Бестиарий Грейвза

Hurts, "All I Want for Christmas Is New Year's Day"

24 декабря, 1923 г. Исключая годы службы в Европе, каждое Рождество Грейвз проводил одинаково – у пульта. Впрочем, как и любой другой праздник. Тёмным магам было совершенно плевать на то, что в календаре существуют красные дни. Наоборот, им было сподручнее проворачивать свои незаконные операции когда люди расслаблены и настроены развлекаться. Поэтому все подразделения департамента магического правопорядка в эти дни напряжённо ждали, когда лампочки их пультов загорятся ярко-красным. Ожидания обычно не оказывались напрасными. Рождество 1923 года в этом плане почти ничем не отличалось от остальных. Как и её предшественники-президенты, Пиквери, как глава Конгресса, также встречала каждое Рождество на работе. Её окружали дежурные волшебники, которым приходилось быть в здании по долгу службы, и те сотрудники, для которых МАКУСА был единственной семьёй. Грейвз относился и к первым, и ко вторым. Раз ему всё равно не для кого было наряжать каждый год традиционную ель, так почему было не дать эту возможность семейным аврорам? В Аврорате у пульта во все праздничные дни сидело четверо волшебников: Грейвз, такой же бессемейный, как и начальник, аврор Канг, и парочка авроров-новичков. Надо же было юнитам прочувствовать все прелести службы, которую они для себя избрали. В тот год состав был несколько иным. Один из двух поступивших на службу молодых авроров неделей ранее словил проклятье тёмного мага и встречал Рождество в лечебнице, под неусыпным наблюдением дежурных колдомедиков. Грейвзу пришлось решать, кого из семейных авроров лишить праздника в кругу родных. Вайс уже отбыл в Канаду, где жила большая часть его родственников. У близнецов Медина умирала мать. Возможно, это был их последний совместный праздник. Служебный роман Фишера и Вульф перерос в брак. Для них этот праздник был, наоборот, первым семейным. Разумные рассуждения не помогали Грейвзу решить этот вопрос, поэтому он просто закрыл глаза и ткнул кончиком палочки в пергамент со списком подчинённых. Осторожно приоткрыл один глаз. Кончик палочки указывал на выведенное каллиграфическим почерком Грейвза имя аврора Уоллеса. У Сэма и его жены Сесилии пару месяцев назад родился первенец. Грейвзу очень не хотелось лишать малыша отца в первое в его жизни Рождество, но кому-то нужно охранять спокойствие Нью-Йорка, верно? Как ни странно, Сэм был не очень огорчён перспективой провести праздник в штабе, а не с женой и новорождённым сыном. Или дочкой? Грейвз никак не мог запомнить. Главный аврор лишь облегчённо вздохнул про себя, слегка недоумевая от реакции Уоллеса. Всё-таки, ему никогда не понять этих семейных людей. Родись у него мелкий крикливый младенец, он бы старался провести с ним каждый свободный момент. В конце концов, уход за ребёнком не мог быть страшнее ежедневной борьбы с тёмными магами и чиновниками Конгресса. В одиннадцать ночи двадцать четвёртого декабря Грейвз проверил состав дежурного магического патруля, следящего за порядком на улицах, связался с группой скучающих обливиаторов*, переоделся к торжеству и направился к общему залу за своими аврорами. - Я не буду сидеть у пульта! – донёсся до него возмущённый голос Уоллеса из дежурной будки. – Я остался тут на Рождество не для того, чтобы полировать задницей кресло! Руби** еле отпросилась у своей деспотичной мамаши, чтобы быть на празднике со мной. Ты же понимаешь? - Нет, - хладнокровно отозвался Канг, перевернув страницу книги. «Последняя схватка сасквотчей»*** прочёл Грейвз название на обложке. - О чём спор? – спросил он коллег. Стоявший к нему спиной Уоллес вздрогнул – не услышал, как подошёл начальник. Канг не поднял взгляда от увлекательных подробностей Великого восстания сасквотчей. - Уоллес отказывается оставаться у пульта, - ответил он