводилы, что были сегодня на моем импровизированном спектакле, не казались кем-то большим, нежели обычные люди. Я даже признал, что это довольно весело — вот так вот сидеть в компании таких забавных ребят. Пускай они были далеко не голубых кровей, не блистали воспитанием или нравом, не были учтивы или почтительны, но рядом с ними было уютно и тепло на душе, будто дома. Вскоре, искусственный свет начал блекнуть. Вместе со мной и Ши образовался весьма большой круг, посреди которого некто разжег костер с дров, что иногда приносила охрана с поверхности. К костру нашлись и достались заначки с вяленым мясом, хлебом и спиртным. Понемногу атмосфера становилась все раскованней. Среди всех заключенных даже нашлось несколько девушек, которых, как оказалось, оберегал от посягательств Куросу. С каждой минутой вечер становился все приятнее и веселее, будто говоря, что пора бы отдохнуть, хотя бы раз за все десять лет. Вот только моя личная шиза была на стороже, как и я сам. — Не вздумай расслабиться. Ослабишь бдительность и получишь кинжал в спину, — предупреждала меня Курама. Как бы не хотелось этого признавать, но она была права. Этот вечер был слишком хорошим и люди слишком быстро забыли все произошедшее днем, будто то было просто странным сном. Но в тоже время я не ощущал в них тревоги или злобы, страха или опасения. Они во всю веселились наслаждаясь моментом и приятной компанией. И эти чувства были едиными для всех, а такое симулировать ни у кого не выйдет. Но все же, даже так, мне казалось, что в этом было нечто странное. Это был первый день на моей памяти, когда я был столь счастлив, хоть и не показывал этого. В этот день я выбрался из ямы, впервые увидел труды своих тренировок, мне, хоть и неосознанно, но признались в симпатии, и плевать, что она демон-лис, и этот день, точнее вечер, я проводил в очень дружной компании, которой было плевать на имена, возраст и статус. Звучит словно сказка. Так приторно сладко, что невольно улыбаешься, а на душе теплеет. Это просто несправедливо, что тем, кто мне портил столь прекрасный вечер был я сам. Может я и стал параноиком, вместе со своей лисьей шизой, но отступить не мог. Я уже заплатил зрением, за то, что был неосторожен и горяч, и сейчас это меня сдерживало от необдуманных поступков. Но, хоть я так и сказал, все равно присоединился к дружным соревнованиям на лучшего пьяницу, в которых с треском вылетел во втором раунде. Когда меня отнесли немного в сторону, чтобы отдохнул и проветрился, я прикрыл глаза. Это было впервые, когда мой организм познакомился с алкоголем и я, отчего-то, собой даже немного гордился. И пускай это был всего второй раунд, но я не слился на первом и не посрамил свою незапятнанную честь алкоголика. Хотя, это, пожалуй, слишком громкие слова. Правда, должен заметить, можно было не спешить и другим способом показать, что я ослабил бдительность, но когда я это понял, уже было поздно. Моя горячность вопреки моим речам, как оказалось, никуда не делась и снова сыграла со мной в злую шутку. От выпитого меня слегка мутило, а виски пульсировали так, будто на них, словно на барабанах, играли. В голове все было как в тумане, а «умные» мысли, будто змеи ускользали и явно были против попадаться мне на нетрезвую голову. Что нельзя было сказать о «глупых», которые так и норовили претвориться в жизнь. Приятная компания, вкусная еда, горячая выпивка и милые девушки сделали свое дело, правда тогда я это еще не понимал. Но даже вопреки всему выпитому спиртному я предпринял попытку встать, что закончилось моим неприглядным поцелуем с землицей-матушкой. Полежав и отдохнув, я возобновил попытки подняться, хоть и результативностью они не отличались. После пятого безуспешного рывка, будучи почти без сил, я разлегся. Спать хотелось страшно и я, на удивление, готов был уйти в объятия сна. И благодаря удаче тогда я смог «поймать» хоть одну важную мысль — проверить окружение, что во всю квасило. Правда, я почему-то не очень сомневался в том, что все в порядке и это было моей третьей ошибкой, после