Nevermore +326

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Фантастические твари и где они обитают (Фантастические звери и места их обитания)

Основные персонажи:
Криденс Бэрбоун, Персиваль Грейвс, Серафина Пиквери
Пэйринг:
real!Грейвз/Криденс
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Ангст, Hurt/comfort, AU
Предупреждения:
OOC, Элементы слэша
Размер:
Мини, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Никогда он ещё не испытывал такого ужаса. Ни в те бесконечно тянущиеся дни в сыром, холодном подвале, где его держал Гриндельвальд, ни в тот момент, когда после короткой схватки осознал свое поражение, ни когда-либо до этого. И кажется, теперь целая сотня дементоров не могла бы опустошить его так, как осознание того, что мальчик погиб, думая, что он его предал.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Хэппиэнд был нужен мне, как воздух. И больше ангста богу ангста.
Что касается фамилий - коверкать их не собираюсь, поэтому Грейвз с шикарным "з" на конце, и оригинальный Гриндельвальд.

И неожиданно, я в популярном!
№2 в топе «Джен по жанру Hurt/comfort»
№3 в топе «Джен по жанру Ангст»
№5 в топе «Джен по жанру AU»
№10 в топе «Джен по всем жанрам»
Всем спасибо!)
20 ноября 2016, 22:40
Когда Грейвз увидел его впервые, сердце невольно сжалось от острого приступа сочувствия. Слишком худой, слишком зашуганный, слишком затравленный взгляд, слишком много боли и страха в глазах. Так много "слишком", что Персиваль впервые за долгое время растерялся, не зная, что и думать - ему бы сейчас просто разгрести устроенный Тиной бардак, подправить всем память и уйти, но мальчик всем своим видом настолько громко кричал "Помогите мне!", что Грейвзу начало казаться, что Гольдштайн, быть может, была права, проклиная эту фанатичную стерву.
Подойти ближе, пока остальные авроры возвращают всё в божеский вид - проще простого. Мальчик дергается, вжимается в стену, и Персиваль замедляет шаг, хоть так пытаясь показать, что не навредит.
- Тебя зовут Криденс, так? - мягко спрашивает и выдавливает доброжелательную улыбку. - Не бойся, я тебя не обижу. Я хочу помочь.
Почему он сказал именно это - он не знает, но взгляд вдруг падает на руки мальчика, цепляется за багровые полосы на них, и все остальные слова мгновенно застревают в горле. Криденс тотчас же прячет ладони, будто стыдясь, и ещё сильнее вжимает голову в плечи. Тогда Грейвзу неожиданно становится плевать на закон: он садится рядом, осторожно притягивает изрезанные руки, и ведет над ними палочкой.
- Вот так, - зачем-то говорит он, и поднимает взгляд, как раз, чтобы успеть лицезреть смесь шока и отчаянной надежды на лице мальчика. И совершенно упускает момент, когда Криденс почти падает в его объятия, вздрагивая от молчаливых рыданий.
- Обещаю, я постараюсь помочь, - шепчет Персиваль, и во второй раз нарушает закон. Стереть мальчику память о произошедшем у него просто не поднимается рука.

Тина пытается как-то оправдаться, объяснить, отчаянно просит что-то сделать. Грейвз отправляет её прочь почти грубо: как ведь не понимает, что он и так сделал невозможное? По закону, за такое нарушение её следовало бы уволить и как минимум оштрафовать, а он всего лишь лишил звания аврора и посадил за бумажную работу в мелком отделе. Да и всё это не значило, что он собирается забыть. Нет, будь он чуть вспыльчивее - кто знает, может, и сам бы бросился на эту сумасшедшую Мэри-Лу, но к счастью, он благоразумен. И он будет пытаться помочь легально, хоть как-нибудь, чтобы не сделать всем этим детям только хуже.

