Не рассказывай мне сказки

Удивительно, но утром я проснулся сам. Телек, настроенный заранее, автоматически включил мои мультики. Я поглядывал на экран вполглаза, зевая в подушку. Красота. Даже подозрительно как-то. И все же. Не в силах совладать с червячищем беспокойства, я выпутался из одеяла и добрел до сброшенной в коридоре куртки, по закону подлости свалившейся с вешалки. В кармане я нашел свой мобильник. Разрядившийся, конечно. Если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдет. Я сходил на кухню за зарядкой и подключил телефон. Ну, так и есть. Двенадцать пропущенных вызовов. Больше меня удивило, кто старательно меня домогался. Робер Эпине. Помедлив, я нажал на кнопку вызова. Трубку сняли после второго гудка. - Доброе утро, герцог Эпине,- ласково-ласково пропел я. Несмотря ни на что, у меня было хорошее настроение. - Доброе утро, Ричард,- ответил мой старый друг после короткой паузы. Вернее тот, кто считал себя моим другом. Жалкий червяк. - Двенадцать пропущенных вызовов. Что произошло? Откуда столько энтузиазма?- полюбопытствовал я, вновь развалившись на кровати, подпихнув подушку под плечи. - Ричард...- замялся Эпине, и мне это не понравилось.- Не мог бы ты сегодня прийти ко мне? Вечером, около шести. - Это как-то связано с тем неприятным делом?- его слова заставили меня сесть. - В некотором роде...- Эпине говорил так неуверенно, что нетрудно было догадаться - он был всего лишь выразителем чужой воли. - Кто он, Робер?- прямо спросил я.- Кто хочет со мной встретиться? - Будет Жермон Ариго,- вздохнув, сдался тот.- Он хочет с тобой поговорить. - Интересно,- хмыкнул я,- что помешало нашему председателю пригласить меня лично? - Не знаю,- я почти увидел, как он пожал плечами. Лгун.- Но он будет ждать тебя. Придешь? - Разве у меня есть выбор,- я посмотрел на мерцающую печать у себя на запястье. Она немного жгла. Ничего существенного, просто чтобы преступник не забывал о всевидящем оке правосудия. Впрочем, вряд ли Жермон позвал меня, чтобы поговорить о юриспруденции. Скорее, о своей блудной сестрице. Да, еще тогда, в Малом зале, я подумал, что он, должно быть, догадался. Оттого Малый Круг и проявил по отношению ко мне просто-таки небывалое милосердие. Но ничего из этого я Роберу, конечно, не сказал. Обещал только, что приду в назначенный срок. А сам, раз уж проснулся, выключил телевизор и набрал Эгмонта. Надо сказать, Эгмонт тоже изрядный соня. Наверное, это у нас генетическое. Я долго набирал его номер, слушая гудки, просто из чистого упрямства. Ну, и потому что мне нечего было делать. Да, и еще ужасно любопытно, через сколько его высочество изволят оторвать зад и снять трубку. Полчаса. Эгмонт выдержал полчаса. Это был его своеобразный рекорд. Я уже намеревался ему об этом сообщить, чтобы скрасить неприятный звонок, но потом передумал. Это мне нужна помощь Эгмонта. Значит можно в кои-то веки проявить элементарную вежливость. Поэтому, вместо того, чтобы начать с какой-нибудь забавной гадости, я вежливо поздоровался: - Доброе утро. Кажется, Эгмонта моя любезность насторожила сильнее обычных подколов. Тем не менее он осторожно и сварливо ответил: - Для кого как. Я с трудом удержался от тяжелого вздоха. Ну, да, мы, паки, такие - любим поворчать. Это у нас тоже семейное. Но сегодня я испытал прилив невероятной нежности к своему неприветливому потомку. Не иначе как в лесу за городом сдохло что-то крупное. - Видишь ли, дорогой Эгмонт,- ласково объяснил я цель своего звонка,- мне нужна от тебя одна услуга. В трубку шумно и возмущенно выдохнули. Я подождал, пока Эгмонт справится со своими эмоциями. - Хочешь попросить денег?- наконец, как-то устало и немного брезгливо произнес он. Я от неожиданности и обиды даже рот приоткрыл. Нет, за кого он меня принимает?! За бедного родственника с боку припеку, жаждущего запустить лапу в семейный котел? - Смею заметить, уважаемый родич,- холодно отозвался я,- что большую часть своих сбережений клан Пак получил от меня. И за все эти годы я ни разу ничего не попросил. Однако я звоню не за этим. В трубку опять задышали. На этот раз несколько смущенно. Кажется, мне удалось слегка сбить с этого гаденыша спесь. - Что тебе нужно?