Нам не няня нужна, а психиатр

Кэролайн угрюмо смотрела в пол, не поднимая глаз. Она была упряма и горда, чтобы посмотреть на своих похитителей, что уж говорить о том, чтобы перекинуться с ними парой слов? Ни за что. Девушка гордо откинула прядь волос, боковым зрением внимательно наблюдая за движениями Кэтрин. Деймона Кэролайн не видела уже день, но это не беспокоило её, совсем наоборот. В тот роковой день, когда Деймон вырубил её кулаком, Кэролайн очнулась в комнате какого-то заброшенного здания. Она поняла это по облезшим стенам и очень старой мебели (такой старой, что при взаимодействии с ней слышался скрип, и она почти ломались, а пыль начинала летать в воздухе). Она не знала, что именно это за здание, но здесь было жутко, наверно, как и в любом другом заброшенном месте. Окно было заколочено, но, даже если Кэролайн и собиралась спрыгнуть с него, то разбилась бы, потому что через щёлку между брёвнами девушка увидела, что до земли далеко. Кэролайн пыталась выбить деревянную дверь, думая, что если это старое здание, то дверь будет хиленькой, однако всё оказалось не так просто. Теперь на том месте, где она столкнулась с дверью, остался синяк, как напоминание о том, что сбежать не получится. Но Кэролайн не отчаивалась. На самом деле, ей даже не было страшно. Точнее, в первый день она тряслась от ужаса, но теперь ей было, можно сказать, плевать, ведь, если бы её собирались убить, они бы уже сделали это и, тем более, не кормили бы. Но тревога оставалась в сердце, ведь Кэтрин и Деймон притащили Кэролайн сюда не просто так. Хоть она пока и не знала зачем, но чувствовала, что ни к чему хорошему это не приведёт. В комнате находился поломанный диван, стол без одной ножки и пара картин, но все предметы были бесполезны, потому что они настолько стары, что пришли в негодность. Даже картины облезли, и разглядеть, что там, оказалось очень сложно. Из-за этого Кэролайн целыми днями сидела в углу, где почти не было штукатурки и паутин, и молчала, игнорируя всех и всё. Она не ела еду, которую ей приносили, поэтому голодала уже два дня, и от этого ей было плохо. Первый раз в жизни Кэролайн не ела так долго. Это оказалось намного хуже, чем она себе представляла. Кэролайн вздохнула, чувствуя, как пыль щекочет нос. Здесь пахло старостью, почти как в том здании Майклосонов, похожем на мавзолей, и это навевало воспоминания о Клаусе. Здесь у неё было много времени размышлять о том, что случилось, и она многое поняла. То, что рассказал ей Клаус, было ужасно, и девушка пыталась понять мотивы каждого, кто участвовал в этой истории. И единственный, чьи мотивы Кэролайн не смогла понять, был Клаус. Он явно скрывал что-то, но по поступкам, которые тот совершал, было очень тяжело понять, что именно. Каждый день к ней заходили либо Кэтрин, либо Деймон, давали еду или просто проверяли, пытались что-то говорить, но Кэролайн их не слушала. Деймон оказался придурком и не таким уж и притворным плохим мальчиком. Он оказался плохим мальчиком на самом деле, и Кэролайн винила себя за то, что так плохо разбирается в людях. Кэтрин обычно говорила о том, что всё это к лучшему, но чаще она говорила всякие колкости и издевалась над Кэролайн, поэтому та просто перестала её слушать. Поначалу это было непросто, но вскоре ей удалось. С каждым часом становилось одиноко и грустно, и Кэролайн могла лишь гадать, что с ней будет, и причастны ли Майклсоны к её похищению. В любом случае, ей было больно даже думать о том, что Клаус знал, что её заберут, и она очень надеялась, что