Не рассказывай мне сказки

Я вышел из здания Службы и блаженно вдохнул похолодевший к вечеру свежий весенний воздух. Пахло молодой листвой, мокрой землей и бензином. Ветер приятно остудил мой пылающий лоб, слегка облегчив боль. Я с тоской посмотрел на свою машину, и все же снял сигнализацию и рискнул залезть внутрь. Холодильник я бережно пристроил на соседнем сиденье. Ничего, сейчас заеду в аптеку, куплю "гильотину", и все будет хорошо. Как только я вырулил из арки Службы, мой телефон настойчиво завибрировал. Я притормозил и нехотя вынул его из кармана: - Слушаю? - Окделл, это я,- раздался обеспокоенный голос Бонифация.- Как твои дела? - Так себе,- честно ответил я, прислушавшись к своим ощущениям.- Но могло быть и хуже. - Куда уж хуже,- проворчал мой босс.- Эпине мне только что позвонил. Сказал, тебя отпустили под подписку. Не думал, что ты когда-нибудь так вляпаешься. - Да уж,- от души согласился я, хотя и пытался много лет убедить себя в том, что не жду от жизни ничего хорошего. Враки. Все мы мягкие и нежные, и пинки судьбы под зад выбивают нас из колеи. Вопрос лишь в том, кто быстрее успеет собраться, взять себя в руки и напинать врагу в ответ. Потому что с судьбой бодаются только неисправимые романтики и полные кретины. Что, впрочем, часто одно и то же. - А стоило бы,- сварливо заметил Бонифаций. - Что вы имеете в виду?- мой начальник хоть и не был магом, но мужиком был толковым, и знал об устройстве Кэртианы побольше иного фэйри. Неужели он что-то откопал? - Есть кое-какие мыслишки,- туманно ответил Бонифаций. Я заинтересовался.- Приезжай ко мне. - В контору?- я глянул на часы на приборной панели. Шесть вечера, "Монстров нет" уже должны быть закрыты, а Бонифаций вообще позже пяти отродясь не уходил. Долго же меня, однако, мурыжили. - Домой,- буркнул шеф.- Матильда хочет лично дать тебе подзатыльник. - В таком случае я сначала заеду в аптеку,- предупредил я, щелкая настройками навигатора. - Я пошутил,- слегка смутился Бонифаций. - А я - нет,- ответил я.- Мне память сканировали. Голова просто раскалывается. - Может за тобой машину прислать?- обеспокоился мой заботливый шеф. - Не надо,- немного подумав, отказался я.- Здесь недалеко. А потом уже "гильотина" подействует. - Ну, смотри,- предупредил меня Бонифаций.- На твоем месте я бы сейчас не стал нарываться. - Все будет в порядке,- прислушавшись к себе, пообещал я.- Через час-полтора буду у вас. - Хорошо,- все еще неодобрительно буркнул мой шеф.- Мы тебя ждем. Я улыбнулся и нажал отбой. Все-таки то, что меня кто-то ждет, было ужасно приятно. *** В силу различий в генетике мы с челами вынуждены пользоваться разными препаратами. Чаще всего каждый клан готовит наиболее подходящие для своих подданных лекарства. Но есть некоторые общие формулы из аптечки первой помощи: очиститель крови, способный вывести из организма самые распространенные яды, ну и помочь от отравления вообще. Мазь для ожогов с противомагическим воздействием (рекомендуется наносить после снятия слепка остаточной магии, если намерены подавать иск). Блокатор крови для быстрого срастания артерий и крупных вен. Ну, и самое распространенное - универсальное средство от любой боли. Мы ласково называем его "гильотина". "Гильотину" придумали пери много веков назад, и с тех пор дорабатывали и улучшали. У меня последняя капсула кончилась на прошлой неделе, когда я гладил рубашки и уронил себе на ногу утюг. Было не только больно, но и очень досадно. Обычно с бытовыми проблемами мне помогает Матильда, жена моего босса. Она искренне считает, что мужчина дичает без женской руки, и сразу, как только мы познакомились, взяла меня под свое покровительство. Раз в неделю она приходила ко мне вместе со своей приемной дочкой Мэл, и они вместе создавали у меня в квартире видимость женской руки. Сначала я пытался громко протестовать, потому что воспитание и совесть вопили в унисон, что жене босса не подобает стирать мои грязные трусы, пусть и в стиральной машинке. Ладно, это я загнул. Трусы я стираю все-таки сам. А так же выношу мусор, мою полы и иногда протирал пыль. Но Матильда все равно ворчит, что я не протираю под безделушками на полках, и плохо вымываю из углов. И все начинает сначала. На прошлой неделе меня в очередной раз заела совесть, и я попытался сам включить утюг. Пятнадцать минут спустя, прыгая по дому на одной ноге, я вынужден был признать, что есть все-таки на свете вещи, к которым я абсолютно не способен. Например, к глажке. И когда пришла Матильда, ворча: "Жениться тебе надо", я нашел ее мысль весьма интересной и годной для рассмотрения. Но потом вспомнил, что я боггарт, и передумал. Фейри не торгуют тем, что производят. Обычно продукцию клана бесплатно распространяют среди его членов. А уж только после этого излишки скупают гоганы. Это вообще удивительный народец, навеки застрявший между людьми и фэйри, и в итоге вылившийся в нечто качественно новое. Формально гоганы происходили из Дома Скал, и у истоков основания этого славного рода стоят паки. Но рыжеволосые, медноглазые существа давно уже от моей семьи откололись, и теперь занимались тем, что торговали всем и со всеми, оставив право колдовать фэйри. Вообще-то у гоганов была своя магия, и довольно сильная. Но они старались использовать ее как можно реже. Еще гоганы были хранителями сводной библиотеки фэйри, где скопились знания о мироустройстве, жизни и развитии Кэртианы, наверное, со