- спросил Эгмонт уже более мирно. - Ты можешь мне достать пригласительный на открытие ювелирного дома Алва? Я зажмурился. Вот честно. Зажмурился, как девчонка, чувствуя, что кончики ушей начинает припекать, а на глазах от усилия выступают слезы. Даже зубы стиснул и дышать стал еле-еле. Все, как из классических романов, которыми я увлекался в юности. Наверное, Эгмонт повеселился весьма. Хотя, нет. Вряд ли он что-то понял. Иногда это здорово, когда твои родственники - нечувствительные болваны. Сомневаюсь, что у меня сейчас хватило бы выдержки выслушивать поток неудачных шуток и оскорблений. Но Эгмонт пошел еще дальше и все-таки меня удивил. Еще бы! Непредсказуемость - наш конек! - Хорошо,- ответил он безо всяких эмоций. Наверное, ему все-таки хотелось пройтись по моим чувствам своими ботинками сорок-последнего размера, но он изо всех сил сдерживался.- Я пришлю курьера. - Эм... спасибо,- от такой неожиданной покладистости я даже не знал, что ответить. Честно говоря, я настраивался на долгие препирательства, памятуя о нашем фамильном упрямстве и любви делать все назло. - Только не разорись на шмотках. Тебе еще понадобятся деньги на хорошего адвоката,- нет, Эгмонт не был бы моим потомком, если бы под конец не испортил все впечатление, впаяв какую-нибудь гадость. Меня его слова задели, большей частью потому, что я в самом деле собирался потратиться. На шмотки. Как... ну, вы поняли. Вдруг остро захотелось побиться головой о стену, чтобы вытрясти из нее весь этот поток романтической дури в розочках и сердечках. А заодно, чтобы вспомнить все набитые шишки. Собственными усилиями и стараниями моего ненаглядного фаты. "Он тебе жизнь испортил!"- пафосно вопиял разум. "Это моя судьба!"- вопияло сердце. Вопли моего тела вообще выходили за рамки цензуры. Это действительно было смешно, если бы не было так грустно. Поэтому меня хватило только на жалкое: - Обо мне не беспокойся. После чего я позорно повесил трубку, уверенный, что в случае необходимости курьер найдет меня сам. *** Если бы не этот позорный диалог, от которого у меня еще долго горели уши, я мог бы сказать, что провел день весьма неплохо. Я не люблю ходить по магазинам, и уж тем более по новомодным салонам красоты. Но не могу не признать, что порой эти хлопоты бывают приятными. До шести часов я успел найти подходящий костюм, побывать в парикмахерской, страшно сказать, даже маникюр сделал. Он мне, вроде как, по статусу герцога положен. Во всяком случае, глянув на мои непрезентабельные ногти, достойные самого отъявленного боггарта, юная фэйри-мастер так об этом спросила, что мне неловко стало отказывать. Когда я вышел из салона, помахивая чехлом с новым костюмом, весь такой пафосный мужик на миллион таллов, меня вдруг обожгло стыдом. Право слово, зачем я все это делаю? Что на меня вообще нашло? Когда я стал настолько неуверенным в себе? Я остановился, поймав свое отражение в витрине, грустное, и какое-то пришибленное. Да что там, мой фата - просто рассадник комплексов! Рядом с ним я никогда не чувствовал себя уверено. А уж после того, как он меня отфутболил, моя самооценка упала на дно Надорского ущелья. За пару столетий одиночества мне казалось, что я изменился. Но, стоило Алве замаячить на горизонте, как все вернулось на круги своя. Для нас, фэйри, очень важны человеческие эмоции. Мы ими в определенном смысле питаемся. Поэтому нам необходимо нравиться. Даже такому боггарту, как я. Мне важно нравиться единственному человеку. Гаду с самым черным сердцем. Мне хочется его поразить, показать, как я изменился. Стал сильнее, опытнее. Красивее... даже если он этого не оценит, потому что не помнит. Но первое впечатление - наше все. Да, Окделл, это диагноз. Я посмотрел на часы и забросил костюм на заднее сиденье своей машины. Остается надеяться, что Жермону Ариго удастся выбить из меня эту унизительную, но такую волнительную дурь. *** Какой