Бестиарий Грейвза

30 Seconds To Mars, "Attack"

21 февраля, 1927 г. Кабинет мадам Президент остался неизменным. Даже массивное пресс-папье, изготовленное из дорогого красного дерева и изображающее рогатого змея*, свившего своё туловище в тугие кольца, стояло на столешнице на том же самом месте с точностью до сантиметра. - Рада видеть вас в добром здравии, Грейвз, - поприветствовала его Пиквери, встав с богато украшенного кресла, когда он ступил из камина на пушистый ковёр, покрытый вычурными узорами. Отряхиваться от золы не стал – мадам Президент крайне не любила, когда пачкали этот самый ковёр. - Доброе утро, президент Пиквери, - кивнул он в ответ. Голос всё ещё отдавал хрипотцой, как ни хлопотали над ним колдомедики. - Как официально, - криво усмехнулась Пиквери. – Присаживайтесь, - пригласила его сесть в мягкое кресло для посетителей. Кресло было таким же кричаще дорогим, как и всё в этом кабинете. Грейвз всегда чувствовал себя здесь крайне неуютно. Излишек деталей декора и волшебных безделушек сбивал с мысли и давил своим количеством. - Благодарю, - коротко отрицательно качнул головой Грейвз, - но не собираюсь задерживаться у вас надолго. Я и так отсутствовал непозволительно длительное время. - Не терпится приступить к работе? – мягко спросила Пиквери, продолжая стоять. Словно ей тоже было неуютно. Виной этому было, скорее всего, его присутствие. – Вы же только из Пэвэти**. И в официальном отпуске ещё неделю. Грейвза охватила неожиданная, еле заметная дрожь, заставившая его взмокнуть, хоть в кабинете и было прохладно. Нет, он больше ни дня не проведёт в лечебнице Пэвэти, работающей исключительно для сотрудников Конгресса. Горькие настойки колдомедиков, которыми им приходилось поить Грейвза зачастую насильно, ещё долго будут вызывать желание аппарировать в другой конец штата. Если уж цепкие эскулапы нехотя разрешили ему выписаться, он больше ни на минуту не вернётся в опостылевшие стены, державшие его взаперти почти два месяца. - Спасибо, Серафина, но я уже достаточно отдохнул, - тихо произнёс Грейвз. В волшебно созданной тишине кабинета слова слышались отчётливо. - Допусти меня к работе, иначе я проведу остаток жизни в Пэвэти. В крыле для душевнобольных. По холёному лицу мадам Президент прошла едва заметная судорога. Она сдержанно кивнула. - Что ж, мистер Грейвз. – Пиквери выдвинула одну из полок своего стола, доставая из неё волшебную палочку, инкрустированную перламутром, фирменным знаком мастера Йонкера***. – Тогда вам пригодится это. Грейвз с неудовольствием заметил, что его руки всё ещё едва заметно дрожали, когда забирал из украшенных массивными золотыми кольцами пальцев мадам Президент свою палочку. - Поздравляю с возвращением к работе. Нам всем вас не хватало. «Врёшь», - отчётливо подумал Грейвз, глядя в её почти до черноты карие глаза. Она и не заметила его отсутствия. Впрочем, можно ли её винить? Два месяца назад, после ареста и долгих допросов Грин-де-Вальда, который упорно не хотел выдавать местонахождение Грейвза, его всё же нашли. Относительно невредимого. Относительно живого. Абсолютно не в своём уме. Никто не мог сказать точно, как долго его держали в заложниках. Грин-де-Вальд не раскололся и не сообщил, как давно подменил главу Аврората, а самому Грейвзу кто-то основательно исправил память, чтобы он не смог сообщить ничего важного коллегам о самом опасном волшебнике своего времени. Грейвз смутно помнил, как его, истощенного, почти всё время спящего из-за целебных зелий, в первый и последний раз посетила Пиквери. - Два аврора дежурят у дверей посменно, чтоб он не оставался без надзора ни на минуту, - отдала она приказ голосом, в котором отчётливо слышались накипавшие слёзы. – Докладывать мне о состоянии трижды в день. Если он не выживет - отвечать будете все. Лично передо мной. Но он выжил. Едва вновь обретя способность выражать свои желания, он запретил допускать к себе посетителей. Ещё не хватало, чтобы подчинённые видели его в таком жалком и беспомощном состоянии. Особенно некоторые.

