Три маленьких (больших) слова 74

Elya_Tu автор
Nijiome бета
Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Kuroko no Basuke

Пэйринг и персонажи:
Рёта Кисе/Касамацу Юкио
Рейтинг:
G
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен
Метки: ER Ангст Драма

Награды от читателей:
 
Описание:
Начало декабря - не время для неожиданных признаний, но Кисе не любит ждать. И, как оказалось, не он один.

Публикация на других ресурсах:
Разрешено копирование текста с указанием автора/переводчика и ссылки на исходную публикацию
3 декабря 2016, 19:50
      В первую неделю декабря закупаются новогодними подарками лишь самые ответственные люди. В начале зимы как раз появляются первые елочные игрушки, открытки, стикеры-снежинки, разноцветные гирлянды и многое другое. До рождества еще несколько недель, и это не время для сюрпризов и неожиданных признаний, но Кисе не хочет ждать.       Сегодня он скажет семпаю три очень важных слова.       Они договариваются пройтись по торговому центру — якобы для изучения рождественских лавок. Не покупать, просто проникнуться удивительной предновогодней атмосферой. У Кисе внутренности завязываются узлом при мысли о том, что он хочет сказать семпаю. Даже слегка подташнивает, и он вежливо отказывается от кофе. И преувеличенно радуется разноцветным шарикам, передразнивает поющих Санта-Клаусов, умиляется небольшим сине-серебряным ёлочкам.       Но живот каждый раз скручивает при мысли, что уж сегодня он точно скажет… Просто больше не может держать это в себе. Не будет ждать сочельника. Не может молчать, зная, что семпай постоянно будет рядом, и Кисе сорвется от его близости и заботы.       Семпай же, напротив, удивительно неразговорчив. Чувствует его волнение? Или спокойно наслаждается долгожданными выходными? Кисе не спрашивает и болтает, болтает, болтает… Болтает весь день, пока вечером, уже в сумерках, они не выходят к набережной. Сейчас здесь немноголюдно, самое место для признания. Кисе идет чуть впереди, уводя семпая подальше от людей, и останавливается только у начала аллеи из фонарей.       Кисе резко выдыхает и оборачивается. Касамацу смотрит внимательно и улыбается тепло, словно и не чувствует зимнего холода. Кисе сглатывает, глядя на него во все глаза. Сейчас. Именно сейчас он все расскажет!..       — Я люблю тебя.       И — звуки улиц исчезают. Фонари сияют ярче, а семпай становится необыкновенно четким. Начало зимы — не время для признаний, но Касамацу, похоже, тоже не хочет ждать.       Всего три слова, а для Кисе меняется весь мир. Семпай улыбается тепло, в его глазах отражается столько нежности, что в них больно смотреть. Фонарь над Кисе нагревается, окутывая теплом и жаром, и очень хочется зажмуриться от яркого света. По щеке течет что-то влажное и Кисе смаргивает.       Слеза.       — А?..       Кисе ошарашенно хлопает глазами. Касамацу немного расплывается из-за соленой влаги, и щеки обжигает холодом. Семпай беззлобно хмыкает и подходит ближе. Бережно и невыносимо медленно проводит ладонью по лицу, утирая колючие слезы.       Кисе всхлипывает. Еще раз, и еще. Касамацу смотрит с безграничной нежностью, и его прорывает. Накрывает всеми невысказанными чувствами. Кисе захлебывается рыданиями, пока Касамацу бережно вытирает его щеки. Прижимает к себе и крепко обнимает, ласково поглаживая по голове. Давно привык к бурным чувствам кохая и не успокаивает, просто показывает, что рядом. И Кисе отчаянно, громко и прерывисто плачет в сильных руках человека, к которому больше ничего не чувствует.       Которому сегодня хотел сказать всего три слова: «нам нужно расстаться».       Это не вина семпая, так получилось. Перегорело, устал, разонравилось. Проснулся неделю назад и понял — совсем ничего не чувствует к семпаю. Просто… просто так бывает. Просто Кисе осознал, что не видит всю дальнейшую жизнь рядом с этим человеком.       Начало декабря — не время для признаний, но Кисе не любит тянуть резину. Он не хочет портить семпаю праздник, объявляя о расставании в рождественскую ночь, и не сможет притворяться влюбленным весь месяц. До рождества еще несколько недель, у семпая есть время подумать о месте и не покупать для него подарок.       