кретин придумывал название нашим улицам? Робер жил на улице Синей Шпаги. Меня это название всегда наводило на ряд не слишком благопристойных ассоциаций. Любопытно, не принимали ли наши предки чего-нибудь сильнодействующего, прежде чем придумать новой название? Или это была какая-то лотерея? Или просто конкурс на самое бессмысленное сочетание слов? А все эти кафешки типа "Козел и свинья"? Это что, намек на хозяина и его жену? Как бы там ни было, я опоздал. Застрял в вечерней пробке и тащился один квартал целый час. Если бы не костюм, бросил бы машину и долетел на крыльях. Но еще не хотелось показывать нашему председателю, что я готов примчаться по первому зову. Тем более, что Жермон Ариго был пунктуален до зубовного скрежета. Я въехал в ворота особняка, украшенные вздыбленными жеребцами, и лихо припарковался на подъездной дорожке. Робер сам вышел меня встречать. Когда он на меня взглянул, по его лицу скользнула тень замешательства. Я уже начал было беспокоиться, что у меня рога прорезались, когда мой приятель, наконец, изумленно выдохнул: - Ричард, ты прекрасно выглядишь. Я поморщился. Ну, вот не нужно о больном. - Робер, любезный друг,- я ненавязчиво взял его за локоток,- тебе не кажется, что такой комплимент был бы более уместен в адрес дамы? - Прости, Дикон. Я не хотел тебя обидеть,- покаянно ответил этот осел.- Но, ты в самом деле выглядишь... превосходно. Это ты еще мой костюм не видел, мрачно подумал я. Но Жермон Ариго пошел еще дальше. Едва мы вошли в гостиную, как он бросил вместо приветствия: - А, Окделл, вы, стало быть, уже в курсе. Честное слово, не будь я четырехсотлетним боггартом, покраснел бы, как мак. Но, к счастью, я давно научился контролировать себя по этой части. Поэтому лишь вежливо оскалился, будто все идет, как надо: - Разумеется, в курсе, уважаемый председатель. А вы надеялись первым сообщить мне прекрасную новость о том, что я скоро сыграю в ящик? Ариго поморщился, глянул на меня как-то с жалостью. - Сядьте, пожалуйста,- попросил он.- Если вас это утешит, ваша смерть не будет напрасной. Мало кому из фэйри выпадала честь спасти наш мир. - Оставьте этот пафос, Ариго, для ваших агитационных буклетов,- скривился я.- Что вам нужно? - Я хотел бы узнать, что вы намерены делать дальше. - Отличный вопрос,- широко улыбнулся я.- А что, есть какие-то конкретные предложения? - Ричард!- Робер опять горестно вздохнул. Клянусь, в этот момент я возрадовался, что мне недолго осталось терпеть его физиономию. - Что?- огрызнулся я. - Мы ее так и не нашли,- горестно сообщил он. - Кого, "ее"? Абсолютную истину?- заинтригованно уточнил я. - Катарину,- сухо, без тени улыбки ответил Ариго. - Значит, еще появится,- я философски пожал плечами. Вот уж что меня совсем не удивляет! А они что, ждали, что стерва-Катари выползет из небытия и первая полезет на баррикады? Да я вас умоляю! Уверен, что я не встречу эту даму до последнего мгновенья своей жизни. А если и встречу, то пройду мимо и не пойму даже, что это - она. Да и зачем искать иголку в стоге сена, если она все равно уколет тебя в зад, хоть ты ее заметишь, хоть нет? - Мы полагаем, что она непременно появится на открытии,- озабоченно заметил Ариго. - Скорее всего так и будет,- согласился я.- От меня вам что нужно? - Окделл, я настоятельно прошу вас быть внимательнее,- ответил наш председатель.- Мне бы не хотелось повторения истории с Карвалем. Вы не вчера родились, должны понимать, какой силой обладаете, и что случится, если использовать ее во вред. - Собственно, у меня есть опыт,- что-то меня больше не тянуло улыбаться. Во рту стало кисло, будто я проглотил горсть клюквы.- Но, если мы все сейчас дружно впадем в панику... - Ричард, это не паника,- возразил Робер.- Это меры предосторожности. - Герцог прав. Все сообщество фэйри готово оказать вам посильную помощь. Глупо от нее отказываться, вам так не кажется?- Ариго говорил спокойно и мягко, участливо заглядывая мне в глаза. Я отвел взгляд. Настроение от "хорошего" упало до отметки "паскудное". - Вы, конечно, говорите правильные вещи, граф,- что ж, откровенность за откровенность.