***

Едва выйдя из кабинета президента, Грейвз впервые столкнулся с этим. Секунду назад все занимались своими делами. Женщины смеялись и болтали, поправляя утренний макияж, мужчины пили первые за день порции кофе, обмениваясь накопившимися за выходные новостями. Но стоило двери хлопнуть за его спиной, как все взгляды сконцентрировались на нём. Секретарь президента, ответственная Линор, мазнула сдержанной бежевой помадой мимо линии губ. Заместитель Грейвза, коренастый остроглазый Кёртис Вайс****, неловко рассыпал содержимое внушительной стопки папок, но не шелохнулся, чтобы исправить оплошность. Имён остальных работников Грейвз не знал или не помнил, но видел, как побледнели и вытянулись их лица, а во взглядах отразились удивление, неверие, а у некоторых – страх. На его лице не дрогнул ни один мускул, когда он прошёл мимо застывших, как живые статуи, людей, приветственно кивнув своему заместителю. Они боятся его. Они всё ещё видят в нём Грин-де-Вальда. Вот парадокс, когда тёмный волшебник разгуливал в его обличье по этим коридорам, никто не обращал на него внимания. Когда на работу вернулся настоящий Грейвз, эти же люди шарахаются от него, будто он болен драконьей оспой. «Чтоб вас всех выжгли костры Салема», - кипел Грейвз негодованием под конец невыносимо длинной прогулки по бесконечным коридорам магического Вулворт-билдинг, сопровождаемой пристальным вниманием всех сотрудников Конгресса. Облегчённо вздохнул он лишь тогда, когда дверь его собственного кабинета закрылась, отрезав от всех, оставляя в благодатной тишине и одиночестве. Почему-то к такой встрече он был не готов. Лучше всего в привычную колею его вернёт работа. Он не узнавал свой кабинет, его обыскали. Вручную и магически перерыли каждый уголок, не оставив без внимания ни одну вещь. Какое-то время кабинет был местом преступления, потому что Грин-де-Вальд проводил тут большую часть времени, похищенного у Грейвза. А в последние пару месяцев помещение пустовало, обрастая пылью. Всё было перевёрнуто вверх дном, бумаги валялись в беспорядке на полу, зелья из личной коллекции пропали. Очевидно, кабинет собирались привести в порядок к выходу Грейвза на работу, просто не ожидали, что это случится раньше назначенного срока. Грейвз внимательно осматривал хаос, раскинувшийся перед ним. В голову без спроса забирались банальные рефлексии, шепчущие о том, что то, что он видит перед собой, и есть его нынешняя жизнь. Полнейший бардак. И он не имеет ни малейшего понятия, с какой стороны подступиться, чтобы привести всё в порядок. Но времени жалеть себя не было. Слишком много всего произошло в магическом мире за время его вынужденного отсутствия. Экстренные совещания с утра до ночи, так, что он жил на одном кофе, разбавленным бодрящим зельем. Ознакомление со всем, что натворил Грин-де-Вальд за время его руководства отделом магического правопорядка. Принятие мер по усилению охраны Конгресса. Ведь в конце концов, самый опасный и тёмный волшебник современности спокойно сидел на всех совещаниях Мерлин знает сколько времени, а никто этого не заметил. Никто! Такого не должно было повториться. Рутина подхватила его, закрутила в бесконечных буднях, заставляя не думать о том, что с ним произошло. Первое совещание авроров, что он провёл на следующий день после своего возвращения, прошло несколько… нестандартно. Стоило ему распахнуть массивные двери зала общего собрания и размашистым шагом подойти к вывешенной на стене карте магических Штатов, как его встретили аплодисменты. Вначале Сэм Уоллес*****, широкоплечий массивный аврор, сделал пару громких, уверенных хлопков, эхом отдавшихся в высоком своде зала. Практически тут же его примеру последовали остальные, даря своему настоящему вернувшемуся начальнику смущение и непрошенную радость. Может, всё наладится скорее, чем он думал.

