Полынный мед. +33

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Фрай Макс «Лабиринты Ехо; Хроники Ехо; Сновидения Ехо»

Основные персонажи:
Макс (Ночное Лицо Почтеннейшего Начальника Малого Тайного Сыскного Войска), Шурф Лонли-Локли (Мастер Пресекающий Ненужные Жизни), Джуффин Халли (Почтеннейший Начальник Малого Тайного Сыскного Войска), Мелифаро (Дневное Лицо Почтеннейшего Начальника Малого Тайного Сыскного Войска)
Пэйринг:
Шурф/Макс
Рейтинг:
R
Жанры:
Романтика, POV, AU, Songfic
Предупреждения:
BDSM, OOC, UST, Элементы гета
Размер:
планируется Миди, написано 49 страниц, 13 частей
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Сама атмосфера в Доме у Моста, казалось, пропиталась ароматом влюбленности.

Посвящение:
Посвящаю фикрайтеру Regina Alba https://ficbook.net/authors/999265



Огромное спасибо моим Бетам.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Тайм-лайн: Лабиринты Ехо, Хроники Ехо.

Глава 3 написана в рамках Фестиваля Последнего Дня Года,
http://hohengron.diary.ru/

Часть 3

10 января 2017, 03:10

POV Макса

      На другой день мне прислал Зов Джуффин: нужно было отправиться в Холоми и выяснить причину участившихся смертей в одной из камер. Я счел это задание за благо и возможность на некоторое время выпасть из того бардака, который, по сути, сам и устроил. Возможно, если ничего не предпринимать, то все само как-нибудь образуется? Или я стану, наконец, способен соображать. Джуффин ждал от меня отчёта о том, что я намерен делать. Мой план был прост: взять с собой в Холоми Шурфа - и ждать (чем дольше, тем лучше). Начальство меня полностью поддержало.

      Тюрьма Холоми расположена посреди живописного озера и больше похожа на курорт из моего мира, с тем отличием, что тут нет нудных процедур и каждый номер расположен в трёх уровнях. Уже одно то, что это - бывшая резиденция королей древности, говорит о многом. Каждый камень здесь не прост. Отдав должное прекраснейшей тюремной кухне в компании самого коменданта и подвергнув беглому осмотру коридоры и огромные залы, я проследовал в отведенное мне на ближайшее время узилище.

      В первую очередь я занялся поиском тайников. Все-таки, это тюрьма, должны же тут быть тайники! Я обшаривал свою камеру, пока мне это не наскучило. Потом уселся в кресло и стал разглядывать свою левую руку, в которой волшебным образом помещался Шурф Лонли-Локли. Наличие в моей длани штатного убийцы придавало мне уверенности. Сколько бы я ни напрягал зрение, я видел только свою кожу. Может, стоит послать ему Зов? Однако в целях конспирации я оставил эту мысль. Мне очень хотелось встряхнуть рукой и выпустить Лонли-Локли. Я, кажется, начинал томиться одиночеством. Но я понимал, что это не послужит для пользы дела. Если уж тут и притаился какой-нибудь упырь, то лучше ему до поры не знать моего главного козыря.

      Постепенно мои мысли вернулись к недавним событиям. Нужно было найти приемлемое объяснение хотя бы для себя. Я целовал Мелифаро. А что предшествовало этому? Я искал в себе следы того дня и не заметил, как меня сморило. Проснулся я к вечеру. Дневной сон без бальзама Кахара - довольно утомительное дело, но бальзамчик-то я захватил! Только вот куда положил? Я спустился на первый этаж моей замечательной тюрьмы и опять подверг все тщательному обыску, теперь уже - на предмет вожделенного напитка, который на всех прочих варваров действует крайне опьяняюще, а меня же несказанно бодрит, как шпинат - морячка Папая.