И сейчас, в этих сильных объятиях, Кисе становится по-настоящему страшно. Его тошнит, и не получается выдавить ни слова. Соблазнить семпая в Кайджо было не страшно. Первым поцеловать строгого капитана — не страшно. Оставаться с ним на ночь — не страшно. Полностью отдавать себя в постели — не страшно. Сказать, что они не могут быть вместе — очень, очень страшно.       Отвечать за того, кого приручил, оказывается невозможно страшно.       Кисе не готов взять ответственность за чувства семпая. Именно он соблазнил его, сам привязал — а теперь, полностью насытившись, отказывается. От мысли о том, что будет с Касамацу, так серьезно относящемуся ко всему, кишки выворачивает наружу.       Горячее дыхание обжигает шею. Семпай даже и не догадывается об истинной причине слез Кисе. Любит, несмотря ни на что. И будет любить, что бы Кисе ни сделал. Что бы было с Касамацу, если б он поспешил со своим признанием?       — Уа-а-а-а!       Ноги не держат. Кисе выскальзывает из надежных объятий, оседает на заснеженный асфальт, закрывает лицо ладонями, размазывая слезы по замерзшему лицу. Касамацу осторожно опускается рядом. Так и чувствуется его ласковый взгляд. Кисе шумно вытирает нос рукавом и поднимает заплаканные глаза. У Касамацу смешно покраснели нос и кончики ушей, а глаза так и светятся нежностью и любовью.       Кисе не заслуживает такого взгляда. Это нужно прекратить как можно скорее.       — Сем…пай. Касамацу-семпай, — жалобно шепчет Кисе, смотря в такие родные серо-голубые глаза. Бывшие родными глаза.       Судорожно всхлипывает и икает. Касамацу не меняется в лице. Дураку понятно, что он ожидает услышать. Ожидает… но не услышит. Кисе сглатывает слезы и поднимает твердый взгляд. Разбивать — так вдребезги, не оставляя никакой надежды.       — Я не люблю тебя, семпай.       Касамацу остается бесстрастным. Смотрит выжидающе и улыбается ласково. Кисе поджимает губы, больше не вытирая слезы, колючими кристаллами замерзающие на щеках. Семпай хмыкает.       — Не любишь, а обожаешь, да, Рёта? — спокойно и уверенно, и от этой уверенности все внутри скручивается еще туже. Касамацу ни капли не сомневается в нем, своем любимом. Кисе недостоин его чувств.       — Нам нужно расстаться, семпай.       Вот и все. Выходит четыре слова вместо трех, но это мелочи. Кисе сказал то, что хотел, но ожидаемого облегчения не наступает. Гора с плеч не падает, а сердце не начинает биться свободнее. Касамацу прищуривается. Не понимает его, все еще думает, что Кисе играет.       — Я не люблю тебя, Касамацу-семпай. Так вышло, прости. Дело не в тебе и не во мне, просто я больше ничего к тебе не чувствую. Ты отличный парень, самый лучший семпай и прекрасный капитан, но мы не можем быть вместе. Так… бывает. Надеюсь, ты еще не составил планы на рождество. Прости, семпай. Спасибо за все и прощай.       Касамацу ничего не говорит и не двигается, пока Кисе медленно встает и уходит, оставляя человека, который еще недавно был самым родным, под одиноким фонарем. Только так он даст понять, что все действительно кончено. Что не шутит, не имеет в виду что-то другое. и семпай понял его правильно. Очень жестоко, предельно честно.       Еще неделю назад Кисе безумно жаждал этих слов. Какую-то жалкую неделю назад он бы захлебывался счастьем, услышав признание семпая. Неделю назад сам бы сделал что угодно, лишь бы Касамацу всегда смотрел на него с такой нескрываемой нежностью. Всего неделю назад… но сейчас он уже ничего не чувствует. Увы, непоседливый Кисе не любит молчать, а ответственный семпай дожидался удобного момента.       Ветер кусает мокрое лицо, за воротник забираются пригоршни снега, и больше некому его вытряхнуть. Кисе упрямо идет вперед, до крови кусая губы. Он думал, что от признания станет легче. Правильнее сказать, чем молчать, так? Но нет — теперь его внутренности и горло стягивает тугим узлом, не давая глотнуть воздуха, заставляя задыхаться. Кисе думал, что все делает правильно — ведь нельзя обманывать других и пользоваться их добротой.       Кисе не знал, что у Касамацу уже были планы на рождество.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.