Грейвзу, вчитываясь в строки. – Хочет идти с вами на торжество. Теперь стало понятно, почему Уоллес не был против праздничного дежурства. Причиной тому оказалась рыжая Руби из отдела волшебных палочек. Грейвз лишь поджал губы. Нет, ему никогда не понять этих семейных. - Тогда придётся тебе посидеть тут, Оуэн, - ответил он Кангу, стараясь не смотреть на Уоллеса с осуждением. – Не будем лишать Сэма подарка от Санты в юбке. Канг и бровью не повёл, но Грейвз знал сокурсника лучше остальных: во взгляде Оуэна на секунду мелькнуло веселье. Уоллес, уже одетый в нарядный смокинг, покраснел, как Китайский огненный шар, но ничего не ответил шефу. Из бокового подсобного помещения раздался звук удара и сдавленное ругательство. Мужчины переглянулись. Грейвз бросил на Канга вопросительный взгляд, но боевой товарищ лишь неопределённо дёрнул плечом: мол, сам разбирайся. Грейвз устало вздохнул и, подойдя к двери, деликатно постучался. - Я сейчас, подождите ещё немного! – ответил звонкий девичий голос. – Раздери тебя пикси! – донеслось до Грейвза раздражённое восклицание. - Ой, это не вам! Застёжки не поддаются! Грейвз подавил смешок. - Голдштейн, вы волшебница или кто? – придав своему голосу строгости, спросил он. За дверью воцарилось молчание. - Тут тесно, - наконец сконфуженно ответила новоявленная аврор. – Нет места для заклинания. Уоллес закатил глаза к потолку. Канг спрятал редкую улыбку за переплётом книги. - Выходите, - приказал Грейвз. За дверью раздалось шуршание, в котором угадывалось замешательство. - Отвернитесь, пожалуйста, - тихо попросила Тина. Едва трое мужчин демонстративно отвернулись, как раздался щелчок замка и последовавший за ним скрип несмазанных петель двери. - Повернитесь спиной, - обратился Грейвз к Тине, глядя как Уоллес раздражённо поправил запонки. За его спиной смущённо засопели. Всё так же стараясь не смотреть на девушку, Грейвз повернулся корпусом к ней и нащупал стройный ряд металлических застёжек, вшитых в невесомую ткань платья. Парочка нижних была скреплена, до остальных колдунья не дотянулась. Нечаянно провёл шершавыми пальцами по гладкой нежной коже девушки, заставив её вздрогнуть, а себя – слегка покраснеть. Поняв, куда следует направить заклинание, Грейвз одним взмахом палочки застегнул строптивые металлические крючки. Тина ещё раз вздрогнула и невнятно поблагодарила его, смущённо поправляя красиво закрученный локон причёски за ухо. - Сколько вам повторять, Голдштейн, тренируйте свои навыки беспалочковой магии, – всё так же строго отчитал девушку Грейвз, надеясь, что никто из авроров не заметил румянец на его щеках. - Да, сэр, - упавшим голосом ответила Тина. В Аврорате служило всего лишь пять женщин. Высокая широкоплечая афроамериканка Адвар Зури, силой и мастерством аврора не уступавшая Грейвзу. Блондинка Аманда Флеминг, которую тёмные маги Нью-Йорка боялись хуже огня за авторитет у криминальных боссов. Морена Медина, сестра-близнец Мауро, которой не было равных в пытках – полезный навык при ведении допросов. И Кэмэрин Вульф, жена аврора Майкла Фишера, славившаяся своими обширными познаниями в тёмной магии, артефактах, запрещённых зельях и прочих незаконных вещах. На их фоне Тине пока что нечем было блеснуть, кроме как безграничным энтузиазмом, упорством и обострённым чувством справедливости. Вцепившись в дело, она доводила его до конца. В целом, Грейвз был доволен новой работницей, несмотря на то, что она временами доставляла проблемы, поступая так, как считала нужным, а не так, как требовали законы Конгресса. И выглядела она, будем честны, куда женственней женщин-коллег. Особенно сейчас, когда стояла перед ним, пунцовая от смущения, в этом проклятом блестящем тёмном платье чуть ниже колен, оголяющем стройные длинные ноги немного больше приличного, очерчивающем округлые бёдра, узкую талию, груди и выставляющем