      Мои поиски совершенно ни к чему не привели, и тогда я решил вернуться к исходной точке. Я начал подниматься по лестнице на второй уровень, когда услышал чье-то размеренное дыхание. Я замер. Первым моим побуждением было кубарем скатиться вниз и истеричными криками звать охрану. Но тут мое любопытство заявило о себе. И вообще, кто я у нас тут, собственно? Не моя ли задача все разведать и выяснить? Я тихонько заглянул в комнату, из которой доносились звуки. Страх моментально оставил меня, потому что тот, кого я там увидел, никак не ассоциировался у меня со страхом. На той поверхности, что в Ехо заменяет кровать, разметав свои темные волосы по подушке, спал мой дружок Мелифаро. Наверное, Джуффин отправил его вслед за мной в Холоми, и его вселили ко мне, пока я спал! Надо же, даже не разбудил меня, вот стервец! Ну уж я-то такими манерами не страдаю, разбужу как миленького! Я очень обрадовался, что у меня такое догадливое начальство: уразумело, что я тут со скуки и безделья быстренько кони двину!

      Я присел на краешек постели и стал рассматривать спящего. Парень будто почувствовал мой взгляд и начал сладко, как кот, потягиваться, его тело проступило сквозь одеяло рельефнее, стало видно, что сложен он гармонично, хотя слегка по-юношески худощав. На его щеках алел румянец, а губы влажно поблескивали. Я понял, что смущаюсь смотреть на него слишком долго. А уж прикоснуться к нему и вовсе стало для меня неисполнимым.

       Я бы так и сидел над ним, то краснея, то бледнея, час или даже всю ночь, если бы он в очередной раз не стал потягиваться во сне и не натолкнулся на меня. Он еще не проснулся, а его грешные руки тянули меня как подушку, которую можно подгрести под себя и улечься на ней удобнее. Мне было дико не по себе, но воля моя была скована его близостью. Между тем, мой друг проявил силу, ему на первый взгляд не свойственную, и уложил меня к себе под бок, как плюшевого медвежонка. Мне показалось, что все зашло слишком далеко, и дергаться уже поздно - или, наоборот, слишком рано, это как поглядеть. Смотря что брать за точку отсчета. В общем, я лежал совершенно не дыша и не двигаясь, и сам не заметил, как уснул.

      А проснулся я в кресле, в большой комнате - и никого рядом! Я заглянул в спальню, сходил вниз, зашел даже в нижние покои с бассейнами и посмотрел за каждым из них, не прячется ли кто там. Нашел между делом пропавший грешный бальзамчик. Теперь в камере никого, кроме меня, не было. Надо сказать, что воспоминание про этот сон или наваждение - не знаю, что это было, - вызвало в моем организме вполне определенную реакцию, я даже хотел сходить в ванную и унять свой совершенно немилосердный стояк. Слава Аллаху, бальзам Кахара мне попался раньше, чем я приступил к задуманному. Я как следует приложился к бутылочке. Не представляю, как бы я потом смотрел в глаза сэру Шурфу? Всего-то восьмая ступень магии - а мне ощутимо полегчало. В этот момент внизу позвонили к ужину. Я был несказанно счастлив, что один день моего заключения прошёл и теперь я могу посовещаться с комендантом тюрьмы, а также послать Зов Джуффину и посоветоваться с ним на предмет своих дальнейших действий. И то, что рядом какое-то время будет живой человек, а не мои ожившие фантазии, грело мне душу.

      Проснулся я в спальне, но опять сидя! Во рту что-то мешало. Я попытался это выплюнуть, но у меня ничего не получилось! Шарообразный предмет был помещен в рот и надёжно закреплен ремнями на затылке. Первым, что я увидел, были мои голые колени, частично затянутые кожаными ремнями, идущими к странной конструкции, которая также обхватывала мои бедра и пах. Я шевельнулся и на мне что-то звякнуло. Я почувствовал, что мои руки связаны за спиной, шею также обхватывал ремень, к которому была пристегнута одним концом узкая цепочка, другой конец которой уходил вниз и был пристегнут где-то между ног к той кожаной конструкции, которая обосновалась на моих чреслах. Помимо этого, на сосках были пристегнуты металлические зажимы, соединенные между собой цепью. Из одежды, кроме этих грешных ремней и цепей, на мне ничего не было. Оглядев себя, я попытался увидеть, кому я был обязан столь замысловатой сбруе, ибо сам бы я ее ни в каком разе на себя не нацепил, но мое поле зрения было ограничено легкой, непрозрачной тканью. Я вскинул голову, чтобы увеличить обзор, но это движение отозвалось резью в пахе. Цепочка несколько сковывала движения головы, помимо этого, сзади на мне тоже что-то глухо звякнуло. Я медленно повернул голову, пытаясь увидеть, что это. Моему изумлению не было предела! На щиколотках были надеты браслеты, соединенные посредством цепочки с нашейным ремнем. И тут я краем глаза заметил движение. Легкое колыхание ткани обдало ветерком мое моментально покрывшееся испариной тело. Вот значит как: я тут не один. Паника вцепилась в душу и все тело покрылось мурашками.