это не так. Кэролайн сомневалась насчёт Ребекки и Элайджы, но Кол вряд ли был причастен к этому. К тому же, она давно его не видела. Кэролайн на секунду подумала, что Кола тоже похитили, однако потом вспомнила, что она сама избегала его все эти дни, и успокоилась. Сейчас Кэтрин стояла и говорила что-то, но Кэролайн как обычно не слушала. Однако, когда та подошла к ней и схватила за плечо, поднимая, девушке пришлось послушать. Страх прокрался в душу, и она растерялась, панически вглядываясь в нагло ухмыляющееся лицо Кэтрин. — Готова? — поинтересовалась стерва, ослабляя хватку, давая Кэролайн встать на ноги. Блондинка опешила. Она настолько задумалась, что не услышала ни единого слова, произнесённого Кэтрин, и ей уже было страшно узнать, к чему надо готовиться. И не зря. — К чему? Это была одна из очень немногих фраз, которые она сказала за эти два дня. Если бы была возможность, Кэролайн не произнесла бы её, позволяя молчанию окутать её полностью. Странно, насколько иногда оно поглощает тебя. — Ты меня вообще слушала? — Кэтрин нахмурилась, откидывая свои пышные каштановые волосы. Кэролайн молчала. Это входило в привычку, и девушка гадала, правильно ли она делала, что молчала так часто? — Ненормальная, — рявкнула Кэтрин, толкая Кэролайн к двери. — Упрямая, как я. Блондинке не понравилось это сравнение, но возразить ей было нечем. Она начала самостоятельно идти к двери, потому что Кэтрин толкалась довольно больно. Когда они вышли, Кэролайн на секунду остановилась. Коридор, поглощённый во мрак, был словно из её кошмаров. Сто дверей мелькали перед глазами, стены без обоев выглядели, словно человек без кожи, а пол, усыпанный штукатуркой, скрипел под ногами. Девушка не знала, что это за место, но знала, что ни за что бы не пришла сюда ещё раз. Однако у неё не было выбора, ведь сейчас она — пленница у этого дома. Здесь стоял запах, несильно отличающийся от запаха в комнате, однако здесь было что-то другое, неизведанное. Кэролайн тревожно осматривала всё, когда Кэтрин снова толкнула её в спину, и девушка сморщилась. — Куда мы идём? — не выдержала Кэролайн, когда Кэтрин потащила её к ужасно ненадёжной деревянной лестнице, ведущей вниз. Кэтрин промолчала, будто в отместку после всех бойкотов Кэролайн, и зашагала вниз. Ступеньки скрипели, грозя вот-вот провалиться под ногами девушек, однако чудом удерживались. Кэролайн затаила дыхание и снова вдохнула только тогда, когда её ноги коснулись пола. Однако впереди была ещё одна лестница, и ещё, пока они не вышли к большой двери, выглядевшей намного старее остальных, ведущей на улицу. На каждом этаже были сотни дверей, а на первом оказалось всего шесть. Кэролайн недоуменно осматривалась, но Кэтрин, видевшая всё это раньше, потащила девушку к выходу. Когда они вышли, свет ослепил Кэролайн, и она закрыла глаза, а в нос ударили ароматы свежести и мороза. Мурашки пробежались по коже от ветра, и девушка наконец решилась приподнять веки, открывая себе обзор на двор, от которого остались лишь развалины забора. Кэролайн обернулась, осматривая дом. Никаких вывесок не было, и девушка слегка разочаровалась, так и не поняв, что это за здание. Здесь было четыре этажа и много комнат. Отгадать было сложно, пока Кэтрин не сказала: — Детский дом. — Девушка сама на несколько мгновений засмотрелась. Сложно было не засмотреться. Не так часто увидишь настолько заброшенное и жуткое место. Кэролайн печально опустила глаза. Может, отгадка была и не такой приятной, но всё же это была она, и любопытство