принятия спиртного и отдыха в неизвестном окружении, соответственно. Посему кое-как усевшись я начал лениво разгонять чакру по телу и, стараясь хоть немного сконцентрироваться, сканировал область вокруг. — Раз, два, три… — Начал в уме пересчитывать тех, с кем только гулял я. Время шло, а я еще считал окружающих и когда уже была примерно половина, собирался оставить это скучное дело. Встряхнув головой, будто от пощечины, и вспомнив зачем этим занимаюсь, я увеличил прогон чакры заставляя чакру лисы приводить мое тело в норму и ускорять метаболизм. Это было, пожалуй, самым удачным решением за весь вечер. Опьянение начало стремительно сходить на нет, а мой разум, в противовес начал очищаться и становиться яснее. Придя в себя и прилично разогнав чакру я моментально увеличил охват территории своим сенсором, не жалея чакры я быстро пересчитывал окружающих. В тот момент я взмолился на Кураму, благодаря за особое свойство ее внутренней силы, не будь ее — я мог бы уже собирать вещички и возвращаться в прежнее место жительства. Лишь благодаря ей я в последний момент успел заметить парня с моей условной пометкой на чакре, что тут же исчез с моего радиуса охвата. Сомнений в тот момент не было — это «крот». И как только я это осознал, ко мне пришло осознание грандиозности плана, в который я невольно впутался. Все это гуляние, эта пьянка, эти люди — все подготовлено для меня! Если лис выберется — весь этот деревенский сброд будет пушечным мясом, что задержит зверя до прибытия спец-служб. Если же выйду я — они ослабят мою бдительность и будут развлекать и веселить, пока «крот» не доложит на меня. И пока я буду приходить в норму за мной придут серьезные ребята, что навешают новых печатей подавления, обновят кандалы и снова запрут в глубине комплекса, дожидаясь пока лис не вырвется. Теперь вся картина была как на ладони. План действительно великолепен. Риски минимальные, а в случае удачи — джекпот в виде сильнейшего биджу. А с главной проблемой, снятием печати, что сдерживала Кураму, возиться не надо. Кому нужен этот «ключ», если от отчаяния я бы выпустил зверя на свободу, закрой меня в той яме во второй раз. При том тем людям, кто является отвлекающий маневром, не обязательно вообще знать почему они здесь. Это был восхитительный план, который прежний я и за сто лет не разгадал бы. Вот только была одна проблема, никто не учитывал, что поддержкой лиса можно заручиться. И не просто поддержкой, а сделать его своим наставником. План моих «благодетелей» был прост, но в тоже время гениален. Но как и каждый план он имеет слабое место — человеческий фактор. Хотя, должен заметить, даже так они сделали расчет на то, что такой тупица, которым я был, сможет выбраться. Просто «План сокрушительной победы» и никак иначе. Но даже он провалился. И провалился, скорее, из-за лисы и ее силы, а не меня. Что удручало, потому, как я, словно идиот, повёлся на этот план, едва не загубив все свои результаты многолетних трудов. В тот момент я осознал, что еще слишком слаб и глуп. И что снова моя гордыня, самоуверенность и поспешность едва не вышла мне боком. Меня вновь спасла та, кто была сердцем всех моих изначальных проблем, и теперь была той, кто только и делает, что вытаскивает меня из передряг. Это было бы смешно, не будь так печально. Но опустим это, ненадолго. Обладая незаурядными способностями сенсора, благодаря чакре Курамы, я не потерял «крота». Мало того, я вскоре его настиг и одним ударом повалил наземь. Тот начал брыкаться и отбиваться, будто я прокаженный какой, после чего заорал не своим гласом ища помощи. Вот только мы были далеко от места, где находится охрана, а гуляющим у костра не было и вовсе никакого дела до нашего шума. Ситуация, что должна была быть для меня худшим сюжетом развития событий неожиданно превратилась в лучший. — Если не закроешь рот — вырву язык, я предупредил, — грозно начал я, вот только это не помогло. Этот тип еще сильнее заорал вынуждая меня применить силу. Удар в солнечное сплетение быстро привели шумного в норму и