дня ее основания. Библиотекой мог воспользоваться любой фэйри за небольшую плату. Но, конечно, по-настоящему ценные и опасные вещи, содержащие клановые секреты, Дома предпочитали хранить у себя. Аптека, в которую я ехал, принадлежала Енниолю, немолодому, но ужасно предприимчивому гогану. Я часто у него закупался, знал его, еще с тех пор, как маленький Еничка целиком пробегал под прилавком, и мы неплохо ладили. Я припарковался возле большого шестиэтажного здания и вошел в остро пахнущий лекарствами торговый зал. Здесь продавались лекарства для смертных, изготовленные, впрочем, кланами фэйри. В стеклянных окошечках посетителей обслуживали хорошенькие гогани, у которых, наконец-то, вошла в моду худоба. Я помахал одной такой и прошел в маленькую белую дверь. Здесь располагался второй торговый зал - для фэйри. В этот час посетителей не было, и Енниолю ничего не помешало выйти из-за прилавка, чтобы со мной поздороваться. - Добрый вечер, блистательный,- сказал он в обычной своей манере, пожимая мне руку. Гоганы вообще славились, как словоблудием, так и потрясающе уважительным отношением к фэйри. Даже к такому, как я.- У-у-у. Глазки красные, зрачки расширены, пульс ускорен,- тоном ласкового семейного доктора протянул он.- Так, что болит? - Голова...- простонал я. Не вижу смысла ломаться перед друзьями.- "Гильотину" дай, а? И водички. - Опять мозги наизнанку выворачивали?- принялся ворчать Енниоль, скрываясь в глубине магазина.- И что тебе спокойно не живется, как всем нормальным фэйри? В холодильнике что? Сердце?- поинтересовался он, возвращаясь и протягивая мне красно-зеленую капсулу и пластиковый стаканчик с водой. - Откуда ты знаешь?- пробормотал я, спешно заглатывая лекарство и шумно его запивая. Когда стакан опустел, я почувствовал себя значительно лучше. Хотя бы морально. - Люди говорят,- пожал плечами Енниоль, забирая у меня стакан и выбрасывая его в мусорку. Я полез за деньгами и расплатился за пачку "гильотины". Капсулы перекочевали ко мне в карман.- Ты много шуму наделал. - В этом мире ничего нельзя сохранить в тайне,- притворно вздохнул я, выкидывая в коробку порванный чек. - Тайна - это то, что никто не знает,- меланхолично заметил Енниоль. Гоганы вообще были склонны к философии, как к житейской, так и к глобальной.- Как только информация становится известна хотя бы одному, она перестает быть тайной. И тогда уж, не обессудь, про нее рано, или поздно, узнают все. - И все же хотелось бы, чтобы у некоторых языки и носы были покороче,- пожаловался я. - Что сделаешь, Ричард,- развел руками гоган.- Сообщество фэйри маленькое. Что им еще обсуждать? Цены на лук и петрушку? Новую фаворитку короля? - Нашему королю восемь лет,- усмехнулся я. Таблетка начала действовать, и боль отступила.- А о чем еще болтают? Вдруг обмолвится кто-нибудь о новом сильном фэйри? Ведь не взялся же он из воздуха! И вообще, магу такого уровня нельзя остаться незамеченным, и ничем себя не выдать. - Сегодня в основном говорят о наглом боггарте,- улыбнулся Енниоль.- И о том, как страшно жить. - Как будто без меня у них проблем не хватает,- привычно буркнул я. В самом деле, за столько лет надоедает быть причиной сплетен, а потом становится все равно. - Дневным существам свойственно бояться тьмы,- пожал плечами мой друг. - Они боятся не тьмы, а того, что может в ней прятаться,- возразил я.- А у страха глаза велики. - Из тебя бы вышел отличный гоган,- с легким сожалением заметил Енниоль. Гоганы жили замкнуто, и чужаков к себе пускали еще реже фейри, так что это для них был высший комплимент.- Говорят, ты дорого ценишь свои услуги. - Ну, должен же я чем-то компенсировать то, что мое имя полощут на каждой кухне,- усмехнулся я, и поправил на плече ремень от контейнера. И зачем я только с собой его взял? Вот ведь! Жадность меня погубит. - Определенно,- согласился Енниоль.- Заходи, если что-нибудь понадобится. Или позвони. Я пришлю бригаду, или приеду сам. - Спасибо, Енниоль,- мы снова обменялись рукопожатиями. Как же хорошо, когда есть друзья! Ну, или хотя бы люди, которым интересно тебя понять. *** Бонифаций жил в частном доме недалеко от аббатства святой Октавии. Я доехал туда по столичным пробкам за полчаса. Дверь гаража начала открываться, еще, когда я был на подъезде. Видимо Мэл время от времени поглядывала в окно. Я въехал внутрь, прихватил контейнер с сердцем и вылез из машины. Мэллит стояла рядом с внутренней дверью, скрестив руки на груди. Ее медно-рыжие волосы были скручены в тугой узел на макушке. Значит, Матильда заставила ее торчать у плиты. - Привет,- улыбнулся я. - Привет,- Мэл не спешила ответить мне тем же.- Ну, ты, конечно, засранец! Так взволновать тетушку! Под тетушкой Мэллит подразумевала свою приемную мать. - Да, ладно,- беспечно отмахнулся я.- Чтобы взволновать Матильду, нужно что-нибудь похлеще убитого чела. Мы вошли в дом. Из глубины, с кухни, раздалось сочное дамское контральто: - Я все слышу, маленький паршивец! Иди сюда, я тебя поцелую! Я радостно прошел в кухню. - Здравствуйте, тетушка,- Матильда стояла у плиты с прихваткой в руке. На конфорках дымился поднос с уткой. Я сглотнул слюну. - И тебе не хворать,- Матильда крепко поцеловала меня в обе щеки, потрогала лоб совсем материнским жестом. Не будь я черствым боггартом, наверное, прослезился бы.- Как голова? Не болит? - Прошла,- кивнул я, с удовольствием ее разглядывая. Какая, все-таки, женщина! Женщина с большой буквы! И это я, прошу заметить, без всякой задней мысли!