утихомирилось. Но было ещё много вопросов, на которые не было ответов. — Куда ты меня ведёшь? — грозно спросила Кэролайн, обернувшись к Кэтрин. — Ты меня отпускаешь? Насмешка заиграла в глазах той. — Мечтать не вредно, — ответила Кэтрин, ухмыляясь. — Боюсь, отпустить тебя я не смогу ещё долго. — Зачем я тебе? — нахмурилась Кэролайн. — Если бы ты слушала меня внимательнее, то знала бы. А теперь пойдём. — Кэтрин схватила Кэролайн за руку и потянула в сторону леса. Хотя тут повсюду был лес. Дом окружал один лишь он, могучий и непроглядный. Кэролайн любила леса, но сейчас ей меньше всего хотелось идти туда. Оттуда, куда они шли, веяло чем-то непонятным. Кэтрин знала, что Кэролайн не сможет убежать, поэтому даже не смотрела в её сторону. — Предупреждаю, она довольно странная, — произнесла Кэтрин, освобождая путь от веток. Отстранив от себя ветку, она отпустила её, и та хлестанула Кэролайн по лицу. Девушка нахмурилась, а Кэтрин лишь рассмеялась, и это разозлило Кэролайн ещё больше. — Это не смешно, — буркнула она. Тонкие брови сошлись на переносице, превращая девушку в забавную и милую маленькую девочку. Кэтрин снова рассмеялась. Кэролайн закатила глаза, зная, что, когда злится, выглядит по-детски. Отвернувшись от Кэтрин, она попыталась сосредоточиться на ветках, и, в конце концов, то же самое сделала и Пирс. — Так, кто она? — спросила Кэролайн. — Ведьма, — кратко ответила Кэтрин. Кэролайн на секунду замерла, думая, что это шутка. — И… Зачем мы к ней идём? — неуверенно спросила она. Кэтрин с вызовом взглянула на девушку через плечо. — Уверена, что хочешь знать? — Естественно. Кэтрин ухмыльнулась и обернулась. — Сначала она залезет тебе в голову, чтобы узнать, что ты знаешь. А затем посмотрим, что будет по обстоятельствам. Кэролайн размышляла о том, шутка это или нет, когда Кэтрин сказала: — Пришли.

***

Клаус задумался. Он лежал на кровати, смотря в потолок, не успевая ловить мысли, крутящиеся в голове. В основном они были о Кэролайн. О том, с кем она была на встрече, о том, где она пропадает целыми днями. Видимо, встреча прошла удачно, раз Кэролайн теперь так часто находится с этим парнем. Возможно, они уже были у него дома, ночевали и… Клаус тряхнул головой, поднимаясь с кровати. Сама мысль об этом сводила его с ума. Кэролайн не такая, чтобы за два дня после встречи сразу прыгать в кровать, но что, если они уже были знакомы прежде? Клаус громко вздохнул, и это было больше похоже на стон. Он мучился этими мыслями целыми днями, думал и гадал, искал зацепки и готовился к худшему, но правду не знал. Расспрашивать Кэролайн парень не собирался, но так он не узнает, с кем она и где, насколько у них всё серьёзно. Мысли о Кэролайн настолько поглотили его, что бал во вторник перешёл на второй план. Вчера Клаус собирался подойти к матери, но решил, что лучше не давать ей знать, что кто-то пронюхал о её планах, а план, очевидно, заключался в том, чтобы устроить перестрелку прямо там, на балу. Клаус прекрасно знал, что мать способна на коварные поступки, и знал, что в нынешнем положении вещей его семьи стоило ожидать чего-то подобного. Однако у него было плохое предчувствие, и оно не оставляло его. Клаус потянулся, поднявшись с кровати. Смокинг, приготовленный на бал, лежал на стуле, аккуратно сложенный и блестящий. Пистолет лежал рядом, и парень задумчиво посмотрел на него. Он взял его в руки, покрутил и погрузился в свои мысли. Как его семья дошла до того, что дети умели стрелять, некоторые уже убивали людей, так же, как и их мать, а