Потом он видел Криденса ещё несколько раз, неизменно в тёмных проулках, где их никто не мог бы увидеть - наконец узнал в мальчишке сквиба, залечивал следы от ремня, поддерживал, обнимал, утешал, обещал в своей обычной сдержанной манере... Хотя обещать было трудно: такими делами занимались не-маги, и он мало что мог сделать, но видит бог, он пытался изо всех сил; как только видел просвет в работе, связывался с теми, кто мог повлиять на власти не-магов, вдоль и поперек изучил все законы, касающиеся насилия над детьми. Иногда даже мелькала мысль банально что-нибудь подстроить, чтобы дать повод подозревать Мэри-Лу. И всё равно даже с его положением это было слишком долго. Придавало сил и уверенности только то, как Криденс ему верил, как тянулся, пытаясь урвать хотя бы маленький кусочек заботы, которой был лишен всю жизнь. И Грейвз обещал, что заберет его - надо было только подождать. Всё-таки, даже столь маленькими шажками до цели можно было добраться.

А потом однажды ночью, возвращаясь домой, он услышал сзади вкрадчивое "Мистер Грейвз?". И затем, когда обернулся, его впечатало в стену волной магии. Дуэли даже не было: Гриндельвальд застал его врасплох и не ленился бить во всю свою немалую мощь - Персиваль попросту не успел прийти в себя, а сознание уже заволокла тьма.
Очнулся он от боли - вместо нашатыря тёмный маг применял Круцио, вместо допроса сразу начал грубо ломать ментальные щиты, силой вытаскивая воспоминания. К концу экзекуции Грейвзу хотелось только сдохнуть, лишь бы всё это прекратилось.
Сколько он провел в этом затхлом, сыром месте без единого лучика света и намека на выход, Персиваль не знал: больно было даже думать, что уж говорить о попытках сопротивления. Потом Гриндельвальд накачал его какими-то зельями, от которых сознание будто затянуло плотной дымкой и совершенно не хотелось шевелиться; и иногда приходил, чтобы вырвать очередную прядь волос да оставить немного еды.

Когда позже в госпитале ему сказали, что прошло больше двух недель, он почти не удивился - чувствовалось это, как бесконечность. А потом Серафина лично сообщила обо всём остальном, и Грейвзу отчаянно захотелось разбить что-нибудь. Кулак о стену, вазу на столе, а в идеале - голову Гриндельвальда.
Никогда он ещё не испытывал такого ужаса. Ни в те патокой тянущиеся дни в холодном подвале, где его держали, ни в тот момент, когда после короткой схватки осознал свое поражение, ни когда-либо до этого. И кажется, теперь целая сотня дементоров не могла бы опустошить его так, как осознание того, что мальчик погиб, думая, что он его предал. Эта тварь воспользовалась его обещаниями, чтобы окончательно уничтожить совершенно не готового к предательству Криденса. Несчастного обскуриала, которого умудрился не заметить ни он, ни сам Грейвз.
Но ему нужно было знать больше.

Всего лишь два дня спустя он выразил желание провести допрос.
- Ваше состояние оставляет желать лучшего, - ответила тогда мадам президент. - Вам лучше повременить с этим, мистер Грейвз, Гриндельвальд никуда не денется.
- Этот человек на две недели украл мою жизнь, - отрезал Персиваль, сцепив зубы. - Полагаю, я имею право хотя бы задать ему несколько вопросов. Мое состояние для этого достаточно хорошее.
Серафина молчала долгую минуту, пока наконец не кивнула, и указала на дверь.

- Что ты сделал с Криденсом? - спросил он прямо с порога, встретившись с насмешливым взглядом разных глаз.
- Ничего такого, что не сделал бы любой здравомыслящий маг на моем месте, - ответил Геллерт, усмехнувшись.
Грейвз подошел в несколько широких шагов. Звук, с которым кулак встретился с лицом тёмного мага, был музыкой для ушей - хорошо, что никто не попытался его остановить.
- Полегчало? - спросила Серафина, когда он вернулся на место.
- Да, - сказал Персиваль, и безбожно врал. Совершенно не полегчало. Но вид струйки крови, сбегавшей с носа Гриндельвальда, вызвал в нем мрачное удовлетворение, которого Грейвз совершенно не стыдился.
Всё-таки последовавший следом издевательски подробный рассказ стер и его.