- Новая стрижка? Вам очень идет. - Иди мой руки, подлиза!- Матильда, разрумянившись, наподдала мне прихваткой, придав ускорение в сторону ванной. Пока я мыл руки, дамы накрыли на стол. Бонифаций, к вечеру всегда багровеющий щеками и носом, уже сидел во главе стола и читал газету. Завидев меня, он бросил ее на край стола. Мы обменялись рукопожатиями. - Садись,- предложил мне шеф.- Сейчас будем ужинать. - Ричард,- раздался с кухни голос Матильды,- а что это у тебя в холодильнике? Она появилась в дверях вместе с моим контейнером. - А, это? Человеческое сердце,- ответил я. Мэллит довольно взвизгнула и кинулась смотреть. - Запечь его тебе в фольге с травками?- предложила Матильда, прогоняя Мэл за стол. - Угу. Если не трудно,- смущенно буркнул я. Нет, какая, все-таки, женщина! *** Бонифаций не любил говорить о делах за столом. Поэтому мы сначала основательно поужинали. Это было хорошо, потому что после дня в Службе магического контроля мне зверски хотелось жрать. Матильда с удовлетворением истинной хозяйки наблюдала, как исчезает все, что она приготовила. Впрочем, она сама любила поесть, и от нас не отставала. Когда последнее пирожное было съедено, а чаю выпито столько, что уже всплывало, женщины ушли на кухню мыть посуду, давая нам с шефом, наконец, обсудить дела. Бонифаций переместился в кресло у камина. Я занял соседнее. - Итак?- признаться, только вкусная еда мешала мне все это время сгорать от нетерпения.- Что вы узнали? - Ничего нового,- сыто вздохнул Бонифаций.- А все очень даже старое. Окделл, ты когда в последний раз на календарь смотрел? - Сегодня утром. Кажется,- неуверенно ответил я.- А что? - 399 год на дворе, мальчик. Излом у нас,- не без иронии ответил мой шеф. - Я знаю. И что?- пожал я плечами.- Пожалуй, в этот раз обойдемся малой кровью. - Уж не знаю,- проворчал мой шеф.- Тебе, конечно, виднее, что ты там наколдовал. - Я не знаю, что,- нехотя признался я.- Когда мы провалили ритуал, я попросил отсрочки на четыреста лет. Все должно было давно уже начаться. А сейчас глухо, как в танке. - Неужели?- хитро прищурился босс.- Ты когда ритуал проводил, умник? - В смысле?- не понял я. - В прямом! День, месяц, год?- уточнил Бонифаций. - В четырнадцатый день месяца Весенних Молний,- ответил я. - Ну, что наколдовал, то и получил,- пожал мой шеф своими объемными плечами. - Думаете, появление этого колдуна как-то связано с ритуалом?- честно признаться, меня охватило сомнение. - Я в этом почти уверен,- кивнул Бонифаций.- Полагаю, твоя Катарина вернулась. Я задумался уже всерьез. Катарина вернулась? Нет, я знал, что так и должно случиться. Абсолют чтит равновесие. И эти чары, использование других ради достижения цели... Но почему так поздно? И так резко? Как она умудрилась ничем себя не выдать? Я бы за хорну ее учуял! Ага, льсти себе. Эта тварь всегда была хитра, и ничуть не уступает мне по силе. Ей вполне хватило бы ума затаиться и ждать удачного момента, чтобы не повторить ошибок прошлой жизни, когда я ее убил. - Шеф, я не понимаю,- я растерянно развел руками, тщетно пытаясь ухватить за хвост ускользающую мысль.- Почему сейчас? Почему не позже и не раньше? И потом. Катарина не должна была появиться раньше Рокэ. Если это она, то где он? Бонифаций откровенно ухмыльнулся, довольно, как сытый кот. - Знаешь, Окделл, как полезно иногда смотреть по телевизору что-то кроме мультиков,- не без ехидства сказал он. Я недоуменно и заинтригованно на него посмотрел.- Газету возьми,- Бонифаций кивнул на стол. Я кинулся к газете и нетерпеливо ее раскрыл. И ничего странного не увидел. Обычный выпуск "Глашатая".- Открой светскую хронику,- посоветовал мне шеф. Я быстро пролистал газету, в поисках нужной рубрики. И замер. Через весь разворот шел заголовок: "Открытие ювелирного дома Алва в Олларии!". И черно-белая фотография самого Алвы. Я почувствовал, как горло мое забил непонятно откуда взявшийся комок, а глаза почти обожгло. Фотография и буквы расплылись. Я сморгнул и утерся рукавом. - Вы были правы,- наконец, признался я так гордо улыбающемуся шефу, будто это он только что сам привел ко мне за руку Рокэ Алву. И все же я был ему благодарен. Голос мой звучал глухо и как-то сдавленно от нахлынувших эмоций.- Началось. *** - Ты не лопнешь?- сердце, наконец, дотушилось, и я не устоял. Ничего не могу с собой поделать: когда волнуюсь, так и тянет что-нибудь сжевать. - Только кусочек,- пробормотал я, запуская зубы в мясо. Матильда неодобрительно хмыкнула. - Смотри. Будет у тебя брюхо, как у моего Бонифация!- пригрозила она. Я лишь усмехнулся. Вряд ли я успею дожить до такого момента. Но вслух ничего не сказал: рот был занят. - Неугомонная женщина, отстань от парня!- пробасил мой шеф. - Не пересолила, милый?- смягчилась Матильда, потрепав меня по волосам. - В самый раз,- я с трудом сглотнул и запил водичкой. - Ну, кушай-кушай. Если не доешь, Мэл даст тебе контейнер,- Матильда напоследок чмокнула меня в макушку и ушла смотреть телевизор. Я решил последовать ее мудрому совету - есть. - Послушай, Ричард,- вдруг сказал мой шеф. Я оторвался от тарелки и с удивлением на него посмотрел - кажется Бонифацию было неловко. Редчайший момент. - Ммм... да? - Я все хотел спросить...- голос его звучал подозрительно деликатно. - Что?