      В поле зрения появилась рука, затянутая до локтя в светло-лиловую тонкую кожаную перчатку. В руке мерно покачивался блестящий стек из черного гладкого материала, на кончике которого обосновалась пушистая кисточка серого цвета. Одновременно к моей спине прикоснулась теплая мягкая ладонь. Моя паника моментально унялась, а затекшие мышцы расслабились. Эта рука сообщила мне спокойствие и сняла усталость от неудобной позы. Где-то в груди родился благодарный стон, за который я тут же был наказан довольно чувствительным ударом стека по соску. Я сдержался и не вскрикнул от боли, интуитивно поняв, что лучше промолчать. Теплая рука скользнула со спины на загривок и стала тихонько поглаживать шею. Очередная толпа мурашек - теперь уже от удовольствия, а не от ужаса - прошлась по телу, но я, уже наученный опытом, сдержал стон. Рука в перчатке провела пушистой кисточкой от шеи до груди, задержавшись у ключицы. Вся кровь моя устремилась к низу живота, я почувствовал, что у меня встает. Человек в перчатке сделал шаг из-за моей спины, будто заинтересовавшись этим явлением. Я увидел затянутые в черную кожу длинные ноги в бархатных мягких сапогах и, немного скосив глаза, успел заметить узкие стройные бедра. А обтягивающие штаны не могли скрыть от меня взаимной симпатии незнакомца. Все мое существо затрепетало при виде этого зрелища. Дышать стало затруднительно, но я старался сдерживаться, чтобы не произнести ни звука.

      Рука, затянутая в кожу, потянула вниз цепочку, соединявшую мои соски. Мне пришлось волей-неволей наклониться и почти лечь животом на бедра. Я испытывал сильный стыд, который почти вытеснялся удовольствием. И чем больше мне было стыдно, тем сильнее я плавился от удовольствия.

      Теплая рука на затылке мягко спустилась мне на лопатки, скользнула к запястьям, а затем потянула вверх за ремень, которым были связаны мои руки. При этом все неудобства от смены позы покинули меня, я чувствовал себя прекрасно. Прохладная рукоятка стека прогулялась сверху вниз по позвоночнику, задержалась на крестце, нырнула по дуге к колечку ануса и довольно сильно прижалась к нему. Я замер, задержав дыхание...

      Из этого сна меня выкинуло, как поплавок из глубины на поверхность. Легкие и рот жгло - и немудрено, что так! На моей груди сидел коротконогий старик и, сложив длинный мерзкий язык трубочкой, вытягивал из моего рта нечто эфемерное: от моего лица к нему струйкой поднимался искрящийся туман, а с его языка мне в рот капала горькая слюна. Глаза он закатил в экстазе. Как я не умер от страха и омерзения в ту же секунду, я не знаю. На моей спине я будто снова чувствовал ту теплую руку. Руку! Эврика! Вурдалачье семя! Руку! Твою же в голову! Я захохотал, как ненормальный и тряхнул левой ладонью. Над нами тут же воздвиглась белая скала по имени Шурф Лонли-Локли.

      Он в какую-то долю секунды произвел рекогносцировку на местности. Я заорал как резаный, чтобы он поскорее замочил старика, и вместе с чужой слюной в довесок нахлебался еще и воды. Как бы там ни было, внезапный душ привел меня в чувство, и я отфутболил от себя этого старого упыря. Мастер Пресекающий прервал его полет яркой голубой вспышкой - и все закончилось.