***

На работе Аврората руководство Грин-де-Вальда, как ни странно, сказалось незначительно. Основательно перерыв воспоминания Грейвза, он выполнял обязанности в точности так же, как это сделал бы сам Грейвз, чтобы не вызвать подозрений. Кроме одного. При первой подвернувшейся возможности аврор Голдштейн была разжалована и переведена в другой отдел, где вероятность Грин-де-Вальда столкнуться с ней была практически равна нулю. А затем и вовсе едва не казнена. Может, для остальных и было тайной, отчего тёмный волшебник столь невзлюбил рядового аврора, чьё мнение никого не интересовало, но не для Грейвза. Для Грин-де-Вальда Тина была опаснейшим врагом. Единственной, кто в данных обстоятельствах мог его разоблачить. Ведь ни для кого не было новостью, что Тина была ученицей Грейвза. Когда щуплая девушка впервые получила звание аврора, никто из новоиспечённых коллег не верил, что она продержится долго. Все они были преимущественно мужчинами, а единичные исключения составляли крепко сложенные женщины, которых со спины было трудно отличить от мужчин. Тина была в данной компании недоразумением. Поначалу ей пришлось очень нелегко, когда романтизм и юношеский восторг со звоном разбились о суровую реальность будней аврора. Теорию Голдштейн знала на отлично, а вот применить её на практике оказалось нелегко. Но Тина обладала одним замечательным качеством, за которое Грейвз, издалека наблюдающий за мучениями юнита, начал её уважать. Она не сдавалась. После каждого выполненного или проваленного задания он приглашал её в кабинет, усаживал напротив и начинал допрашивать. Поначалу мучительно краснея и зачастую заикаясь, Голдштейн под его давлением начинала анализировать. Что сделал подозреваемый, что сделала она, почему ей следовало или не следовало поступать так, как она поступила. Грейвз чувствовал, как её тяготят эти беседы. Но ведь и сам Грейвз был тем ещё упрямцем. Постепенно отчёты девушки становились уверенней, действия – эффективней. И вот уже даже закоренелый мужлан Уоллес, поначалу презрительно фыркавший при виде Голдштейн, был не прочь идти с ней на задание. Грейвз был доволен собой. И горд за Тину, почти своё творение. Никто в отделе не был ближе к нему, чем она, даже Вайс, его заместитель. Она знала все его привычки и предпочтения – успела изучить за долгие месяцы «учёбы». Он тоже её изучил. Она одевалась в серое и удобное, чтобы ничем не отличаться от коллег - не любила выделяться. Обувь – лишь на плоской подошве. Этому он сам её научил. "Неизвестно когда потребуется погнаться за подозреваемым. Он не станет ждать, когда ты переоденешь каблуки. Волосы – либо в хвост, либо стричь коротко. Ничто не должно отвлекать во время боя. Магия – невербальная. Выкрикивают заклинания только студенты Ильверморни, чтобы противник успел его отразить. А ещё лучше – беспалочковая. Палочка часто теряется в пылу схватки". Кофе Голдштейн пила чёрный, без молока, изредка злоупотребляя зельями бодрости. Отчёты писала очень тщательно, старательно выводя слова скрипучим пером на пергаменте. Часто принося законченные отчёты, девушка довольно улыбалась, не замечая, что нос измазан чернилами. Когда они дежурили ночью вдвоём, она, чтобы не заснуть, читала книги. Обязательно приключенческие, либо детективы. И настолько увлекалась, что могла пропустить вызов. Почему-то вместо того, чтобы злить, его это забавляло. В Аврорат запросто, без стука, заявлялась младшая сестра Голдштейн – шумное создание, одетое в розовое, раздающее всем выпечку и кофе. Мужская половина департамента была от неё без ума. Грейвз в эти моменты предпочитал запираться у себя в кабинете. После первой встречи с Голдштейн-младшей, почувствовав характерное лёгкое ощущение, будто кто-то мягко проводит пальцами по коротким седеющим волосам на затылке, он понял, что его пытается прочесть очень искусный легилимент. Весьма невежливо и резко применив окклюменцию, Грейвз «выкинул» младшую Голдштейн из своего сознания. Но с тех пор старался с ней не встречаться. Он не настолько силён в окклюменции и не настолько равнодушен к Тине, чтобы спокойно общаться с её сестрой. До того, как Грин-де-Вальд украл у него изрядный кусок жизни, Грейвз, украдкой наблюдая за тем, как его Тина становится уверенной в себе женщиной, думал, что, быть может, ещё через пару лет, когда разница в возрасте будет уже не столь значительна, он, наконец, решит, что пришла пора сделать их отношения более близкими. Персиваль Грейвз всегда следовал чётко поставленным планам. И раньше они никогда не нарушались. Он верил, что всегда добьётся своего, и никто и ничто не заставит его жизнь быть не такой, какой он захочет. Если бы он мог говорить на парселтанге, рогатый змей мадам Пиквери, сверкая рубином, глубоко посаженным между изящных извитых рогов, поведал бы ему, что – увы! – мы не всегда управляем своими жизнями. ________________________________________ *Рогатый змей - волшебное существо, обитающее в Северной Америке. Скорее всего, имеет провидческий дар. В честь него назван один из факультетов Ильверморни, на котором обучалась президент МАКУСА Серафина Пиквери. **Лечебница Пэвэти - названа в честь одной из первых колдомедиков, индейской девушки Пэвэти (имя переводится как "чистая вода"), использовавшей коренную магию и множество зелий собственного изобретения, которые впоследствии легли в основу колдомедицины Северной Америки (придумано автором, не официальная информация). ***Йоханнес Йонкер - мастер-изготовитель волшебных палочек из Северной Америки. В качестве "ядра" использует шерсть кошки-вампуса. Все палочки его работы инкрустированы перламутром - фирменным знаком мастера. ****Кёртис Вайс - аврор, заместитель Персиваля Грейвза. Потомок одного из легендарных первых двенадцати авроров МАКУСА, Гельмута Вайса (аврора придумала, имя предка взято из Pottermore). *****Сэм Уоллес. Помните момент в фильме, когда один из авроров вёл Якоба Ковальски для того, чтобы подвергнуть Забвению? Куинни ещё так трогательно шантажировала его, чтобы спасти Якоба. Так вот это и есть тот самый Сэм ))) Фамилии в фильме не звучало, пришлось придумывать :D