напоказ покатые плечи и тонкие ключицы. Прекрати смотреть на неё, Персиваль! Грейвз заставил себя отвести взгляд от смущенной девушки. Стоящий рядом Уоллес уставился на Тину с явной заинтересованностью, пробуждая в главном авроре глухое раздражение. Канг смотрел на коллег с откровенным весельем в глазах, сохраняя невозмутимое выражение лица. - Мы опаздываем, - резко окликнул слегка отвлёкшихся авроров Грейвз. – Торопитесь! Оставив Канга дочитывать увлекательную повесть о трагических поворотах в судьбах сасквотчей и волшебников, Грейвз, Тина и Уоллес направились в главный зал, в котором сейчас находились почти все работники Конгресса, которым непосчастливилось встречать Рождество на работе. Галантно придержав дверь перед Тиной, Грейвз вошёл вслед за ней в праздничный зал. Уоллес сразу же затерялся в толпе. Голдштейн, первый раз встречающая Рождество в Вулворт-билдинг, восхищённо выдохнула. Посреди зала возвышалась гигантская ель, разукрашенная волшебными шарами и порхающими нарядными феями. Тут и там в воздухе над головами висели пучки традиционной омелы. С потолка сыпался волшебный снег, тающий, не долетая до голов разодетой толпы. Всё было слишком пышно и вычурно, как и любила Пиквери. Грейвз, привыкший за годы службы к роскошному украшению зала в Рождество, не обратил на всё это ровным счётом никакого внимания, краем глаза продолжая следить за преобразившейся Тиной. Мадам Президент, заметившая его появление, едва кивнула, продолжая беседу с министром магии Аргентины. - Как вам рождественское дежурство? – спросил, наконец, он у Тины, заставив себя перестать любоваться восторженно оглядывающейся Голдштейн. На какое-то мгновение она стала не загруженной работой и ответственностью аврором, а просто красивой девушкой, которую он раньше в ней почему-то не замечал. - Очень… необычно, - замявшись, ответила она, вспоминая, что находится рядом с начальником. Видя, как из раскованной девушки она вновь становится зажатым собранным аврором, Грейвз очень пожалел, что вообще раскрыл рот, мысленно отвешивая себе пинка. Мимо проплыл поднос с фужерами, наполненными эльфийским вином. Грейвз ловко выловил пару и протянул один девушке в надежде сгладить неловкое молчание, повисшее между ними. Тина смущённо улыбнулась и поднесла бокал к едва тронутым яркой помадой губам. - Подождите, - остановил он её руку, придержав за тёплый оголённый локоть и добавив в свой голос укоризны. – Тина, мы на службе. Нам нельзя пить спиртное. Теперь Голдштейн смотрела на него с откровенным замешательством, молча вопрошая – зачем же вы тогда дали мне это? Грейвз взмахом кисти превратил содержимое их бокалов в невинную горную воду. - В первую очередь сегодня дежурство повышенной готовности, а уже потом Рождество, - сказал он ей, чтобы хоть что-то сказать, и протянул свой бокал. – С праздником вас. - И вас. - Она звякнула стеклянным боком своего фужера о его и одним не очень женственным глотком осушила бокал. Грейвз последовал её примеру, направляя своё внимание на толпу сотрудников МАКУСА. Пора уже было прекратить пялиться на подчинённую, а то, того и гляди, поползут слухи. За свою репутацию он особо не волновался – такие вещи мужчинам сходят с рук проще. А вот карьерному росту молодой девушки его повышенное внимание могло навредить. Толпа расступалась перед подошедшей к ним госпожой Президент. - Добрый вечер, мистер Грейвз, мисс… - вопросительно взглянула она на Тину. - Аврор Голдштейн, мадам Президент, - торопливо представилась Тина. - Аврор Голдштейн, - подхватила Пиквери. – Вы новенькая? - Начала службу в январе, мадам, - немного нервно ответила девушка. - Замечательно, - кивнула ей Пиквери, переставая обращать на Тину внимание и переключая его на Грейвза. – Всё так же пьёте горную воду? - кивнула она на фужер в его руке, едва заметно улыбаясь. - Вы сами будете