он заткнулся, не в силах даже нормально дышать. — Еще хоть звук или попытаешься дернуться — буду выдирать по ногтю с каждого пальца, пока не будешь слушаться. И учти, я в этом деле разбираюсь как никто другой, — заранее предупредил крикливого идиота я. В этот раз, после того как пришел в себя, он молчал и лишь едва слышно шмыгал носом. Трясясь словно лист по ветру, рыдая, как маленький ребенок, и понимая, что такой «ужасный» преступник, как я, с ним церемониться не будет, он выполнил требование. Это меня радовало, прогресс пошел. Отойдя немного в сторону я ждал пока он возьмет себя в руки. Пацан был еще совсем юн, лет на семь младше меня, не меньше. Небось впал в немилость и как только стал чунином был отправлен сюда. Не завидная роль, учитывая, что мог вырваться лис. Но, должен заметить, бегает он быстро. Наконец, кое-как успокоившись и осмотревшись «шумный» взял себя в руки. — Вот теперь можно и поговорить, — усаживаясь прямо на землю и приглашая сесть невдалеке, начал я. Не шибко охотно, но меня послушали. — Значит смотри как обстоят дела. Ты пробуешь сбежать и доложить, что я на свободе и умираешь, не сделав и пары шагов. Или же ты выполняешь условие, что я поставил перед всеми, когда пришел, и мы спокойно возвращаемся назад. Как третий вариант ты можешь напасть на меня и умереть самым быстрым способом из доступных. Торопить тебя не буду, но будь благоразумен, мне не охота тебя убивать. — Спокойно разъяснил я. Пацана снова объяла дрожь и ужас. Это было неожиданно, не знал, что навожу такой ужас, тем более под Хенге хрупкого и слепого мальчика. Но подумав, я осознал, что в этом перевоплощении и была загвоздка — образ и поведение совсем не сочетались. Он долго трясся и нервничал пребывая в полнейшем ужасе, но спустя пару минут едва слышно ответил. — У-убей меня, п-пожалуйста, — сквозь слезы простонал паренек. Не похоже было, что он решил бежать или нападать на меня, но желал смерти. Странно… — Зачем? Ты ведь не собираешься убегать или нападать на меня. Просто решил сложить свою голову? Или жизнь не дорога? — С неподдельным интересом спросил я. Это действительно было странно. Кто в своем уме будет желать своей смерти?! — Я-я-я не смогу выполнить по-по-порученное мне задание, — едва произнес парень сквозь слезы, после чего кое-как успокоившись добавил: — и-и-и напасть, чтобы у-у-умереть, тоже не могу, с-с-слишком страшно. — И тут до меня дошло. Хоть он так и боится, хоть так и трясется, но все равно остается верный деревне. Я даже в мыслях рассмеялся от открывшейся правды. Вот уж да, я думал, что прежний я был таким единственным тупицей. Хотя, мне бы хватило смелости сразится за свою жизнь, но не обо мне речь. — Вот как, я вижу. Ты верный ниндзя своей деревни. — Аккуратно начал я, прощупывая почву. — Ты без сомнений отдашь свою жизнь за свое селение. И пускай там полно тех, кто тебя ненавидит, полно тех, кого ненавидишь ты, полно твоих врагов и недругов, пускай там находятся те, кто тебя предал, ты им верен, — спокойно добавил я, проверяя непоколебимость веры пацана. Вот только он действительно не был мной и тут же показал свое истинное лицо, когда я заговорил о предателях. Стоило мне только вспомнить о недругах, как аура парня изменилась. От хнычущего пацана не осталось и следа, а вместо него явился человек, нет, скорее исчадие, жаждущее отмщения. И это было не то, чего я жаждал. Я желал смерти тем, кто был во главе моих проблем, меня не интересуют слабаки и глупые люди, что так легко поддаются предрассудкам. Но это то, что касалось меня, пацан же излучал ауру полного отмщения. Он хотел смерти всем, вне независимости от их «преступлений». Вот только он это всегда знал и скрывал, играя на публику, в отличии от меня. Даже разговор, что только состоялся, как я понял по ощущениям, был ничем иным, как фальшем. Он определенно не был мной, слишком лицемерный и эгоистичный, расчетливый и прагматичный. Этот парень только и ждал шанса заручиться поддержкой кого-то сильного и влиятельного. И тут появился я, слепой парень, что