- честно говоря, я уже разволновался не на шутку. Что можно хотеть спросить с выражением лица школьника, впервые обсуждающего с родителями тему секса? - Про Рокэ Алву,- наконец, добрался он до сути. Ну, так и есть. Все понятно. - Спрашивайте,- разрешил я. За четыреста лет отболело, истерлось все плохое. Можно и поностальгировать. Почему нет? - Как вы познакомились? Тогда, в первый раз?- Бонифаций выглядел уже значительно увереннее. - Ой, а можно мне тоже послушать?- Мэл, закончившая, наконец, мыть посуду, проходила мимо, чтобы подняться наверх в свою комнату. Но, услышав наш разговор, остановилась. Я пожал плечами. - Почему бы и нет? Будет тебе сказка на ночь. - Ричард, я не уверен...- начал было Бонифаций, но я его остановил. - Все в порядке. Ничего непристойного. Обещаю. Это будет просто сказка. - Как знаешь,- недовольно буркнул мой шеф. Неужели он и впрямь рассчитывал на какие-то солененькие подробности? Фи, Ваше Преосвященство, как низко. Мэл развалилась на диване, и я начал рассказывать. *** Я не знаю, кто создал наш мир. Да и никто, наверное, не знает. Во всяком случае ни разу еще я не встречал упоминания о таком существе, или человеке. Все мы называем его просто Создатель. Когда он сотворил Кэртиану и населил ее людьми, проснулось зло. Чтобы защитить от него свои творения, Создатель придумал тех, кто должен с этим злом бороться. Он назвал их фэйри, и дал им силу. Было создано четыре клана фэйри по числу стихий. И каждый клан имел свои особенности. Пери, фэйри воздуха, поселились в теплых краях. Они насылали на людей добрые сновидения, и боролись с существами, навевающими кошмары. Паки, или Пикты, как их по-другому называют, были мастерами по всему, что касалось земледелия и ремесел. Они следили, чтобы хорошо взошел урожай, распускались цветы, был ухожен скот, чтобы в каждом доме было уютно и благополучно. У них тоже были свои враги. Сиды, фейри воды, наделяли людей талантами к искусствам, подарили им музыку и танцы, научили изготавливать музыкальные инструменты. И, наконец, Фао, клан огня, считался среди фэйри самым порывистым и непредсказуемым. Фао считались покровителями путешественников, помогали найти дорогу заплутавшим и боролись с коварными Болотными огнями, уводившими людей в топи и непроходимые чащи на съедение диким зверям. Также они считались покровителями воинов, влюбленных, и всех, кому требовалась пылкость сердца. Фэйри имели два обличия, жили среди людей и помогали им, ибо для этого они были созданы. Вскоре люди признали их своими богами, и стали им поклоняться. Сила и влияние фэйри возросли невероятно. Но в мире продолжались усобицы, потому что не было у людей единого короля, и не родился еще человек, достойный им стать. Фэйри трудно стало бороться со злом, заполонившим Кэртиану. Многие из них погибли. И тогда собрались все четыре клана в Большой Круг (так называлось собрание всех фэйри Кэртианы), и приняли решение дать людям достойного короля. В каждый уголок мира была послана эта весть. И люди согласились отдать судьбу своего рода в руки волшебный созданий. Тогда в Гальтаре собрались главы всех четырех кланов, и стали колдовать. Колдовали они без отдыха четыре дня и четыре ночи, и в конце концов сотворили младенца. Камень стал его плотью, вода стала его кровью, огонь зажег его сердце, а разум его стал стремительным, как ветер. Шестнадцать лет спустя вырос король, и нарекли его Раканом. И стал он править людьми, не забывая своих создателей. Так прошло много лет. Одно поколение сменялось другим, бывали и черные времена, и благодатные, но союз людей и фэйри оставался нерушимым. Но, однажды все изменилось. В мир пришла Серая гниль. Сначала она была тиха и незаметна. Никто не ведал опасности, пока она не добралась до самого Сердца мира - короля людей. И тогда в семье Раканов случилась беда. Брат пошел войной на брата, и один из них в гневе проклял весь свой род. Пошатнулась Кэртиана, ибо в Сердце мира отныне проникла тьма, а Серая гниль принялась охотиться на фэйри. Первым делом поледний из оставшихся в живых братьев приказал покинуть Гальтару. Но куда больше фэйри потряс другой удар - их культ отныне объявлялся незаконным, а статус приравнивался к статусу простых смертных. Люди, напуганные страшной усобицей, подчинились своему королю. Фэйри же с трудом удалось отстоять хотя бы часть своих прав - глав четырех кланов объявили герцогами и прикрепили их отныне к четырем территориям - Варасте, Эпине, Надору и Придде. Отныне фэйри становились участниками политической жизни, чего прежде не бывало почти никогда. И это не могло не оказать своего негативного влияния. Многие фэйри все больше погрязали в мире человеческих страстей и утрачивали свои силы. Но гораздо страшнее было то, что люди перестали в них верить. И оставшиеся фэйри начали слабеть. Вскоре произошло непредвиденное - клан Пери потерял своего главу, а по Варасте прокатилось страшное моровое поветрие. На смену главе клана пришел человек, носивший в себе кровь Пери. Но все же человек. И Пери рассеялись по миру в поисках лучшей доли. А потом пришла настоящая беда - род Раканов пал, и на троне воцарился ужасный, невежественный король Оллар. Первым делом этот король объявил о своем намерении уничтожить все старые семьи и отдать их земли и титулы своим лучшим людям. Он не верил, что все представители этих семей были фэйри и желал положить конец дедовским суевериям. Многие фэйри тогда погибли. Погибли бы все, если бы глава клана Фао не