Побег, побег и побег +75

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Риордан Рик «Перси Джексон и Олимпийцы», Риордан Рик «Герои Олимпа», Риордан Рик «Испытания Аполлона» (кроссовер)

Основные персонажи:
Нико ди Анджело, Уилл Солас, Нико ди Анджело, Уилл Солас, Нико ди Анджело, Уилл Солас
Пэйринг:
Уилл/Нико, упоминается Перси/Аннабет
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Романтика, Ангст, Hurt/comfort, AU, Исторические эпохи, Дружба
Размер:
Мини, 4 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Ацтекская!АУ. Будущим жрецам запрещено многое — от умывания до влюблённости.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Чтимый Глашатай — титул повелителя ацтеков.
30 ноября 2016, 13:30
— Да проклянут тебя боги, кротово отродье! Ты что, умывался мочой и теперь не видишь дальше своего носа?
Уецкэйотл украдкой вытянул шею, чтобы посмотреть, кого там так распекает Миштли. Жрецы и в обычные дни были мастера выбранить недостаточно, по их мнению, старательных учеников, а уж после произошедшего ночью они и вовсе не переставали орать.
Сейчас орали на Ночтли: тот подметал двор и не заметил довольно большую груду подгнивших листьев.
Уецкэйотл нахмурился — не из-за того, разумеется, что жрец кричал на его лучшего друга. Нельзя было учиться при храме и избежать подобной брани. Но вид у Ночтли был очень уж отсутствующий, и Уецкэйотлу это не понравилось. Ночтли словно и не слышал ругательств Миштли, да и листьев по-прежнему будто не видел. Казалось, он находится где-то далеко.
— Дай сюда метлу, мошенник! — рявкнул жрец, выхватывая метлу у Ночтли. — Сейчас я покажу тебе, где у неё тот конец, которым нужно мести!
И он крепко приложил Ночтли древком.
Ночтли что-то пробормотал в ответ, выслушал ещё парочку ругательств и продолжил мести двор, захватив и пресловутые листья.
Уецкэйотл покачал головой и вернулся к работе, пока не досталось и ему самому.

Вечером, когда они с Ночтли привычно забрались на каменную ограду и свесили ноги, Уецкэйотл легонько пихнул друга коленом.
— С тобой всё в порядке? — спросил он. — Ты какой-то сегодня задумчивый.
Ночтли повёл плечами.
— Поневоле задумаешься, — сказал он.
— Что случилось? — удивился Уецкэйотл.
— Разве тебя это не тревожит? — спросил Ночтли.
— Да о чём ты?
— О побеге Патли, разумеется!
— Аа, — протянул Уецкэйотл. — Это. Нет, не особенно. Так часто бывает.
Патли был одним из их соучеников в местной кальмекакцин и, как и они, должен был стать жрецом. Однако недавно на рынке в Теночтитлане, куда его брали с собой жрецы тягать корзины со снедью, он встретил девушку.
Общение с девушками запрещалось будущим жрецам даже строже, чем обычным юношам их возраста; если крестьянам попросту возбранялось заводить семьи в таком раннем возрасте, чтобы у них не родилось слишком много детей, то жрецы и вовсе не должны были касаться женщин.
Видимо, Патли не заботил ни один из этих запретов. Сегодня ночью он сбежал, чем и разъярил всех жрецов.
— Но ведь он совершил преступление, — сказал Ночтли. — Если их поймают, то его принесут в жертву, а её… — он замолчал.
Уецкэйотл пожал плечами.
— Ради любви люди часто совершают безумства, — сказал он.
Ночтли посмотрел на него скептически.
— Ты говоришь так, будто что-то об этом знаешь.
— Может, и знаю, — вскинулся Уецкэйотл.
— Ничего ты не знаешь, — возмутился Ночтли. — Ты в жизни не совершал никаких безумств.
— Может, и совершу.
— Я никогда не видел, чтобы ты смотрел в сторону девушек.