- Разумеется, никто из нас не хочет лишних жертв. Я могу понять ваше стремление обезопасить сообщество. Но... не нужно. В самом деле. С Катариной я справлюсь сам. Вас умоляю только об одном: не лезьте вы в это. Не мешайте. Отойдите в сторону. Что бы ни творилось. Даже если вам покажется, что я спятил. - Не слишком ли много вы на себя берете?- Ариго посмотрел на меня с сомнением, и я сам на мгновение заколебался. Кошки закатные, я и в половину не так уверен в себе, как хочу показать! Я не знаю, что будет дальше. Я без понятия, кто этот Рокэ Алва, и как у нас с ним сложится. Я совсем не уверен, что не наделаю глупостей и что весь наш мир не вылетит в трубу. Но, уж чего точно мне не надо - это помощи. Убиться я в состоянии и сам. А быть ответственным за пару сотен лезущих на рожон идиотов я не нанимался. Поэтому ответ очевиден: - Не слишком. Если, конечно, у вас нет на примете еще одного боггарта. Тогда я бы с радостью разделил с ним свою участь. - Как хотите,- Жермон вздохнул.- Мне просто нужно, чтобы вы знали: если вам понадобится помощь, вы всегда можете обратиться в Малый Круг. Или прямо ко мне. - Хорошо, буду иметь в виду,- кивнул я, сраженный такой щедростью. В самом деле, было бы глупостью и неблагодарностью ответить иначе. В конце концов, эти существа зависят от меня. Они напуганы ничуть не меньше, если не больше. Пускай я смертник, и терять мне нечего, но от того, как я самоубьюсь, зависят и их жизни тоже. Миллиарды жизней. Не удивительно, что они так суетятся. Я, может, иногда и веду себя, как несносный ребенок, но я не подлец и не дурак. Во всяком случае, смею на это надеяться.- Просто продолжайте выполнять свою работу. А я буду делать свою. И, уж простите, повторюсь, - нечего наводить панику и раздувать из мухи слона. Кстати, что там с Карвалем? - Мы его ищем,- уклончиво ответил Ариго.- Но, пока все глухо. - Уверен, вы его не найдете, пока она этого не захочет,- хмыкнул я, подперев подбородок рукой. - Мы все же продолжим поиски,- возразил Эпине.- Вдруг нам повезет. - Безусловно, продолжайте,- согласился я.- Только снимите, пожалуйста, с меня маячок,- я стянул пиджак и расстегнул запонку.- Полагаю, теперь вы не станете заводить на меня дела. - Это было бы бессмысленно,- подтвердил Ариго.- Но, не обессудьте, печать не сниму. - Снимите,- настойчиво повторил я, протягивая ему руку. Печать мерцала и переливалась всеми цветами радуги.- Если за мной будете следить вы, сможет и она. А мы ведь не хотим лишних проблем? Мои собеседники переглянулись. Робер смотрел неуверенно, Ариго - устало и обреченно. Я уже знал, что они согласятся. - Ладно. Хорошо,- Председатель провел ладонью над моей рукой. Печать напоследок больно ожглась и исчезла. Я потер запястье и принялся застегивать рукав.- Но, учтите, Окделл, теперь мы не сможем быстро прийти к вам на помощь. Даже если вам будет очень нужно. По закону подлости так обязательно должно было случиться. И все же я предпочитал не рисковать. Не люблю это ощущение всевидящего ока. За четыреста лет жить под колпаком обрыднет кому угодно. - Что ж, господа. Если это все...- я натянул на лицо маску вежливого дружелюбия. - Разве ты не останешься на ужин?- удивился Робер. Ужин... я невольно облизнулся. Дома в холодильнике меня ждали остатки сердца. - Благодарю, но нет,- я встал и натянул пиджак.- Смею надеяться, что увижу вас завтра на празднике. - Непременно,- кивнул Ариго, тоже вставая, чтобы меня проводить.