С пятого раза +306

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Yuri!!! on Ice

Основные персонажи:
Виктор Никифоров, Юри Кацуки
Пэйринг:
Виктор/Юри
Рейтинг:
R
Жанры:
Ангст, Hurt/comfort, AU, ER (Established Relationship), Пропущенная сцена
Размер:
Драббл, 2 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Юри привыкает к этому примерно с пятого раза. К тому, как противно покрывается колкими мурашками кожа, когда Виктор в него входит. К тому, как тот хрипит его имя на выдохе, содрогаясь. К тому, как нутро заполняется липкой спермой. Он морщится, сопит, убеждая себя вытерпеть еще одну ночь, еще один раз, но уже спокойно, будто удалось отгородиться. К боли привыкнуть не получается, но она – не самое дикое, что с ним происходит.

Посвящение:
шати, Алан Фокс, я надеюсь, празднование в честь событий девятой серии удалось.))

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я прочитала фанфик, который меня просто прошиб и вытряс из меня душу. До сих пор мандраж и лавина самых разных эмоций, в основном печальных. Так что всем надо немного пострадать.
2 декабря 2016, 04:39
      Юри привыкает к этому примерно с пятого раза. К тому, как противно покрывается колкими мурашками кожа, когда Виктор в него входит. К тому, как тот хрипит его имя на выдохе, содрогаясь. К тому, как нутро заполняется липкой спермой. Он морщится, сопит, убеждая себя вытерпеть еще одну ночь, еще один раз, но уже спокойно, будто удалось отгородиться. К боли привыкнуть не получается, но она – не самое дикое, что с ним происходит.

      Виктор, как всегда, шало улыбается, глядя сыто и довольно. Юри каждый раз вспыхивает, он терпеть не может эту его улыбку и отворачивается, смотря в стену, – так она исчезнет быстрее. Помогает. Виктор с усталым выдохом садится на кровати и трет глаза, хмурится скорбно.

      – Так и будешь молчать?

      Юри упрямо поджимает губы: Виктора после всегда тянет поговорить. А он сам ждет, когда Никифоров свалит, чтобы можно уже было свернуться клубком, накрыться одеялом с головой и забыться. И еще вымыться, смыть с себя пот – в основном, именно его: скользкий зад – и тот не так беспокоит. Виктор пытается тормошить, добиться хоть какого-то ответа, но дожидается только сдавленного мычания и качания головой – уйди, мол, не хочу ничего. На удивление, он слушается. Юри даже приподнимается неуверенно, когда слышит, как закрылась дверь, и вглядывается в темноту – не обман ли. Нет, не обман: Никифорова в комнате нет.

      Вымыться удается только утром: Кацуки, разбитого и потрясенного, сон сморил сразу же, не пришлось, как прежде, лежать на кровати, вглядываясь в потолок до рези в глазах. Виктор за завтраком приветствует его преувеличенно бодро, а в глазах столько стали, что раздавит тяжестью, хотя взгляд он быстро отводит, будто прячась под длинной челкой. Юри кусает губы, нервничает и радуется малодушно: сегодня не приходится делать для него вид, что ничего страшного и эту ночь он легко пережил.

      Много чего не приходится. Виктор не ворует у него поцелуи, прижимая к стене, едва они заходят за угол, не пытается огладить лицо или обвести кончиками пальцев губы, даже не отнимает его руки от толстовки, чтобы застегнуть самому, мягко улыбаясь. Он только тихо подгоняет и объясняет терпеливо, не забывая подшучивать, и Юри страшно – он не верит, что Виктор ведет себя по-прежнему. Он в ужасе от того, что не знает, как можно к прежнему вернуться.

      Виктор всегда на него давил, а сейчас изрядно сбавляет градус, будто ему незачем. Он шепчет сокрушенно что-то ломкое и скорбное*, и Юри не разбирает, что именно, но уже не впервые, ловя себя на желании пожалеть, опускает голову и отходит на шаг. Виктор будто уговаривает себя на что-то, с трудом отворачивается и посылает вымученную улыбку, говорит: «Ты молодец», – и снова смотрит так, будто не прочь нагнуть его за разделительным барьером – так было уже дважды, а с другой стороны катка стояли тройняшки Нисигори и хриплыми голосками звали их, безуспешно пытаясь найти. Юри в ужасе кусал пальцы, чуть ли не в горло себе их загоняя, и давился слезами, а Виктор двигался нарочито медленно, с оттяжкой, оглаживая бока и впалый живот.

      Юри не понимает даже, почему никогда не отталкивал. С первого раза он сам позволил этому случиться, хотя, наверное, на самом деле позволил раньше – когда не отходил ни на шаг, даже если чувствовал, как его тянут на себя, и знал, что его сейчас где-нибудь зажмут. Виктор был – и есть – настолько великолепен, что Юри смотрел на это сияние до последнего, очарованно, не отводя взгляда, а спохватывался слишком поздно – обычно в тот момент, когда чужой язык уже хозяйничал у него во рту. Кажется, ему нравилось – ощущения, не то, что делал Виктор, и от этого стыдом прижимает так сильно, будто с размаху головой о лед треснулся, и в ней теперь звенит. Никифоров все еще смотрит на него побито и с желанием, словно ожиревший диабетик на любимый торт, а Юри все так же отводит взгляд, бессильный разобраться с распоясавшимися думами.

      Он чувствует, что все безнадежно запуталось, когда пытается заменить губы Виктора своей ладонью, а член – пальцами. В комнате невыносимо жарко, пологом душного воздуха накрывает без просветов, и Кацуки задушенно всхлипывает, прижимая подбородок к груди, сжимаясь, когда его прошивает судорогой. Он давится воздухом, не может втянуть его, а паника бьет по вискам. Уснуть не удается слишком долго, и мысли, вяло отгоняемые измученным разумом, нагло вползают в голову и сворачиваются клубком, найдя себе пристанище.

      Юри точно привыкает с пятого раза, потому что за шестым он приходит сам.

Примечания:
___________________
* Я подскажу. Он по-русски говорит: «Насильно мил не будешь». Такой ранимый.^_^

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.