— Ну и что с того?
— Ну и то.
Уецкэйотл, неловко подобрав ноги, выпрямился и встал на изгороди в полный рост.
— Знаешь что? Я тоже отсюда убегу.
Ночтли фыркнул.
— Очень смешно.
— Посмеёшься завтра, когда будешь сидеть здесь один, — резко ответил Уецкэйотл. Ночтли, кажется, понял, что он не шутит.
— Эй-эй, чего ты? — испугался он. — Я ведь не говорю ничего плохого. Просто ты самый прилежный ученик и никогда не смотришь на девушек. Ты делаешь, что должен.
— Ты многого обо мне не знаешь.
Ночтли рассмеялся.
— Я тебя знаю почти всю жизнь. Какие у тебя могут быть от меня тайны? Неужели на самом деле ты незаконнорожденный сын Чтимого Глашатая?
— Почти, — холодно ответил Уецкэйотл.
Ночтли вздохнул и, потянувшись, примирительно коснулся его руки.
— Сядь, — попросил он. — Ты сегодня тоже как будто не в себе. Я не хотел тебя обидеть.
Уецкэйотл сел, но успокоиться не мог. Он держался, так долго держался, но невиннейшее замечание Ночтли насчёт девушек почему-то словно больно ударило под дых.
О чём он думал? Конечно, Ночтли и в голову не приходит, что ему может понравиться не девушка. Ночтли не такой, как он. На что он надеялся? О чём мечтал все эти годы? Ради чего оставался в месте, которое никогда не любил?
— Я тебе всё сейчас расскажу, — бросил он.
— О чём ты? — Ночтли снова успокаивающе коснулся его плеча, но Уецкэйотл не позволил себе порадоваться этому прикосновению. Нет, больше он себя обманывать не будет.
— Я скажу тебе, почему ухожу.
— Послушай…
— Ты сам захочешь, чтобы я ушёл, когда услышишь.
— Не говори так!
— Во-первых, — жёстко произнёс Уецкэйотл, — я действительно незаконнорожденный. И отец привёл меня сюда в совсем раннем детстве, потому что это было заметно.
— Заметно? — недоумённо переспросил Ночтли.
— У меня светлая кожа, — ответил Уецкэйотл. — Потому что я сын Койолшауки.
Он почти не помнил отца, но одно прочно отложилось в памяти: его брезгливость. Впрочем, отец нашёл отличный выход — отдать его жрецам. Жрецы никогда не умывались, так что спустя пятнадцать лет даже сама Койолшауки вряд ли признала бы в грязном дурно пахнущем ученике кальмекакцин своего сына.
— Богини луны? — нахмурился Ночтли. Уецкэйотл ожидал недоверия или смеха, но вместо этого Ночтли поднял взгляд к небу. Уецкэйотл неохотно последовал его примеру; из-за облаков ни луны, ни звёзд видно не было. — Значит, ты здесь не ради служения богам, а из нежелания умываться. И почему ты думал, что из-за этого я захочу, чтобы ты ушёл?
— Это не всё, — сказал Уецкэйотл, слегка выбитый из колеи его странной реакцией. — Я куилонтли.
На этот раз ему удалось изумить Ночтли, да куда сильнее, чем он думал: покачнувшись, тот не удержался и впервые в жизни рухнул с изгороди в траву. Он негромко забранился, пытаясь подняться, а Уецкэйотл мрачно уставился перед собой. Наверное, теперь он будет жалеть о сказанном всю жизнь.
Рядом с ним возникла голова Ночтли.
— Ох, — сказал тот. — Здорово коленом ударился. Так ты… серьёзно? Тебе… нравятся мужчины?
Уецкэйотл кивнул, не глядя на него, а Ночтли неуклюже вскарабкался обратно.
— Завтра весь день будет болеть, — проворчал он. — Опять получу метлой.
— Извини.
— Я просто не ожидал… Послушай, но ведь… это противно богам.