- Мы будем прикрывать вас. Пожалуйста, будьте осторожны. - Удачи тебе,- Робер посмотрел на меня как-то ласково и одновременно тревожно. Словно он меня то ли в гробу видел, то ли в подвенечном платье. Кошмар! От последней картинки меня чуть не передернуло и потянуло не к месту заржать. Что ж, я и сам чувствовал себя невестой на смотринах, когда должен был - по меньшей мере самим Леворуким, готовым предложить проект о купле-продаже душ оптом и в розницу. Во всяком случае, таким меня завтра должен увидеть Алва. И как мне этого добиться, когда в животе порхают эти самые пресловутые бабочки, вылезшие из самых низкопробных дамских романов? Я волнуюсь до кошек закатных. Но признаюсь в этом едва ли. - Спасибо,- скалюсь в ответ. И по пути до машины стараюсь не сорваться на бег. *** К вечеру следующего дня паника моя улеглась сама собой, а по дороге в Выстовочный зал, в машине, вновь всколыхнулась. Вместе с приглашением Эгмонт расщедрился и прислал мне личного шофера, и теперь я изрядно жалел, что не отказался от него сразу. Ведение машины отвлекло бы меня от мыслей о смутных перспективах. Шейный платок немного душил с непривычки, и я то и дело прикасался к рубиновой булавке. Не то чтобы это сильно помогало, но руки стали дрожать немного меньше. Чувствовать себя в четыреста лет школяром, не выучившим урок, не слишком-то приятно. Наверное, Бонифаций прав в одном - владеть собой я научился гораздо хуже, чем хотел бы думать. Парковка у Выставочного центра напоминала демонстрацию новинок какого-нибудь крутого автосалона. Мне невольно стало смешно. Я как-то разом пожалел, что не оставил своего "мориска" греться в гараже и не вызвал такси, какую-нибудь самую древнюю надорскую развалюху. Подобный эпатаж был бы вполне в моем духе. Но не сегодня. Сегодня, так уж и быть, побуду приличествующим своему статусу фэйри. Едва ли Леворукий в своем Закате разъезжает на старых развалюхах. Едва ли он вообще уделяет этому столько внимания, сколько я, сгонявший с утра свою "лошадку" в автосервис. В фойе у меня со всем почтением приняли плащ и даже не попросили приглашение, стоившее мне стольких унижений. Вышколенные ребята Ариго со своими непроницаемыми мордами были видны издалека. Честное слово, к чему такая конспирация? Агентов Службы магического правопорядка не вычислит только ленивый. Единственный положительный момент состоял в том, что их было много. Вот будет забава, если охраны на этом празднике жизни окажется больше, чем гостей. К двери в зал я подошел крадучись и неуверенно заглянул внутрь. Растерянность моя была понятна: света в зале почти не было, огромные хрустальные люстры - выключены. Лишь то тут, то там разбросали светодиодные пятна света. Брюлики, брюлики, брюлики, брюлики. Высокие гости, неуверенно бродившие в этой интригующей тьме среди подсвеченных витрин, выглядели весьма озадаченными, особенно дамы. На их месте я бы порадовался: талигойским красавицам в творчестве явно льстили чуть больше, чем следовало бы. Не имея возможности разглядывать гостей, я занялся тем, для чего, собственно, и было задумано это мероприятие: начал пялиться на брюлики. Разумеется, там были не только пресловутые друзья девушек, других драгоценных булыжников тоже хватало. В таком количестве украшения не вызывали желания грохнуться в обморок от их стоимости, но любоваться прекрасным это не мешало. Едва ли Рокэ Алва приложил руку к каждой выложенной тут вещи. Но, даже несмотря на это, из всей массы драгоценной мишуры нетрудно было вычленить те вещи, которые мой фата если и не сделал сам, то, несомненно, разрабатывал их дизайн. "Дизайн". Какое новомодное словечко. Мне нравится его использовать. Это создает приятный контраст с консервативным обществом почтенных фэйри, до которых новинки любого рода докатываются с большим опозданием, когда стоит уже выбор между принятием неизбежного или безнадежной оторванностью от жизни. Но, честно признаться, чем дольше я живу, тем больше начинаю понимать фэйри, не выдержавших бешеной гонки прогресса. Если двести лет назад это меня забавляло, то теперь начало тяготить. Проблема в том, что в душе я так и остался куртуазным рыцарем четырехсотлетней давности, и мой образ мысли перестал соответствовать моему внешнему возрасту, хоть я и стараюсь изо всех сил думать новыми категориями. Кажется, мне это неплохо удается хотя бы потому, что сообщество замшелых моложавых стариков активно избегает моей персоны, и я вынужден искать себе собеседников среди людей. Пожалуй, за это стоит поблагодарить Провидение, сделавшее меня боггаром: во всяком случае