объяснил королю, что без фэйри мир погрузится во тьму, и Олларам никогда не будет сопутствовать удача. Тогда Оллар пошел на компромис, и оставил в каждой семье фэйри по одному мужчине. Но взамен многие из них потеряли свои дома, земли и титулы, что были безжалостно розданы людям. И, тем не менее, фэйри выжили, хоть и силы их с каждым годом иссякали. Четыреста лет прошли, пролетели, как дым. И вот однажды случилось нечто, изменившее весь мир. Все началось на Севере, в суровом Надоре, в замке, где жил глава рода Паков со своей семьей. Звали его Эгмонт. Был он добрым, но слишком слабохарактерным. Ужасно боялся он свою бабку, державшую весь клан в ежовых рукавицах. Поэтому Эгмонт часто уезжал из дома под разными предлогами, только чтобы побыть в одиночестве. В один прекрасный день, выехав на прогулку, Эгмонт встретил прекрасную девушку по имени Айрис. Эгмонт и Айрис полюбили друг друга, и герцог объявил о своем намерении на ней жениться. Но бабка Эгмонта, конечно, оказалась против подобного мезальянса. Ведь Айрис была всего лишь человеком, а клан Паков издревле ревностно следил за чистотой своей крови, не имевшей ни капли примеси человеческой. Конечно, ничего такого не собирались они допускать и впредь. Эгмонту предстояло жениться на правильной девице такого же безупречного происхождения. Но молодой герцог так сильно любил свою невесту, что готов был даже пойти против семьи и сбежать с ней на край света. Тогда бабка не на шутку испугалась. Ведь другого главы у рода Паков не было. Решила она сделать так, чтобы Эгмонт разлюбил человеческую девку и вернулся в лоно семьи. И совершила она страшное колдовство. Но, то ли что-то напутала, то ли перестаралась. Вместо того, чтобы разлюбить Айрис, Эгмонт возненавидел всех людей. А для фэйри это немыслимо, ведь они созданы, чтобы нести людям добро и свет, и защищать их от зла. Как бы там ни было, вскоре Эгмонт очень сильно изменился, бросил Айрис и женился на правильной женщине. Через некоторое время у него родился сын. Вот тут-то и вскрылся побочный эффект заклятия злокозненной бабки - маленький фэйри родился с черными крыльями. Матерью ему стала сама Тьма, и из нее он черпал свои силы. Мальчику дали имя Ричард. Жена Эгмонта испугалась своего первенца и невзлюбила его. А герцогу было уже все равно. Мысли его занимали другие вещи, ведь в сердце его продолжала расти и крепнуть ненависть к людям. Минуло одиннадцать лет со дня рождения Ричарда, и тьма окончательно завладела сердцем Эгмонта. В своем замке собрал он Малый Круг, совет, состоявший лишь из глав кланов и предложил им небывалое - восстать против людей, чтобы напомнить им, в чьих руках находится их благополучие. Сначала фэйри отказывались, но Эгмонт все настойчивее напоминал им, сколько по милости людей на долю фэйри выпало бед и лишений. Постепенно ему удалось привлечь их на свою сторону. Всех, кроме клана Пери, главой которого был человек, не приглашенный, разумеется, на совет. Тогда Эгмонт и глава клана Фао с сыновьями и внуками собрали армии и двинулись против людей. Но сиды решили не рисковать, и в назначенный час не пришли. Фао и Паки остались вдвоем. Они понимали, что таким числом им людей не одолеть, но остановиться уже не могли. Тем более, что войска их противников вел номинальный глава Пери, великий полководец Рокэ Алва, прозванный еще Кэналлийским Вороном. Когда две армии встретились на болотах Рейнквахи, Алва предложил Эгмонту не лить напрасно кровь, и решить дело поединком. Эгмонт, подумав, согласился. И сошлись они в смертельном бою, и Рокэ Алва убил Эгмонта. Восстание было подавлено, а семья Паков чудом уцелела. Но жизнь в Надоре изменилась безвозвратно. Минуло пять лет с момента гибели Эгмонта. Юному Ричарду исполнилось шестнадцать, и он, согласно традиции, отправился в Лаик - школу для фэйри мужского рода, где они оттачивали свое мастерство владения магией. И там юноша очень скоро познал, что значит быть изгоем. Если дома у него были сестры, с которыми можно было дружить, то теперь он остался в полном одиночестве. Однокашники и менторы невзлюбили его за цвет крыльев и за поступок Эгмонта, и Ричард познал от них немало горя и унижений. Когда же минуло полгода, в священный Фабианов день собрался Большой Круг, чтобы опытные фэйри могли взять себе под крыло ученика и посвятить его во все тонкости магии и взаимоотношений с людьми. Ричард ждал этого дня с замиранием сердца, так ему не терпелось, наконец, обрести советчика, который помог бы ему разобраться в своей природе. Но Большой Круг отказал фэйри с темными крыльями в таком праве и изгнал его из своего состава. Так Ричард стал боггартом - одиноким изгнанником, темной тенью, парящей в вечерних сумерках. Тогда Ричард, рассердившись и обидевшись, решил всем доказать, что он вовсе не так плох, как все думают, и тьма его крыльев не говорит о тьме его души. Он решил отыскать человека с самым темным сердцем и сделать все, чтобы тот вернулся к свету. Уж тогда-то, думал юноша, все признают меня и вновь примут в свои ряды. И он отправился по свету искать такого человека. Долго ли, коротко ли, принесли его волшебные крылья в большой город. Голодный и усталый, залетел юный фэйри в истинном своем обличии в первый попавшийся дом и решил там переночевать. Дом был красивый и богатый, он понравился Ричарду. На кухне работала добрая женщина, которая всегда оставляла домашним духам молоко и хлеб, а