Привыкнуть не получалось. Украденные из жизни две недели - не такой уж и большой срок, чтобы наверстать упущенное, если бы не то, что произошло за то время. "Я понимаю," - говорили ему, пытаясь подбодрить (будто ему это было нужно). Ни черта они не понимали. Как они вообще могли понять, каково это, когда пытаешься защитить человека, почти ребенка, помочь ему, а он умирает так? Персиваль даже не осмеливался подумать, что не должен был так привязаться к мальчику за настолько короткое время, но боже, как же ему сейчас было паршиво... И каждый раз ночью ему снился не подвал, боль и сырость, а нелепая прическа и отчаянный взгляд.
Поэтому когда Грейвз случайно увидел, как Криденс выходит из здания обычной больницы не-магов, ему кажется, что он либо спит, либо бредит. Но он с силой мотнул головой, а наваждение не исчезало: мальчик стоял на ступенях, ещё более потерянный, ещё более худой, чем был раньше. Персиваль даже не успел спросить себя "Как? Как это возможно?", когда сорвался с места.
"Он не знает, что я - это я," - вдруг мелькнуло в голове, и Грейвз резко остановился, не преодолев даже половину пути. После всего, что произошло, понадобится чудо, чтобы Криденс вновь поверил ему, но он должен попытаться. Иначе никак.

Вдох. Выдох.
- Криденс! - зовет он, подойдя поближе. И сразу же жалеет: во взгляде мальчика паника. Мгновение - и он уже бежит, не разбирая дороги, в первый попавшийся тёмный проулок.
Грейвз не рискует аппарировать - пусть обскур в Криденсе ещё очень слаб после произошедшего, но убить вполне способен. Хоть это и заботит его в последнюю очередь, здравый смысл сильнее. Поэтому он бежит следом, и чтобы нагнать, много времени не требуется - Криденс измучен, истощен до предела, и когда Персиваль хватает его за худые плечи, разворачивая к себе, на какой-то миг ему становится страшно от осознания этой хрупкости.
- Криденс, Криденс, выслушай меня, прошу, - шепчет он, заглядывая в глаза. - Выслушай, я должен объяснить. Я знаю, в это трудно поверить, но тот человек, который предал тебя - не я. Он пил оборотное зелье, чтобы обмануть и тебя, и всех моих знакомых, у меня язык не повернулся бы сказать тебе то, что сказал он.
- Вы - не он, - всхлипывает Криденс, и кажется, сердце Грейвза разбивается. - У вас... другие глаза... но я всё равно не верю.
- Криденс, - мягко зовет Персиваль, касаясь рукой щеки мальчика. - Я никогда не причиню тебе вред, и никому не позволю этого сделать, особенно - тому человеку. И мы найдем способ убрать из тебя обскура, клянусь. Жизнью своей клянусь. Просто пойдем со мной, прошу...
В темноте проулка он не сразу осознает, что мальчик беззвучно плачет, и тогда Грейвз делает единственное, что в данном случае может - крепко обнимает и целует в макушку, в висок, куда только может дотянуться. И чувствуя, как Криденс понемногу успокаивается и несмело обнимает в ответ, Персиваль не может отделаться от чувства, что наконец-то всё правильно. Пусть для того, чтобы заново завоевать доверие, понадобится уйма времени, но они справятся, и всё наконец-то будет хорошо.
Примечания:
Когда год спустя Грейвз видит смеющиеся глаза Криденса и его искреннюю улыбку, предназначенную только ему, он чувствует себя самым счастливым человеком на планете. И Криденс, наверное, тоже.