я не считаю, что в прошлом было лучше, чем сейчас. Это позволяет мне идти в ногу со временем. Это, и еще мысль о цели. Обычно я стараюсь не думать о конечной смерти и всех, связанных с этим, неприятностях. Мои фантазии о будущем забегают не дальше сопливо-романтических представлений о встрече с фатой. Как бы там ни было, пополнить словарный запас новыми понятиями куда проще, чем смириться с внедрением в жизнь вещей, которых они обозначают. Пересесть с лошади на автомобиль, заменить куртуазную переписку сначала короткими телеграммами, а позже еще более короткими смс-ками. А, самое страшное, гнать от себя подальше мысль, что вот это - магия! Так ли нужны людям фэйри, если они и без всяких чар способны творить такое, на что мы никогда не были способны? А потом я вспоминаю, что, если бы скромный инженер Артур Гэмбс не встретил однажды своего фату, Кэртиана не обрела бы Всемирную сеть. Все же наша магия людям нужна, даже если те зовут ее вдохновением, божественным озарением, или чем-то еще в этом духе. Может, однажды эти поборники материализма выведут, наконец, закономерность, что по-настоящему гениальные мысли рождаются лишь у тех, кто сохраняет детскую веру в невозможное, пускай даже они называют ее другими словами. Скажу больше - в каждом фэйри, даже в самом замшелом пне, живет ребенок. Вы никогда не встретите среди нас хоть сколько-нибудь зрелую личность, даже если вам случится обмануться солидной внешностью, громкими титулами и важной ученостью, какую имеют свойство демонстрировать отдельные экземпляры. Но, стоит копнуть глубже - и вы увидите скрытую за социальными масками детскую сущность. Непосредственную или застенчивую, безалаберную или занудную, но - детскую. Все фэйри безнадежно застревают в своей юности. Может поэтому наиболее сведущие рисуют нас розовощекими, кудрявыми младенцами с крылышками? Разумеется, это не имеет ничего общего с нашей настоящей внешностью, и это печально - люди очень редко понимают метафоры. Им и в голову не придет, что хмурый дядька, покупающий в киоске мятую спортивную газету, на самом деле крошечное существо, способное творить самые настоящие чудеса. Нет никакого специального прибора, способного распознать магических существ. Волшебное зрение можно лишь воспитать кропотливой работой над собой. Но этим занимается отдел Пропаганды и планирования. Я же все еще брожу по залу, разглядываю брюлики, а сердце мое прочно поселилось в горле. Мне не страшно даже. Мне боязно, а это совсем другое чувство, и преодолеть его подчас гораздо труднее, чем страх. Я готов уже позавидовать этой безмятежной толпе легкомысленных существ, порхающих вокруг. Им не нужно заботиться о спасении мира и думать, как понравиться человеку с самым черным сердцем. Они могут спокойно пялиться на брюлики и ничего не чувствовать, кроме желания поскорее их на себя нацепить. Признаюсь честно: фэйри падки на все блестящее. Наверное, среди наших предков были сороки, по-другому я эту тягу объяснить не могу. Стоит ли добавлять, что паки любят драгоценности больше других? Ничего удивительного - ведь мы первые начали их добывать и обрабатывать, и лишь много тысяч лет спустя научили этому искусству людей. Кажется, с этим связана какая-то скандальная история. Ну, да не важно. Я тоже люблю эти блестящие камушки. У нас в замке, когда я был маленький, их не было много, и мама всегда повторяла, что богатство - зло. Не иначе, как из зависти. Вот уж было мне раздолье в доме Алвы! Сколько волнующих часов я провел, роясь в его шкатулках с драгоценностями! Иногда даже прямо там и засыпал в обнимку с каким-нибудь ожерельем с сапфирами вместо любимого мишки. Кажется, моего фату это немало забавляло, хотя я, конечно, пытался скрыть от него свои наклонности, ведь тогда мне это казалось постыдным, недостойным настоящего фэйри поведением. Но инстинкты брали верх, а Рокэ всегда замечал, когда кто-то трогал его вещи. Пускай даже этот кто-то был величиной с ладонь и передвигался быстрее, чем трепещут крылышки колибри. Мой фата все эти побрякушки не