в кладовке была отдушина через которую можно было достать мясо. Фэйри обычно не едят мяса, но Ричард был особенным, и мясо любил. Вскоре юноша увидел хозяина дома, и понял, что его путешествие закончено, ибо человек этот, несомненно, обладал самым черным сердцем, какое только можно представить. А еще Ричард понял, что жизнь его не будет долгой, потому что он нашел своего фату. Фата в жизни каждого фэйри - нечто совершенно особенное. Само название говорит за себя, ибо "фата" в переводе с древнего языка означает "судьба". Фэйри ждут появления своего фаты с радостью и страхом, ведь они бессмертны, и только так могут обрести конец своего существования. Умрет человек, и вместе с ним умрет его фэйри. Но до того их обоих ждет захватывающая, удивительная жизнь. Человеку, установившему связь с фэйри, суждено сделать нечто необычайное, ибо через него фэйри максимально раскроет свою силу и принесет миру много добра, выполнив свое предназначение. И вот Ричард повстречал своего фату. Много дней он тайно следил за ним, пока в один прекрасный день мужчина его не заметил. Несмотря на тьму в своем сердце, он сохранил веру в чудеса. Ведь только тот, кто верит, может увидеть фэйри в его истинном обличии. Не трудно представить себе весь ужас Ричарда, когда оказалось, что его фатой стал убийца его отца, Кэнналийский Ворон Рокэ Алва. Но, делать было нечего, с судьбой не поспоришь. Так темный фэйри и человек с самым черным сердцем стали жить вместе. А тем временем кое-что произошло. Во дворце жила прекрасная Белая Фэйри Катарина. Она была выдана замуж за человеческого короля после восстания Эгмонта, чтобы примирить людей и фэйри. Катарина должна была сделать вот что: во-первых, убедить своего безвольного мужа восстановить фэйри в прежних правах, а во-вторых избавиться от человека с самым черным сердцем, ибо в мире не место тьме. Сначала королева честно пыталась исполнять свои обязанности. Но вскоре столкнулась с человеческой злобой и коварством, с которыми не смогла совладать, и погрузилась в пучину мирских страстей. Тогда же в ее сердце проникла Серая гниль. Катарина вступила с Рокэ Алвой в любовную связь, но как-то повлиять на него оказалась не в силах. Это выводило ее из себя, и она от души возненавидела Кэналлийского Ворона. А когда рядом с Рокэ появился Ричард, королева поняла, что ее миссия провалена, и решила избавиться разом от обоих. Она подговаривала людей, нанимала убийц, но все тщетно - ни один из ударов не достиг цели. Другие фэйри тоже были встревожены союзом двух детей тьмы. Они ждали беды, и позволили королеве делать все, что она сочтет нужным. Тогда Катарина пошла на крайние меры и уговорила мужа послать Рокэ на заведомо проигрышную войну. Алва отправился туда вместе с Ричардом, и выиграл войну с его помощью. Тогда же Ричард впервые попробовал человеческое мясо, и с тех пор это стало его любимым блюдом. Как бы там ни было, Катарина не отказалась от попыток, и в конце концов Рокэ испугался. Он не хотел, чтобы Ричард умер, и, чтобы спасти фэйри, решил разорвать их связь, а потому выгнал его из своего дома, страны и жизни. Растерянный, объятый горем и отчаянием, юноша вновь оказался совершенно один. Потерять фату - что для фэйри может быть больнее? Он не знал, как ему быть, и что теперь делать. Но вдруг вспомнил рассказы отца о далеком городе на берегу большого моря, где живет последний из рода Раканов. Не приютит ли его король людей? Так подумал Ричард, и отправился на поиски. Принц Альдо принял темного фэйри с распростертыми объятиями. С ним же был Робер, наследник клана Фао, и много других фэйри, бежавших после восстания Эгмонта. Ричард, очарованный молодым принцем, и его ласковым обхождением, поведал Альдо обо всех своих злоключениях. Вскоре принцу удалось уговорить юношу помочь ему взойти на трон. Взамен он обещал восстановить в правах всех фэйри, и Ричарда в том числе. Тот согласился. Обуяный обидой и злостью, он решил показать всем, и людям, и фэйри, что такое настоящая тьма. Очень скоро Ричард сдержал свое слово. Альдо получил трон, а в столице, принявшей юношу так неласково, воцарились мрак и хаос. Рокэ Алву по приказу нового короля бросили в темницу. Его и вовсе хотели убить, но Ричард не позволил, потому что в противном случае умер бы сам. Альдо, чье положение без Ричарда сделалось бы очень шатким, публично помиловал Кэналлийского Ворона. А вскоре в столицу пришло известие, нанесшее юноше очередной страшный удар. Его мать, впавшая после гибели отца в окончательное безумие, потеряла контроль над своими силами и обрушила фамильный замок, ставший теперь могилой всей семье Ричарда. Эта новость страшно подкосила юношу. Он заперся в бывшем доме Алвы, и не выходил оттуда три месяца, как бы Альдо его к себе ни звал. За это время в столице был составлен заговор, и новоявленный короля убили, а Алва получил свободу и был тайно вывезен куда-то на юг. Опустевший трон заняла овдовевшая королева Катарина. Поначалу Ричард даже обрадовался. Катарина послала его посмотреть, что делается в Надоре, и юноша поехал. Вместе с ним из столицы ушла тьма. И на ее место пришла Серая гниль. Ничего не подозревавший Ричард нашел родные земли в ужасающем состоянии. Нужны были средства, чтобы привести все в пристойный вид, и юноша отправился обратно, чтобы обсудить судьбу Севера с королевой. Но Катарина его не ждала. Она приняла Ричарда неохотно и очень неласково. Сказала