      Шурф достал из кармана лоохи ларец, аккуратно сложил в него свои смертоносные перчатки и упрятал обратно. Все это он проделал методично и бесшумно. Покончив с этой обязательной процедурой, он наконец занялся мной. Достав из стенного шкафа одеяло, он приказал мне раздеться и укутал в него собственноручно трясущегося и промокшего меня, а затем вручил бутылочку со спасительным бальзамом. У меня создалось впечатление, что вещи, торопясь ему угодить, сами впрыгивают ему в руки. После того, как я основательно заправился чудесной жидкостью и перестал дрожать, Шурф приступил к расспросам.

POV Шурфа

      Сказать, что в этом деле нам с Максом повезло - значит ничего не сказать. Хотя я уже давно не верю в везение, если в деле замешан Джуффин. Это - не везение, это - тончайший расчет, помноженный на его волшебное наитие и щедро сдобренный его опытом и знаниями. Любой из нашего Тайного Войска, скорее всего, бы погиб без помощи Джуффина в этой грешной камере. Чего стоит тот факт, что предыдущие обитатели камеры вовсе не были наивными младенцами и загремели в эти стены отнюдь не за мелкое воровство. Это были серьезные колдуны, сумевшие выжить в Смутные Времена. Вообще, тюрьма Холоми - это не Нунда. Холоми — это своеобразный комплимент преступнику от общества, когда преступник так даровит и опасен, что убить это чудо природы рука не поднимается, но и все другие места пребывания ему противопоказаны. А тут - мальчишка!

      Он рассказывал и смущался. Я попросил его ничего не утаивать от меня и взял на себя обязательство молчать. Он понял, что сны, в его случае, такие же вещественные улики, как и любые другие. Я, безусловно, был в курсе того душевного разлада, что снедал его накануне. Поэтому основной мотив его первого сна не удивил меня. Что же касается второго сна, то тут стоит объяснить некоторые детали. Стержнем моего магического искусства является то, что я от природы - сильный медиум. Даже будучи под защитой всех моих щитов, каким-то образом прочитанное мной недавно о древних практиках любовной магии попало в спящее сознание Макса и было им весьма вольно интерпретировано. Передо мной был медиум, по силе не уступающий мне, а скорее, и превосходящий. Потому что мне не удалось бы проснуться уже из первого сна. Как это ни печально, не будь я под защитой магии Макса, в его ладони, я, скорее всего, погиб бы. Хотя так же смело можно было бы предположить, что не случись у его сознания такого бурного отторжения тех методов, какими получали удовольствие и силу Древние, кто знает, был бы он жив сейчас сам?

      Я рассказываю ему о силе запретного. О том, что наше внутреннее пространство поделено на границы. Но границы эти по существу тоже мы сами, и они стоят благодаря нашей силе. Что даже попытка разрушить границу может вызвать взрыв силы невиданной мощи, что и произошло сегодня. Эта сила защитила от утраты Искры, спасла от яда мертвеца и прекратила вмешательство чуждого сознания. В моем же нынешнем состоянии сознания важно было поделиться с коллегой знаниями. Всякая поступающая извне информация подвергается изучению, сравнению, взвешивается, в зависимости от важности узнанного, классифицируется и вплетается в существующую картину мира. Это теперешний мой способ существования. Но в присутствии этого молодого «варвара» я чувствую, что возле моих границ словно что-то забрезжило, что когда-нибудь испытает их на прочность.

      Тем временем, усталость начала заявлять о себе, правда, смягчённая действием бальзама Кахара. Вел он себя живо и весело. В приступе благодарности даже хлопнул меня по спине и с удивлением узнал значение этого жеста. Назвал меня именем неизвестного мне божества. Я всерьез встревожился за него. Под блестящими как драгоценность глазами залегли тени, он явственно осунулся. Хвала магистрам, долго ждать нам не пришлось: снизу послышался звонок, и мы покинули эти слишком гостеприимные стены. Не доверив Максу рычаг амобиллера, я лично доставил его в Дом у Моста и сдал прямо в руки Джуффина.
Примечания:
Тортик и два чая леди Nakatame