— И вовсе нет.
— За это полагается смерть!
— У нас — да. Но не везде.
Ночтли замолчал надолго.
— И ты хочешь уйти к пуремпече? — спросил он. — Правда? Или ты просто…
— Я уйду, — сказал Уецкэйотл.
— Ты из-за Патли так решил? Или давно хотел?
— Не знаю, — с неохотой ответил Уецкэйотл. — Мне здесь никогда не нравилось. Я всегда хотел уйти, но никогда не думал об этом серьёзно. Из-за цвета кожи. Из-за того, что здесь проще, потому что моя незаинтересованность девушками выглядит естественной. Из-за того, что мне сложно было поверить, что… что… — Он облизал губы. — Что кто-то захочет… со мной… А теперь Патли ушёл, и если им удастся скрыться, они будут счастливы, и я… тоже хочу…
Ночтли сжал его ладонь.
— Ты… — начал было он и замолчал. — Ты… у тебя тоже кто-то есть?
— Что?
— Как у Патли, я имею в виду. Тебе тоже есть с кем бежать?
Уецкэйотл горько рассмеялся. Раскрыть ли Ночтли последнюю тайну? Сказать, кто именно преследует его во снах?
— Конечно, нет, — ответил он вместо этого.
Ночтли решительно повернулся к нему.
— Ты не пойдёшь один.
— Что?
— Я пойду с тобой.
— Что?
— Ты прав. Тебе здесь не место. Ты должен попасть к тем, кто тебя поймёт. Но одному тебе идти нельзя. Я тебе помогу.
— Ночтли!
— Я тоже должен тебе кое-что сказать.
— Да?
— Я такой же, как ты.
Уецкэйотл затаил дыхание.
Ночтли хочет сказать, что он… что ему тоже нравятся мужчины? Это…
Его сердце бешено забилось, и он прошептал:
— Правда?
— Да, — твёрдо ответил Ночтли. — Я сын Миктланекутли.
Уецкэйотл моргнул.
— Бога смерти? — растерянно пробормотал он.
— Да. И я здесь тоже не просто так. Ты не знаешь, но в мире полно чудовищ. Они ищут таких, как мы. Детей богов. Они чуют наш запах. Ты, наверное, был ещё совсем мал, когда попал сюда, и они тебя ещё не чуяли. Мы с сестрой с ними сражались, но… — Ночтли покачал головой. — Она погибла. И я пришёл сюда, в общем-то, по той же причине, что и ты. От жрецов так воняет, что этот запах перебивает наш. Здесь мы в безопасности.
Уецкэйотл изумлённо раскрыл рот.
— Поэтому я пойду с тобой, — продолжил Ночтли. — Я умею сражаться и тебя научу. И я могу перемещаться по теням — недалеко, но так мы сможем скрыться от погони.
— Ночтли, — серьёзно сказал Уецкэйотл, — ты не должен.
— Я никогда не любил это место. Но без тебя я его просто возненавижу.
Нет, Уецкэйотл просто не мог на это согласиться. Это было бы обманом.
— Ночтли, — в отчаянии сказал он, — я всё ещё сказал не всё.
— Хватит на сегодня, — решительно ответил Ночтли. — Ты сказал достаточно. И что бы ты ни рассказал, я всегда останусь твоим другом.
— Ночтли…
Ночтли выпрямился, поморщившись от боли в колене.
— Сначала достанем оружие, еду и одежду, — сказал он. — Потом вымоемся. А потом отправимся в путь.
Он протянул Уецкэйотлу ладонь.
— Возьми меня за руку, — попросил он. — Тогда я смогу и тебя переместить по тени. Если честно, — смущённо добавил он, — не думаю, что тебе понравится, да и вообще я не спросил, как ты отнесёшься к тому, что я сын бога смерти…
Не дав ему договорить, Уецкэйотл схватил его за руку.
Ночтли просиял улыбкой, и они ушли в тень.