только любил, но и охотно раздаривал. Самое обидное, что мне он так ничего и не подарил, хотя, если бы он тогда это сделал, я бы оскорбился. Но в глубине души мне всегда хотелось таких знаков внимания. Но, наверное, для Рокэ это было бы чем-то слишком личным, и он попросту боялся пускать меня в свое черное-черное сердце. Дурак. Ну, да и я не лучше. В зале началась какая-то возня, и я с сожалением вынужден был оторваться от созерцания всполохов в глубинах алой ройи. Комплект назывался "Королева", в него входили серьги, колье и перстень с потайным отделением. В серьгах преобладал жемчуг, причудливо перемежаясь с мелкими алыми вспышками. Словно капли крови на снегу. Красиво. Я оценил иронию. Вспыхнула парочка софитов, привлекая внимание ослепленных зрителей к невысокому возвышению, где стояла какая-то аппаратура и микрофонная стойка. Пока я пытался проморгаться, на импровизированную сцену выскочил ведущий и бодро затарахтел: - Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте! Мы рады приветствовать высоких гостей на презентации новой коллекции украшений, приуроченной к открытию первого в Талиге салона ювелирного дома Алва! Без лишних слов представляю вам хозяина нашей встречи, непревзойденного мастера, прибывшего прямо из раскаленных солнцем багряных пустынь! Рокэ Алва! Встречайте! Сначала я увидел лишь четкий силуэт на фоне золотистого задника, но эту стремительную походку я узнал бы из тысячи. Алва так и не научился ходить степенно, как то подобает его статусу. Он вечно куда-то несся, словно боялся опоздать, или брал разгон для взятия препятствия. Или просто пытался от чего-то убежать. Я даже испугался, что он не успеет затормозить и ненароком, вместе с микрофонной стойкой, свалится прямо в зал, но я, видимо, просто успел забыть о непревзойденной реакции этого человека, способного поймать фэйри налету. Он остановился там, где нужно, и замер, освещенный софитами. Честное слово, я не слышал, что за пафосную чушь он там нес, вот ни словечка, словно разом вырубили звук. Мне и без того впечатлений хватало. Я пялился на своего блудного фату и недоумевал. Почему он такой... мелкий? Я даже поморгал и некуртуазно потер кулаком глаза. Ничего не изменилось. Нет, на моей памяти он точно был гораздо внушительнее. Или просто я вырос? Когда деревья были большими... М-да, течение времени неумолимо, а Рокэ Алва больше не блистательный Первый маршал, а обыкновенный ювелир, пускай и очень богатый. Глупо было ожидать, что он ни капельки не изменится. Реинкарнация совершенно не обязана быть точной копией оригинала. Взять хотя бы Мэл. Где та робкая набожная гогани со своими "блистательными" через слово? Теперь она одному конкретному блистательному не постесняется отвесить тумака. Вся в тетушку. А Рокэ... а что Рокэ? Он другой, конечно. Признаться, я все же испытал нотку разочарования, а еще невольное умиление. Так и захотелось заворковать что-то в стиле "Какой хорошенький! Какой маленький! Ми-ми-ми!..", как перед маленькой, но очень сердитой собачкой, явно возомнившей себя волкодавом. Меня невольно разобрал смех такой силы, что я вынужден был отступить в самый темный угол, как последний боггарт, и провести там некоторое время, зажимая себе рот и утирая слезы. Лишь охранник, подошедший справиться все ли у меня в порядке, несколько остудил мое веселье. Я вновь вернулся к сцене, поймав по пути недовольный взгляд Эгмонта. Кажется, он был возмущен моим поведением. Я одарил его самой очаровательной своей улыбкой, и он сердито ответнулся, напоследок передернув лопатками. Между тем говорильня закончилась и начали разгораться хрустальные люстры. На сцену вышли музыканты и заиграли классику в современной обработке. Наверное, Алва, или его пиар-менеджер, что вероятнее, прочитал где-то, что в Талиге это - признак хорошего вкуса. Я не стал его разочаровывать, хоть и очень хотелось. Куда больше бездарных музыкантов меня волновал сам Алва, спустившийся в зал и мигом затерявшийся среди облепивших его дам. Меня разрывало от противоречивых чувств: я