Цикл взаимоотношений Довакина и Цицерона: «Шут веселится»

— Я маленьких котят люблю-у-у… — Хватит! Хва-а-атит! Я последний раз тебя предупреждаю, — мое терпение откровенно сдает. Нет, Цицерон незаменимый боец, но эти его выходки… Да, поначалу это меня веселило, да и сейчас эти танцы-пляски и песенки, спетые где-нибудь на площади Солитьюда — милое дело, нигде больше на такого убийцу не поглядишь! А так… Но дело даже не в них в целом и беспокоило даже не это. Мы как обычно крались по пещере, выполняя приказ Дайпринесиубея — Фолка Огнеборда то есть —, но вот сама она была не так уж и обычна. Точнее, жизнь внутри нее. — Опять эти ублюдки-некроманты, — прошептал я Цицерону, показывая на них рукой, —, но они нас пока не заметили. Если атаковать тихо.. Ну, ты понимаешь. Цицерон кивнул, снова маньячно улыбнувшись. Не отнять у этого парня любви всадить нож в спину! Некроманты занимались своими обычными делами — смотрели по сторонам, прозевывая нас в тени. Было бы очень удобно напасть на них именно так, потому что их много, к тому же они весьма вкусно рассеяны по территории. — Действуем бесшумно, — для убежденности я даже сжал локоть Цицерона, — я крадусь первый, беру на себя ближайших двух, а ты будь на подхвате и заходи с другой стороны. Потом я — на запад, ты — вперед. И самое главное — тихо! Слышишь? Будто нас тут нету. Ты понимаешь меня? Он опять кивнул. Даже пару раз. И лицо такое осмысленное, серьезное, понимающее. Того и гляди сейчас еще и схему нашего нападения сам зарисует, приписывая стратегический план. Я медленно, ползком, выхожу из первой тени и передвигаюсь к следующей, поднимаясь на уровень выше. Затем повторяю эти же действия еще несколько раз, пока не добираюсь до нужного места. Тень — это мой успех. Теперь я нахожусь за спиной некроманта. На секунду задерживаюсь, превращаясь в изваяние, когда он чуть поворачивает голову. Мне сейчас никак нельзя обнаружить свое присутствие. Подползаю еще ближе и почти дышу ему в колени. Мышцы напряжены так, что, кажется, я уже лечу над землей. Заношу меч, приподнимаюсь, скрытый тенью жертвы… Сейчас важно не дышать. Резко закрываю некроманту рот одной рукой и режу глотку другой. Пара секунд — минимум движений. И не забыть прислонить руку к хлещущей крови, чтобы не брызнуло на стоящего дальше. Кровь, как ей полагается, хлещет, заливая перчатки теплом. Я осторожно опускаю тело на пол, принимая прежнюю позу. Земля вокруг достаточно быстро краснеет. Теперь следующий. Нет ни одной лишней секунды. Я уже припал к земле и ползу ко второму. Он еще не успел понять, что произошло, но уже скоро почувствует кровь своего товарища у ног. Я уже за его спиной, как вдруг замечаю движение слева. Цицерон. Не может быть, он же не… — А если птичка закричала-а-а, сверну ей шейку чтоб молчала-а-а, — весело поет он, убив одного некроманта, приплясывая и прихлопывая. Я не успеваю понять, что меня заметили. Моя неудавшаяся жертва уже заносит кинжал по направлению к моему горлу. Еле успеваю отскочить и оказываюсь в круге единственного света в пещере. Меня увидели все. Отбиваюсь от одного и чувствую, как что-то вонзается мне в лопатку — опять шрам останется — оборачиваюсь и, резким рубящим ударом убираю того, кто повредил мне спину. Теперь амплитуда моих движений не такая уж и быстрая. Шиплю от боли и, уходя от удара справа, чудом пропускаю стрелу, летящую откуда-то сверху. Трое окружают, сбоку чувствуется жар огненных шаров… *** Выхожу из пещеры, сжимая руки в кулаки, и до сих пор ни слова не говорю от ярости. Слов нет! Маркурио каждый раз приходится залечивать мои раны и чинить мои доспехи! Рана на спине, на бедре, рассеченные колени, обожженные руки — от боли я даже ничего не чувствую. И все потому что этому шуту вздумалось спеть на радостях! — Слышащий… И тут я взрываюсь. — Тебе никогда не приходило в голову, дорогой мой напарник, что «тихо» значит тихо? Что если я попросил тебя действовать незаметно — это значит не петь и не плясать?! Почему всегда, когда я задаю план действий в пользу себе и нам, то страдаю в основном только я? Это так сложно, зачистить пещеру тихо, быстро и не заметно? Я не понимаю тебя! Ты всегда соглашаешься и потом меня подставляешь, сумасшедший ты шут! Я, заметь, не прошу тебя о многом, не затыкаю тебя нигде, кроме единых случаев, когда МНЕ! НУЖНА! ТИШИНА! Последние слова я выкрикиваю настолько громко, что слышит, наверное, даже Партурнакс. И тут же хрипну. В ответ — искренний и не понимающий взгляд. Как у ребенка, честное слово. — Слышащий, я что-то сделал не так? — какое лицо! Ему бы только эльфийским доносчиком служить! Я прячу лицо в ладони. Медленно вдыхаю и выдыхаю. Ну да, он далеко не всегда меня подставляет, но иногда… Через пару минут отнимаю руки от лица и произношу спокойно: — Ты свободен. Возвращайся домой. — Навсегда? — он расстроен. Сейчас взаправду. — Просто возвращайся домой. Это приказ, — голос похож скорее на ветер на чердаке. Он отворачивается от меня, кивает и, кажется, опять улыбается. Отбегает на пару ярдов, а я перевожу дыхание и тут же слышу: — В безумии и счастье шут веселится… Подхватываю камень с земли и метко швыряю в его сторону: — … тогда Довакин отомстить не боится!