используя Хенге без всяких проблем устранил помеху в виде весьма здорового заключенного. Тот, к кому нельзя было подступиться, пока я не поднялся на уровень выше, из-за вечной охраны и дозорных, что неустанно караулили проход. Я был той фигурой, которую этот парень хотел получить. Но была одна проблема — он должен был быть уверен, что я действительно силен и наши цели совпадают. И вот он я, вопреки опьянению нахожу его, легко опрокидываю и провоцирую на предательство, будто ища пособника. Сам того не зная я плясал под дудку этого пацана. Меня снова использовали… — Твою мать! Твою мать! Твою мать! — Разъяренно бесился в подсознании я, от осознания того, что снова был чей-то игрушкой. Это было невероятно отвратительное чувство, когда ты думал, что стал умнее и взрослее, но тебя все равно развели как ребенка. — А я тебя предупреждала, — понимающе отозвалась Курама. И это не было похоже на обычные сочувствующие слова, которые так часто говорят дабы утешить несчастного, создавая видимость понимания. Это были слова того, кто по-настоящему понимал меня, особенно если вспомнить через что она прошла. И от этого было еще тяжелее. — Ты ведь знала, что так и будет, — полу-утверждено произнес я, сам не понимая зачем. Я не хотел этого знать, но зачем-то спросил. Меня одолевали странные и до сего невиданные чувства. — Знала, — пока я терялся в догадках своих чувств, тихо ответила лиса. Между нами возникло неловкое молчание, которое было для меня новым опытом. В этот момент я жалел, что не был тем тупым парнем, который бы сейчас выдал тупую шутку и сам бы над ней посмеялся. Иногда весьма отвратительно, когда можешь читать обстановку. — Ты хотела мне показать, что я возомнил себе невесть что? — После затянувшегося молчания, спросил я, хотя в ответе и вовсе не нуждался. Лишь споткнувшись я осознал свою проблему, и это было больно. Не физически, а эмоционально. Казалось бы, что после долгих лет обучения у лучшего учителя я смог измениться, а на деле почти ничего не изменилось. Да, я углубил свои знания в профессии «шиноби», но все равно остался тем же глупым пацаном. — Да, — с нотами грусти ответила лиса. Я впервые слышал, чтобы она была столь подавлена. Ей было будто также больно и скверно, как и мне, словно мы делили эти чувства. Поняв это, мне стало еще хуже. Единственная, кто по-настоящему питала ко мне теплые чувства теперь должна была переживать из-за меня. Я себя впервые почувствовал настолько отвратительно, не постыжусь этих слов, но словно мусор или отброс. Впервые в жизни кто-то так переживал за меня, а все чем я отплатил было такое слабовольное отношение. Она ведь меня не этому учила! — Прости, я в норме! — С силой дав себе пощечину, дабы отвлечься, бодро заявил я. Мне не хотелось, чтобы за меня переживали, особенно она. Будь эта лиса хоть трижды демоном, но за последние года она сделала больше, чем кто-либо из тех, кого зовут людьми. И уже этого было достаточно для моей искренней признательности. — Ты точно в порядке? Даже не злишься на меня? — С толикой доли удивления пропела Ку. Эта девчонка снова ждала от меня несколько иной реакции, нежели была на самом деле. Я от этого лишь рассмеялся. Ох уж эта глупая-глупая лиса… Ну почему она всегда предполагает худшее? — Потому что прожила больше чем кто-либо, — будто прочитав мои мысли, тяжело отозвалась рыжая. Должен сказать, я чувствовал себя немного оскорбленным. — Ты меня знаешь больше двадцати лет и все равно мне не веришь, — с нотами грусти недовольно буркнул я в ответ. — Я слишком сильно разочаровалась в людях, — печально произнесла хвостатая и затихла. Но в этот раз была не гнетущая тишина, скорее, она была мирной. Я немного лучше узнал Кураму, а она меня. Это было нечто сродни обмену секретами, нечто неожиданно таинственное и теплое. Совсем новое и необычное, такого я еще прежде не чувствовал. И этого я испугался. Одно дело радоваться и веселиться в компании, другое дело питать тепло к определенной особе, к тому же особе несколько другого вида. Это по-настоящему пугает. Но