рады, что глава вашей безопасности трезв, если случится непредвиденное, - невозмутимо ответил он ей. - Сколько пессимизма, мистер Грейвз! – улыбнулась шире Пиквери. – Сегодня праздник! Мне следует приказать вам расслабиться? - Нельзя расслабляться, мадам, - всё так же ровно ответил он ей. – Сегодня дежурство. - Как и каждый год, - недовольно поджав губы, покачала головой Президент. – Вам следовало послушать моего совета и отдать управление Авроратом Вайсу. Быть главой отдела магического правопорядка – уже большая ответственность. Дополнительно управлять аврорами – слишком много обязанностей. Этот спор был традиционным, поэтому Грейвз заранее знал, что скажет ему Пиквери, и знал, что ответит ей он. Но Тина слышала всё это впервые, поэтому наблюдала за диалогом начальников с повышенным интересом, хоть и старалась не выдавать его. - Авроров и так мало, а Вайс, не в обиду ему, намного более хорош в полевой работе, а не в административной, - всё так же хладнокровно выдавал заученную речь Грейвз. – Возиться с докладами и отчётами – не такое уж и большое дело, я могу с ним справиться. Зато, благодаря этому, у нас на одного аврора больше. - Такими темпами ты не скоро подаришь мне крестника, - отбросила шутливый тон Пиквери. – А ведь обещал. Я всё ещё жду. Должно быть, мадам Президент выпила чуть больше положенного, раз забыла об их уговоре обращаться друг к другу при подчинённых и коллегах на «вы». Тем более, говорить о подобных вещах при его аврорах. Тина, стоящая рядом с мраморной колонной, судя по всему, отчаянно желала слиться с ней. Становиться свидетелем столь личной беседы между главным аврором и президентом было для неё не в удовольствие. От неловкости ситуации Грейвза спас серебристый журавль Канга, возникший у ног Тины, спокойным тоном возвестивший - «Парк Сейнт Кэтринс, код красный», - и растворившийся среди разноцветных юбок дам. В зале на мгновение воцарилась тишина. Пиквери смотрела на него расширившимися от страха глазами. Даже ей, далёкой от терминологии авроров, было ясно, что означает красный код. К ним сквозь толпу, оставив милую рыжую собеседницу в удивлении, пробрался Уоллес. - Прошу прощения, мадам Президент, - вежливо откланялся Грейвз, - но мы вынуждены покинуть празднество. Пиквери лишь кивнула им вслед. - Сэм, оставайся на пульте, пошли к нам Оуэна, - приказал Грейвз, несясь по тёмному коридору Конгресса и слушая торопливый перестук каблуков спешившей за ним Тины. Выбежав на улицу и покинув антиаппарационное поле, два аврора исчезли с глухими хлопками, не дожидаясь Канга. Парк Сейнт Кэтринс был залит льдом, который представлял собой обширный каток. Посреди него возвышалась красиво украшенная ель, блестящая стеклянными шарами, мишурой и хрупкими снежинками в свете уличных фонарей. Поначалу ни Грейвз, ни Тина не заметили ничего необычного, аппарировав под укрытые снегом деревья, росшие в ряд. До того момента, как до них донёсся мощный животный рёв, от которого кровь стыла в жилах. Звук раздался с другой стороны парка, скрытой от взгляда авроров широкой разлапистой елью. Грейвз аппарировал туда, где творились беспорядки. Тина, вязнущая каблуками праздничных туфель в сугробе, последовала его примеру. Открывшееся зрелище пробудило в авроре ярость. Первое, что бросалось в глаза – огромный, выше человека на три головы, сасквотч, молочно-белая длинная шерсть которого была измазана чем-то тёмным, блестящим во всполохах магии. Он ревел и крушил всё, что попадало под руку: скамьи, маленькую деревянную торговую будку, ограду катка, превратившуюся в груду обломков, лёд под ногами, испещрённый узором трещин. Перед ним стоял молоденький маг, одетый в форму патрульного и дрожащим голосом выкрикивавший заклятья. Из кончика его палочки вылетали неровные вспышки Ступефай и Экспульсо, ни одно из которых, впрочем, не попадало