каждый день превратился в испытание, где нужно было выжить, где оборачиваешься от каждого шороха и ждёшь подвоха? Доверие исчезло полностью, ты не знаешь, кто врёт, а кто говорит правду, кому можно доверять, а кому — нет. Клаус положил пистолет. Кэролайн — не такая, как они все. В ней был свет, она внушала доверие, в ней было то, чего не было у его семьи, — невинности. Он не желал, чтобы она находилась в их доме, потому что здесь было опасно, но, тем не менее, не хотел отпускать домой, отпускать от себя. На самом деле, он был для неё опасностью, именно от него ей нужно было бежать, но Клаус не мог отпустить её. Он — эгоист. Клаус вздохнул, прикрывая глаза. Снова взяв пистолет, он зарядил его патронами и убрал в последний ящик тумбы, а затем вышел из комнаты, поднимаясь на третий этаж. Парень знал, что не должен был это делать, однако ноги сами вели его в ту каморку, которую выделили Кэролайн. Клаус постучал. Это было прилично, и он надеялся, что она откроет, однако стояла гробовая тишина, и он понял, что её снова нет. Злость внезапно накрыла его, парень представлял, как она веселится с другим. Он непроизвольно ударил стену кулаком, а затем, всё ещё в порыве злости, открыл дверь, забывая все правила этикета. Но он не пожалел, что сделал это, потому что, зайдя, Клаус всё понял. Кэролайн не было здесь уже давно. Кровать застелена, а он знал, что она обычно не заправляет её, вещи на том же месте, где Клаус видел их в тот раз, той ночью. Злость рассеялась, он почувствовал страх, тревогу. Впервые за долгое время он так испугался, настолько сильно, что внутри всё свело. Затем Клаус вспомнил про Ребекку, и гнев снова поглотил его. Он помчался вниз, ворвался в её комнату и, встретившись с ней лицом к лицу, прижал к стене. Ребекка ошеломлённо смотрела на брата. — Где Кэролайн? — прошипел Клаус ей в лицо. Он заметил искорки тревоги в её глазах и крепче прижал к стене. — Откуда я знаю? Ник, что на тебя нашло? Отпусти меня! Сейчас же! Ребекка не была слабой девочкой. Она оттолкнула Клауса от себя, и он разозлился ещё больше. — Кэролайн не было в доме уже давно, — процедил Клаус сквозь зубы, сжимая кулаки, чтобы не натворить глупостей. Импульсивность была его отрицательной стороной. Ребекка поджала губы. — Где она?! — зарычал Клаус. — Почему я должна тебе говорить? — блондинка гордо приподняла голову. — Что, Ник, убьёшь меня? Из-за какой-то девушки? Вены Клауса раздулись, и Ребекка усмехнулась. — Боже, Ник, посмотри на себя. Ты говорил, что я такая влюбчивая и самонадеянная, но ты не лучше. Любовь — это слабость, так ты говорил. Что теперь? Что изменилось? — Ребекка развела руками, будто пытаясь показать Клаусу, что творится вокруг. Парень свирепо уставился на сестру. — Послушай, Ребекка, — сказал он. — Наша семья погрузилась в секреты, преступления и убийства. Мы увязли во всём этом и вряд ли когда-нибудь сможем избавиться от этого. Но Кэролайн здесь ни при чём. Она не заслужила этого, ей здесь не место. Мы подвергли её опасности, но она нам ничего не сделала. Ребекка молчала, выдерживая на себе взгляд Клауса. — Даже если бы хотела, я бы не могла тебе рассказать, — наконец сказала она. — Ты прав, Ник, наши секреты никогда нас не отпустят. Они будут держать нас в своей власти, и мы ничего не сможем сделать. Клаус молча смотрел на сестру, и та спокойно вышла из комнаты, не желая больше продолжать этот разговор. Однако тот тоже не собирался его продолжать. Он знал ответ на свой вопрос. У Ребекки был секрет, который знала только Кэтрин.