сейчас я должен был это оставить в стороне, у меня была другая проблема. — Что мне делать дальше? — Приведя мысли в порядок, спросил я. — А ты как думаешь, тебя ведь наставлял лучший учитель? — Игриво поинтересовалась лиса. — Тебе так сложно дать мне подсказку или просто нравится наблюдать за моими потугами? — С неподдельным возмущением пролепетал я, на что лиса лишь удовлетворенно зафырчала, давая понять, что отвечать не будет. — А если меня снова обведут вокруг пальца? — С мольбой пропел я вновь, но эта рыжая зараза была непоколебимая. — Ко мне больше жаловаться не приходи, — с довольным голосом ответила Ку. Хоть она бывает такой близкой и милой, но внутри она все та же вредная задница, которая любит созерцать, как я спотыкаюсь на каждой ошибке и потираю место с «шишкой». Эта рыжая лиса учит очень своеобразно… Но хватит об этом. Сейчас мне предстояло вернуться в реальный мир и поговорить с ублюдком, который использовал меня и который без проблем попал в список тех, кого я убью даже ценой жизни. Вот уж лисе потеха будет… Но сейчас я должен ему улыбаться и обещать помощь. Сейчас я должен скрыть свое отвращение за маской дружелюбия и силы. Сейчас я должен отложить свое желание убить этого ублюдка, в надежде на спокойное будущее. Хотя, могут быть еще «кроты». Но раз я поймал одного, то поймаю и остальных, сколь искусны бы они не были. — Предупреждаю: замечу хоть что-то странное в твоем поведение — ты труп, и плевать, если придется вернуться на нижний уровень. Ясно излагаю? — С нескрываемой угрозой произнес я. Хоть меня и использовали, я должен был ограничить влияние на меня. А так как родных у меня нет и единственное, чем можно было меня задеть — шантаж, я тут же избавился от этой единой «слабости». — Это было бы слишком скучно, будь иначе, — поднявшись и начав отряхиваться, спокойно ответил парень. — Прекрасно, на этом и закончим. — Безо всякого интереса закончил разговор я, после чего начал возвращаться к общему веселью у костра. Пацан же молча следовал за мной. — Подумать только, я должен нянчиться со сволочью, что без зазрения совести использовала меня. И все ради того, чтобы получить еще немного времени на подготовку, — гневно в сердцах произнес я, явившись в подсознание. Хотя я не мог не признать его одаренность, что порядком бесила меня. Одним махом он, используя чужой весьма хитрый план, переиначил его под себя и нашел того, кто удовлетворяет его требованиям. Вот только у него теперь была одна проблема — он не имел на меня влияния. Правда, не казалось, будто это волнует парня, что несомненно было странно. — Он снова тебя обманул, — потешалась надо мной лиса, чем ввела меня в ступор. — О чем это ты? — Совсем не понимая наставницу, удивленно пролепетал я. Та лишь залилась хохотом с переменным фырчанием. — Он тебя обманул тем, что обманул, — в очередной раз загадками произнесла лиса, удовлетворенная произведенным эффектом. Я пребывал в состоянии крайнего недоумения. — То есть, нормально ты мне не расскажешь? — Понимая, что вопрос хоть и глупый, но все же обнадеживающий, спросил я. Курама только удовлетворенно заурчала всем своим видом давая понять, что ответ искать нужно самому. Я лишь обреченно вздохнул. — Тебе не говорили, что ты та еще вредная задница?! — Следом полюбопытствовал я, чем еще сильней раззадорил хвостатую. Меня ответом не удостоили, но подсознание было заполнено весельем и радостью. Мне ничего не оставалось, кроме как самому выяснить все нюансы поведения этого пацана. Эх, легкая жизнь боялась меня будто огня и сейчас требовала тренировать не только свое тело, но и разум. Даже смешно. Наруто Узумаки, получив силу, должен держать себя в руках, чтобы не убить того, кто дважды обвел его вокруг пальца. Нет, Госпожа Ирония была явно в ударе, так лихо играя с моей жизнью. Но, как бы то ни было, теперь мне проблем только добавилось. Помимо развития своего тела и вычисления «кротов» я обязан был еще и разобраться в пацане, что так ловко одурачил меня. Час от часу не легче, но никто и не говорил, что будет легко.