ревновал, и мне очень хотелось сделать ноги вот прям щас. Пока мой фата бродил от витрины к витрине, пытаясь добавить желанности дорогущим цацкам, я передвигался так, чтобы оказаться как можно дальше от него и всех желающих его послушать. Нет, я еще не опустился так низко, чтобы толкаться среди возбужденно дышащих дамочек, как оголтелая фанатка, и пытаться привлечь к себе его внимание якобы умными вопросами. Подожду, пока толпа рассосется, постою в уголочке, вина попью... - Окделл, что вы здесь делаете? - раздалось у меня над ухом недовольное жужжание. На плечо мне опустилось что-то весьма увесистое. Рука? Я невольно вздрогнул и обернулся. На мне, сердито скрестив руки на груди, восседал наш уважаемый председатель в своем истинном обличии. - Вам пора худеть, граф, - поморщился я, скрывая недостойную порядочного фэйри ухмылку. Вид усатого толстячка с прозрачными крылышками, казавшимися слишком хлипкими, чтобы поднять такое упитанное тельце, производил ужасно комичное впечатление. Ариго был похож на сердитого шмеля, даже гудел так же. На мое замечание он насупился еще больше. Щеки его стали красными. Я даже испугался, что он сейчас лопнет, как перезрелый помидор. - В вашем возрасте не трудно получить удар. - А в вашем возрасте, Окделл, давно пора бы помнить об ответственности, - в сердцах ответил граф. Кажется, он обиделся. Я хмыкнул. - Вы предлагаете мне растолкать этих почтенных матрон и с воплем повиснуть у него на шее? Собственно, я могу. Не ручаюсь, что сразу добьюсь результата, зато какой будет эффект! Мы обязательно шлепнемся на этот чудный паркет, прихватив с собой парочку не слишком расторопных дам. Обязательно это окажутся почтенные матери семейства, и у кого-нибудь из них юбка задерется до самого пояса, обнажив кружевные панталоны моды этак позапрошлого века, и, разумеется, именно в этот момент к нам пробьется фотограф... - Окделл!.. - А завтра с утра в каждой газете будет заголовок в стиле "Погром в Выставочном центре! Во всем виноват боггарт! Доколе честным обывателям терпеть гнусные выходки подлой твари?!", - невозмутимо продолжил я. - Окделл... - Ариго устало провел ладонью по лицу. - Что, "Окделл"? - огрызнулся я. - Они заканчивают. Алва идет на балкон покурить, - ответил граф. Я посмотрел, как мой фата скрывается за длинной шторой. - На балкон? В стиле Дидедриха? Вы издеваетесь? Я туда не пойду! - запротестовал я, пытаясь подавить тихий ужас. - Еще как пойдете! - непреклонно ответил Ариго. Мне показалось, что он еще прибавил в весе, аж плечо заныло. - И побыстрее, пока ваше место не заняла какая-нибудь девица. Мысль о девице рядом с моим фатой мне не понравилась, но не настолько, чтобы прекратить ломаться. - Нет, я так не могу, - почти жалобно проскулил я. - Я не знаю, что ему сказать! - Окделл, - председатель устало потер переносицу, - у вас было четыреста лет, чтобы заготовить речь. Неужели вы в самом деле думаете, что четыре минуты теперь что-нибудь решат? - А вдруг? - тем не менее я готов был признать всю логику его слов. Вдохнув поглубже, я двинулся через зал к заветной шторке, и только у самой цели спохватился, что председатель все еще, как ни в чем не бывало, едет у меня на плече. - Вы что, свечку держать будете? Ариго нахмурился, но, тем не менее, поднатужился и замахал крыльями. Я побоялся, что они сломаются прежде, чем поднимут его в воздух, но тут граф тяжело взлетел. На лбу его блестели крошечные бисеринки пота, которые он тут же вытер маленьким платочком. Что б вы знали, на этом платочке даже монограмма была вышита! - Удачи, - буркнул Ариго. - Все-таки обратитесь к диетологу, - сочувственно посоветовал я, глядя, как он то срывается вниз, то снова набирает высоту. - Я подумаю, - еще менее любезно ответил граф и пострекотал прочь. Я покачал головой. Честное слово, если я однажды стану таким, лучше сразу отрежу себе крылья маникюрными ножницами. Под корень! Но потом я вспомнил, что не успею растолстеть, и настроение мое несказанно улучшилось, так, что я вышел на балкон вполне благодушным фэйри.