ему много резких слов. Королева рассчитывала, что юноша, в обиде, уедет обратно с свой Надор. Но Ричард оказался умнее, чем она думала. Он почуял Серую гниль, и ее источник, и убил Катарину. Но было уже поздно. На Ричарда объявили охоту, ибо королеву все считали почти святой. Тому пришлось бежать из столицы. И тогда случилось страшное - Серая гниль, до того прятавшаяся по углам, решила взять свое. В столице началась настоящая эпидемия. Люди сходили с ума, убивали друг друга, вгрызались в глотки и ели трупы. Остальные в панике попытались бежать, но один из военоначальников привел под стены города солдат, и, опасаясь распространения заразы на всю страну, принялся расстреливать всех без разбору. Город обезлюдел. Тем временем Рокэ Алва, прознав про ужасные события в столице, обратился к древним манускриптам, чтобы выяснить причину и наказать виновных. В своем замке, в библиотеке, ему удалось отыскать рукописи, где описывалась Серая гниль и способы борьбы с нею. Тогда Алва понял, что надо делать, и отправился на поиски своего фаты. Долго ли, коротко ли, но забрел Кэналлийский Ворон в горы Надора, и нашел там Ричарда. Юноша рассказал ему, как убил королеву, а взамен Алва объяснил, что нужно делать, чтобы остановить Серую гниль. И тогда Ричард понял свое предназначение, и то великое благо, что они могут принести всему человечеству. Ибо только Тьма способна уничтожить Серую гниль. Но для того, чтобы обряд свершился, Ричарду предстояло сделать немыслимое - убить своего фату. Поначалу юноша категорически отказывался. Ведь, несмотря на всю боль, что причинил ему Алва, Ричард продолжал любить его. Вряд ли у него бы достало сил вонзить нож Рокэ в сердце. Тогда Алва встал на краю пропасти и велел Ричарду толкнуть его в спину. Всего лишь неосторожное легкое движение, и обряд свершится. Ведь нигде не сказано, каким способом должен умереть человек. Собравшись с силами, Ричард столкнул Алву в пропасть. И в тот миг, когда тело его достигло дна, юноша почувствовал небывалый прилив сил. Он был таким мощным, что растворил в себе фэйри. Лишь разум его и воля стали средоточием всей отозвавшейся на зов Тьмы. Ричард должен был нанести сокрушительный удар по средоточью Серой гнили, чтобы уничтожить ее всю, а Рокэ в другом мире предстояло замкнуть ту лазейку, через которую гниль просочилась в Кэртиану. Тогда Серость и Тьма в борьбе нейтрализуют друг друга, и в мире воцарятся свет и добро. Не будет больше проклятых королей с черным сердцем и фэйри с темными крыльями. Ричард сделал, как было велено - нанес удар и уничтожил Серую гниль. Но, умирая, он почувствовал неладное - Рокэ так и не сумел замкнуть защиту мира. Все их усилия и жертвы оказались напрасными, ведь гниль снова начала бы просачиваться в Кэртиану. И тогда из последних сил темный фэйри взмолился. И ответил ему голос. И сказал голос, что даст миру еще один шанс. Через четыреста лет все снова повториться. Но на этот раз фэйри должен быть готов, потому что больше шанса у него не будет. Так сказал голос. А потом Ричард обнаружил себя лежащим перед пропастью, куда сбросил своего фату. Принял фэйри свое истинное обличье, и спустился на крыльях, и увидел Рокэ Алву мертвым. Тогда Ричард похоронил его в пещере среди скал, горько оплакал, и понял, что у него совсем не осталось сил. А ведь люди продолжали искать убийцу королевы! И тогда фэйри принял решение. Он замуровал вход и пещеру, произнес заклятие, и уснул на двести лет возле могилы своего фаты, чтобы, проснувшись, начать все с начала. *** - Утрись, жалкая тля,- я не удержался, сморщил от смеха нос и протянул Мэл свой платок. Та размазала по красному лицу крупные слезы и трубно высморкалась. - Какая грустная история,- сквозь всхлипы выговорила она. Бонифаций молчал, погруженный в свои мысли. Кажется, они оба меня жалели. - Вот уж дудки,- фыркнул я, немного даже смущенный.- История, как история. Если покопаться, таких сотни найдешь. И вообще, это сказка. - Так все это - неправда?- удивился мой шеф. Мэл от такого заявления даже перестала плакать, что не могло меня не радовать. - Правда, конечно. Только сильно сокращенная. Сказки не должны быть длинными,- пожал я плечами. Мясо на моей тарелке совсем остыло. Я взглянул на него без аппетита. Зато после говорильни в горле жутко пересохло. Я с сожалением поболтал пустым графином и попросил: - Мэл, лучше, чем реветь, отнесла бы мое мясо на кухню и положила в контейнер. Девчонка покорно встала и, все еще утираясь моим платком, поплелась с тарелкой на кухню. - И водички принеси!- крикнул я ей в след. - Я тебе не прислуга!- сквозь звон посуду донесся ее сердитый голос. Я тяжело вздохнул, разрываясь между жаждой и ленью. В итоге лень победила, и я переполз со стула в мягкое кресло. Моя затекшая задница была мне очень за это благодарна. Бонифаций молчал. Мне даже стало как-то не по себе. - А вам... платочка, часом, не надо?- робко спросил я. - Не надо,- успокоил меня шеф. И добавил.- Ты упустил очень многое. - Чтобы описать все в подробностях, не хватило бы и десяти томов!- фыркнул я. - Пожалуй,- задумчиво согласился Бонифаций, и вдруг понизил голос.- Почему ты ничего не сказал Мэллит про Альдо? - А зачем?- пожал я плечами.- Если Альдо ей до сих пор не встретился, значит уже нечего бояться. - Откуда ты знаешь?- возразил шеф.