в сасквотча, только ещё сильнее зля существо. За спиной зверя стояла семья, в которых Грейвз сразу определил не-магов: они кричали от ужаса и ни у одного в руке не было палочки. Отец семейства прикрывал спиной женщину и двоих детей: девочку и мальчика. Лучи некоторых из заклятий патрульного попадали в лёд у их ног, взрывая его в мелкое крошево. Грейвз направил палочку на взбешённого сасквотча, связывая его невербальным Инкарцеро. Существо, не способное разорвать путы, тяжело рухнуло на толстый лёд, украшая его дополнительной сетью трещин. Спешащая за ним, то и дело поскальзывающаяся, Тина связала тем же заклятием не-магов. - Не трогайте Гарри,**** он не хотел никому зла! – закричала девочка, глядя на явившихся на подмогу патрульному авроров. Грейвз коротким взмахом палочки и невербальным Силенцио заставил не-магов и ревущего сасквотча молчать. - Докладывай, - мрачно хмуря брови, велел он парнишке-патрульному. Кажется, увидев самого главу отдела магического правопорядка, патрульный перетрусил ещё сильнее, чем при виде взбешённого сасквотча. - Я… Я… п-патрулировал свой район, - изрядно заикаясь, выдавил он из себя. – Услышал крики детей не-магов, прибежал проверить обстановку. А т-тут этот. – Дрожащий палец указал на сасквотча, чья шерсть была измазана замёрзшей кровью. Теперь, когда он лежал не шевелясь, это можно было разглядеть. Ни патрульный, ни не-маги не были ранены, значит, кровь принадлежала самому существу. Очень плохо. Придётся объясняться с представителями сасквотчей Восточного побережья. После Великого восстания отдел магических популяций особенно сильно зверствовал по поводу причинения увечий этим существам. Никто не хотел повторения восстания, когда целая армия этих созданий разнесла здание бывшего Конгресса на кирпичики и выдала существование волшебного мира целому городу не-магов. - Вызывал подмогу три раза, никто не отозвался. Тогда отослал сигнал в Аврорат и постарался оглушить зверя, но не получилось, - сбивчиво завершил доклад волшебник. Тут с хлопком аппарации за спиной Грейвза, наконец, возник аврор Канг. Оглядел место побоища, связанное существо и не-магов, трясущегося патрульного и стучащую зубами от холода Тину. На его лице не дрогнул ни один мускул. Подошёл к девушке и накинул на её плечи своё пальто, получив в ответ тихие слова благодарности. Девочка не-маг отчаянно надрывалась в безмолвном крике, силясь что-то сказать Грейвзу. Тот опрометчиво снял с неё заклятье немоты и в следующее мгновение чуть не оглох от визга. Девочка не ожидала, что получит право голоса, и её безмолвный крик превратился в настоящий. Обрадовавшись тому, что может говорить, она зачастила. - Гарри хороший, он не хотел никого пугать! Мы с ним играли на катке, а потом этот мужчина с палочкой напал на Гарри! Он просто защищал нас от незнакомца! Грейвз не верил своим ушам: девочка не-маг заступалась за сасквотча! - Как ты сказала его зовут? – переспросил он, указывая кончиком палочки на лежащего зверя. - Гарри! – ответила девочка, проливая горькие слёзы. - Откуда вы его знаете? - обратился он к главе семейства, снимая с него Силенцио. - Летом ездили в Бэар Маунтин и нечаянно сбили, - ответил мужчина хриплым голосом, не сводя с существа взгляда, полного страдания. – Забрали к себе, чтобы выходить, а он потом не захотел уходить. Не причиняйте ему зла, ради Бога. Он действительно не хотел никого пугать. Просто защищал нас. Грейвз потёр переносицу. От всего, что он увидел и услышал за последние пять минут, у него ощутимо разболелась голова. - Канг, забери сасквотча в камеру для существ. Разберёмся с ним утром, - приказал он аврору. Канг молча аппарировал, забрав оглушённое существо с собой. - Тина, вызывай обливиаторов, - велел он девушке, зябко кутавшейся в уменьшенное ей по размеру пальто Оуэна. – Этим не-магам придётся исправить