- Вернули многих, даже твоего отца. - Тем более моего отца. Он заслуживает второй шанс,- убежденно ответил я. - А Альдо? - Что - Альдо? Он свою роль отыграл еще в прошлом Круге,- я беспечно сложил руки на животе.- Видите ли, я подумал, получается, что вернули только тех, чья судьба могла сложиться по-другому. Это не считая меня, Рокэ и Катарины. Многие, вроде Карваля, опять наступают на те же грабли. Но тут уж ничего не поделаешь. - Что будет с нами, Ричард?- спросил Бонифаций. Его бордовые щеки немного побелели, а в голосе послышался плохо скрываемый страх.- Что будет с теми, кто переродился, когда вы трое умрете? Мы... уйдем вместе с вами? - Не думаю,- лениво ответил я, зевая.- Будете жить, пока не умрете в свой час. - Это утешает,- с нервной усмешкой вздохнул Брнифаций. Кажется, ему страшно хотелось чего-нибудь выпить.- Ты ведь понимаешь... Мэл... она совсем еще девчонка. Да и нам с Матильдой хотелось бы еще поскрипеть. - Понимаю,- улыбнулся я.- Постараюсь не убить никого лишнего. - Хорошо бы,- согласился мой шеф, со вкусом зевая. - Поеду,- сказал я, с трудом поднимаясь.- Спать хочу. - Можешь остаться в комнате для гостей,- радушно предложил Бонифаций.- Не забывай, что на тебя охотятся. Может, у тебя дома уже засада? - Нет, спасибо,- отказался я, хотя предложение было соблазнительное, а предположение - здравое.- Не привык бегать от проблем. Да и на вас их навлекать не хочется. - Ну, как знаешь,- мне показалось, или в голосе Бонифация в самом деле мелькнуло облегчение? Ну, да, как же. Он же хочет жить. Не понятно, зачем тогда вообще связался с темным фэйри. Пожалел, что ли? - Угу,- только буркнул я, и крикнул.- Мэл, где мое сердце? И мой холодильник? - Вот твое сердце, твой холодильник и твой платок,- Мэл вышла из кухни неся перед собой стопочкой указанные предметы. Платок, лежащий наверху, был грязный. - Постирай,- велел я, скидывая его на пол, и забирая все остальное. - Ну ты и оборзел!- почти восхитилась Мэл. - А то!- я сунул холодильник с контейнером под мышку, подбросил на ладони связку ключей и направился к задней двери.- Всем пока! Матильде передайте еще раз спасибо за все. - Доброй ночи,- пожелали мне в спину. Я спустился в гараж, забрался в машину и выехал на темную дорогу. Светили фонари, машин было мало, воздух пах свежестью и весной. Кажется, прошел дождь. Я включил негромко магнитолу и на секунду прижмурился. Хорошо! *** До дома я доехал без приключений. Если за мной и вправду охотились, то делали это крайне неназойливо, что не могло не радовать. Устал я, как собака. Денек выдался тот еще. Сначала промурыжили в суде, потом еще Алва и этот рассказ, всколыхнувший мутный осадок на душе. Я потому так перед Мэл и куражился, что самого тянуло всплакнуть. А ведь, казалось, столько воды утекло. Время лечит? Да нифига! Оказывается, помню все, как вчера. Спасает только, если об этом не думать. Но как не думать, если вскоре самоуверенная морда моего фаты будет мелькать даже на уличных плакатах? В связи с этим пробегает холодком мысль о скорой неизбежной смерти. Что ни говори, а я привык жить. Скажи мне сейчас, что я никогда больше не буду есть, спать, гулять по Олларии, охотиться, водить машину, разговаривать со знакомыми, заходить в аптеку Ениолля, даже смотреть мультики по утрам,- и мне сделается ужасно тоскливо и страшно. Да что там! Мне уже тоскливо и страшно. Пока смерть была чем-то далеким, я ее не боялся и воспринимал, как должное. Но столо ей задышать в затылок, и я готов развить сверхзвуковую, чтобы трусливо от нее оторваться. Даже заранее зная, что все бесполезно. Я больше никогда не вернусь в Кэртиану, чем бы ни закончилась эта история. Не увижу, как Мэл выходит замуж. Не попробую стряпни Матильды. Не поймаю в ночном клубе улыбку веселой фульги. Сколько всяких маленьких "не", режущих сердце, привязывающих к этому миру, составляющих само понятие "жизнь". А что будет "да"? И, самое главное, где это "да"? Почему-то люди уверены, что фэйри знают все о жизни после смерти. Так вот. Нифига мы не знаем. Перед ней мы такие же трусливые твари, и даже хуже, потому что безбожно избалованы обещанием вечной жизни. Я думаю об этом, пока засовываю мясо в холодильник, принимаю душ, чищу зубы, глядя в глаза своему помятому отражению. Нужно побриться. Завтра утром, конечно. И сходить в парикмахерскую. И купить новый костюм. Вряд ли в ателье пошьют на заказ за те полтора дня, что остались. Даже если заплатить вдвое. То есть пошить-то пошьют, но не уверен, что мне потом будет не стыдно это надеть. Честное слово, чувствую себя девчонкой. Но, если вы сейчас попробуйте посмеяться, значит, вы никогда не готовились к самой волнительной встрече в вашей жизни. Настолько волнительной, что у меня отшибло последние мозги, и я чуть не забыл, что мне еще предстоит достать на эту самую встречу приглашение. Надо будет завтра с утра позвонить Эгмонту. Наверняка он уже получил золотую карточку в конвертике. Пускай и мне одну достанет. В конце концов, что это за неуважение к предкам?!. Перед тем, как залезть в кровать, открываю кухонный шкафчик и принимаю снотворное. Хоть и устал, но мыслей так много, и все они такие цепляющие, что чувствую - сам не усну. Если завтра какой-нибудь дебил позвонит ни свет, ни заря, я буду похож на качественного такого зомби. Ненавижу рано вставать. В конце концов, я ночное создание. Перед тем как погасить ночник, мрачно смотрю на мерцающую печать на запястье. Ну, да. Я существо ночное. Только некоторым на это плевать.