воспоминания за полгода или больше. - Не волнуйся, - мягко успокаивала Тина плачущую девочку, посылая патронуса обливиаторам. – С Гарри всё будет хорошо, его вылечат и отправят домой к таким же, как он. А ты просто ничего не вспомнишь. Девочка заревела в голос. Да, Тина, утешитель из тебя не очень. Звук больно резанул по и так пульсирующим мозгам Грейвза, и он вновь наложил на девочку Силенцио. - Ты, - хмуро глянул он на бледного патрульного. – Имя и номер удостоверения. Парнишка ответил ему, заикаясь пуще прежнего. - Где твой напарник? Разве я не сказал ясно: патрулировать парами? – продолжал грозно хмуриться Грейвз. - Он… он в «Слепой свинье», - ответил патрульный. – Сказал, если что - звать его. И… И не отозвался, когда я посылал за ним. Пиквери всё же была права: он распустил своих подчинённых. Держал авроров в ежовых рукавицах, обращая на остальные подразделения департамента внимание лишь при необходимости. За что и расплатится, можно не сомневаться. Назавтра многие патрульные останутся без работы. - С Рождеством вас, мистер Грейвз, - тихо сказала Тина, разрывая повисшую тишину. Грейвз взглянул на циферблат карманных часов: одна минута первого. - И вас с Рождеством, Тина, - ответил он грустной девушке, глядевшей с состраданием на захлёбывавшуюся немыми рыданиями девочку.

***

07 апреля, 1927 г. Грейвз вытянул длинную серебристую нить кончиком палочки из виска и аккуратно поместил её в хрустальный флакон. Воспоминание взвихрилось облаком, закручиваясь в тесном сосуде. - Это всё? – поинтересовалась Пиквери. - Следующее, что я помню – больница, зелья, лечебные заклинания и прочие неприятные моменты выздоровления. Самого плена в памяти нет, - ответил Грейвз, глядя, как апрельское солнышко играет лучами в камнях на массивных золотых кольцах мадам Президент. - А нашли мы тебя двадцать пятого декабря двадцать шестого года, - задумчиво пробормотала Пиквери. – В твоей памяти нет трёх лет. Может, Грин-Де-Вальд играл твою роль все эти годы. За это время он узнал много конфиденциальной информации Конгресса. Нам придётся очень туго, если он решит выдать её британцам. Ни при каких обстоятельствах нельзя отдавать его им. Грейвз задумался, что волновало Пиквери больше: то, что его, возможно, три года подряд пытал сумасшедший тёмный маг, или то, что он шпионил все эти годы в МАКУСА и мог слить информацию Министерству магии Британии? На столе мадам Президент перед Грейвзом закрутилось серебристое облако, принявшее вид маленькой пушистой лисички, глаза которой терялись среди серебристого меха. - Нижние уровни, камеры волшебников, код оранжевый, - отчиталась она голосом аврора Голдштейн и, взметнувшись серебристой пылью, исчезла. ________________________________________ *Обливиаторы - стиратели памяти, группа специально обученных волшебников, относящихся к отделу магических происшествий и катастроф. **Вся ситуация с Сэмом, его женой Сесилией (хотя в фильме она, возможно, его девушка), и Руби воссоздана из того момента, когда Куинни в своём шантаже упоминает их имена. ***Сасквотч (бигфут) - волшебное существо, похожее на большую человекообразную обезьяну. Обитает в Северной Америке. В 1892 году произошло Великое восстание сасквотчей, вызванное, как полагают историки, излишне нетерпимым отношением магов к этим существам. В итоге мятежа было разрушено предыдущее здание Конгресса и потребовалось применение массового заклятия забвения. Подробно мятеж был описан в книге Лиама О'Флаэрти "Последняя схватка сасквотчей" (Pottermore). ****Сасквотча зовут Гарри не потому, что автору захотелось приплести к истории Гарри Поттера :D Отсылка к комедии 1987 года "Гарри и Хендерсоны", в сюжете которой семья сбивает бигфута, забирает его к себе и принимает как члена семьи. В конце Гарри возвращается к сородичам, но происходит это не так жестоко, как в главе))