Жемчужина для дракона

      Го Ха Чжин бесцельно брела по улице, небрежно помахивая сумочкой за ремешок. Компания решила снимать какую-то грандиозную рекламу в их павильончике, поэтому сегодня помещение с середины дня заполонили специалисты по тв, и главный менеджер отправил всех продавцов по домам, чтобы не мешались под ногами. Желаний не было, мыслей тоже. Ха Чжин неспешно зашла в магазин, так же неспешно оглядывала витрины, мимо которых проходила. Идти в пустую квартиру совершенно не хотелось.       Какой-то странный звук привлек ее внимание, заставил остановиться. Что-то чужеродное окружающей реальности, но одновременно смутно знакомое. Девушка завертела головой и в отдалении разглядела шпиль пагоды, едва виднеющийся за кронами деревьев. Ноги сами понесли ее к зданию. Правда пришлось обойти полквартала, чтобы найти вход.       Ха Чжин никогда не была религиозным человеком, она даже не задумывалась, верит ли и в кого. Но ее прошлая жизнь была привычно и естественно заточена под религиозные праздники и обряды. И сейчас она без раздумий ступила под священную сень.       Окунувшись в звенящий тишиной прохладный сумрак, она растерянно уставилась на огромную золоченную статую Будды, располагавшуюся в центре просторной залы и почти касавшуюся макушкой высокого потолка. Что... что она здесь ищет? ...Он строил монастыри и храмы... молился...Она прижала задрожавшую ладонь к груди - сердце отозвалось перехватывающей дыхание болью так, что она еле сдержала стон. Нашел ли он, то что искал в таких же стенах, но в другом конце страны?       Откуда-то сбоку из темноты появился старенький монах. Шаркая такими же древними, как и он сам, сандалиями, он шустро засеменил к единственной посетительнице, которая не могла оторвать лихорадочно блестящих глаз от святыни.       - Госпожа, вам чем-нибудь помочь? - его дребезжащий голос разбудил, казалось, заледеневшую на месте девушку. Она заторможено перевела взгляд на монаха и моргнула, пытаясь понять, что от нее хотят.       - Да... я помолиться... за мужа, - вырвалось неожиданно для нее самой. Но это слово казалось таким правильным и истинным, даже несмотря на горькую правду. Потом добавила слабым голосом: - Можно?       - Помолиться - это хорошо. Сюда, сюда, - затараторил старик, кивая, и потянул ее за статую. - Жена молится за мужа, муж - за жену. Хорошо. Очень хорошо, - он остановился и указал девушке на статую другого божества, которая пряталась за спиной всеобъемлющего Будды. - Откройте свое сердце и поведайте о своих бедах Гуань Инь. Она милосердна, всегда помогает людям с чистой душой. Вот сюда.       Он жестом фокусника достал откуда-то потертую подушку и положил ее прямо под ноги девушке. Еще раз мелко покивал каким-то своим мыслям, ободряюще улыбнулся и оставил просительницу наедине с божеством.       Ха Чжин рвано глотнула воздух, уронила на пол сумку и сломанной куклой упала коленями на эту подушку. Подняла снова наполнившиеся слезами глаза на богиню. Казалось, что божество читало ее душу и сочувственно улыбалось, будто понимало ее боль. Девушка не знала даже о чем просить. О мире для него? Ведь он так и не приехал даже чтобы попрощаться. Означало ли это, что он не простил ее, поэтому не читал ее письма, которые она писала каждый день и заставляла беднягу Чжона доставлять брату? О том, чтобы он забыл ее? Тогда бы он начал новую жизнь с новыми целями и надеждами. Она не знала, могут ли боги исправлять то, что уже свершилось. Но сейчас она молилась за него, единственное, что она могла сделать, разделенная с ним тысячелетием. Это слово. О, сейчас Ха Чжин знала, что есть слова, которые так же тяжелы, как многотонные плиты.       Из храма она уходила не успокоенная, нет. Ушло отчаяние, оно сменилось каким-то тихим смирением, очень похожим на наркоз. Она не знала, будет ли это длиться всю ее жизнь, или когда-нибудь она оправится от своей потери. Но сейчас она может жить. То есть, может научиться жить без него. Вставать по утрам, идти на работу, обедать, встречаться с подругами. Даже радоваться чему-нибудь. Живут же люди с одной почкой или искусственным сердцем. Она сможет научиться дышать так, чтобы каждый вздох не казался лезвием, проходящим сквозь сердце.       Гуань Инь вернула ей последние крохи воспоминаний. Кусочки памяти сложились в цельное полотно, ложась еще одним неподъемным грузом на ее плечи. И перед глазами стоял образ крохотного существа, ради которого она находила в себе силы жить, оказавшись вне его взгляда, вне его рук, не способная довольствоваться иллюзорными видениями. Забавно, она всегда думала, что все младенцы одинаковы, но глядя на сурово сведенные бровки ее-его-их спящей дочери, она видела только его черты и мимику.       Ха Чжин рассеянно поправила волосы, которые растрепал налетевший ветер, и оглянулась на храм. Она скоро придет сюда еще. Ведь здесь она сможет быть ближе к своей семье - мужу и дочери. По крайней мере, она на это надеялась. Одно она знала точно - вернуться к той жизни, что была до него, до них, было невозможно.       Девушка задумчиво остановилась у перекрестка, дождалась зеленого света светофора и перешла дорогу, скосив взгляд на дорогую машину с тонированными стеклами, застывшую перед "зеброй". Интересно, а в наше время люди, приближенные к власти, сталкиваются с теми же проблемами, что и в 10-м веке?       - Боже, дай мне сил, - простонал один конкретный пассажир этого лимузина, грузный мужчина в возрасте, рывком ослабляя галстук, будто тот его душил. Двое его молодых спутников понимающе переглянулись и вздохнули. - Кто-нибудь может мне толком объяснить, почему я бросаю все дела так внезапно?       - Потому что, дядя, сегодня Со выписали из больницы, и тетя хочет, чтобы вся семья собралась, - снова вздохнул один из молодых людей и сочувственно улыбнулся. - Вы же ее знаете. К тому же, она сказала, что хочет сообщить что-то важное.       - Важное, - уныло протянул его дядя и потер ладонями лицо. - У нее все важное. Что там могло с ним приключится за полдня? Коленку расшиб?       - Отец, что за мелочность? - смешливо фыркнул второй спутник. - Мама бы не стала поднимать шум только из-за этого. Ну да, в детстве она носилась с ним, как курица-наседка с единственным яйцом, но и он был не самым спокойным ребенком.       - Зато сейчас... - проворчал господин Мин и повернулся к племяннику. - Вот скажи мне, У Чжин, ты же юрист. Есть такой закон, чтобы можно было из головы вытащить глупые мозги и вставить умные, если родители мучаются?       Молодые люди рассмеялись.       - Нет, дядя, такого закона нет. Но ты можешь намекнуть, кому надо, чтобы его приняли к рассмотрению, - с улыбкой ответил У Чжин, прекрасно понимая, что таким образом дядя снимает стресс от тягостных мыслей о своем среднем сыне. Вроде бы Со неплохой парень, но с мозгами действительно не дружит. Правильно говорят, что в семье не без паршивой овцы.       Так за такими ничего не значащими разговорами и ворчанием, они доехали до загородного дома семьи Мин. Как по заказу, рядом остановилось такси, из которого выбрались два подростка, весело помахавшие старшим родственникам.       - Слушайте, не успели мы прилететь, как мама уже огорошила, - бойко протараторил один из них. - Что там опять с Со стряслось?       - Вот пусть мама и рассказывает. Она ведь для этого нас всех позвала, - хмуро отозвался господин Мин, искоса поглядывая на младшего сына и второго племянника. И первым вошел в дом. В гостиной их встретила молодая женщина, жена У Чжина, которая поклонилась старшему родичу и перевела несколько встревоженный взгляд на мужа.       - Тетя ходит с таким таинственным видом, - шепотом поведала она, взволнованно всматриваясь вглубь дома. - Сказала, что объяснит, когда все подъедут.       - Что, все уже собрались? - донесся нарочито радостный голос госпожи Мин. - Проходите к столу, мы сейчас подойдем.       Прошло некоторое время, пока все чинно расселись, как на празднике, переглядываясь и ожидая виновника торжества. Наконец, послышались шаги, и в столовую первой впорхнула мать семейства. Выглядела она, правда, странно - нервно улыбалась, стискивая руки. За ее спиной показалась фигура "паршивой овцы". Тот тоже был странный - какой-то отстраненный, спокойно-равнодушный. И вместо того, чтобы, по обыкновению, изображать из себя непонимающего, за что его ругают, милого ребенка, Со почтительно поклонился отцу, произнося слова приветствия, которые не использовались со времен последнего короля или может быть раньше. Господин Мин, наверное, первый раз в жизни потерял дар речи. Госпожа, которая тоже еще не привыкла к новым манерам любимого сына, очнулась и нерешительно потянула того за локоть к одному из свободных мест. Усевшись рядом с ним, она глубоко вздохнула и прокашлялась.       - Я просила собраться всю семью, чтобы сразу сообщить новости. Со выписали из больницы, но у аварии оказались последствия. У него амнезия, - неловко подбирая слова, огорошила она присутствующих и торопливо продолжила, будто опасаясь то ли реакции родственников, то ли тишины. - Поэтому я хотела его со всеми заново познакомить. Со, это твой старший брат - Иль Квон, он правая рука отца; твой младший брат - Чжу Сан. Наши племянники, которые после смерти своих родителей живут с нами - У Чжин, его жена Бо Ми и Ен Сок. Ну, раз теперь все знакомы и переваривают информацию, можно приступать к его, - преувеличенно радостно закончила она, поглядывая на остальных, и собственноручно стала наполнять тарелку Со всем подряд. - Вот, кушай побольше. В больнице ведь не так кормят, как дома.       Господин Мин сначала решил, что это такая шутка. Нет, они сговорились. Точно сговорились, чтобы выгородить этого несносного мальчишку в очередной раз. Но жена слишком волновалась и как-то неловко ухаживала за Со, будто не имея ни малейшего представления, что тот выкинет в следующий момент. Он оглядел остальных. Все выглядели изумленно и растерянно, явно не понимая, как реагировать. Кроме самого именинника. Того, казалось, интересовало только содержимое его тарелки. Господин Мин, не отрывая взгляд от сына, нащупал вилку и ткнул ею в пустую тарелку. И решил вернуться в реальность ради собственной безопасности.       Сам же Со, действительно, мало обращал внимания на реакцию его новой семьи. Он так устал от впечатлений довольно недолгой поездки, что просто сразу же уснул в комнате, в которую его отвели. Что-то ему снилось, но он ничего не запомнил, а в ушах еще слышался родной голос Су. Когда матушка привела его знакомить с родственниками, он был несколько рассеян. Просто запомнил имена. К тому же, ему было не привыкать быть белой вороной в семье. Поэтому он с аппетитом взялся за еду, непривычную, но вкусную, тем более, что ему предусмотрительно выдали палочки.       Неловкое молчание снова прервала матушка, которая неестественно бодро стала расспрашивать подростков об их путешествии в какую-то страну. Старшие родственники оживились и потихоньку стали вступать в разговор.       - Мы прилетели бы раньше, это все Чжу Сан, - жаловался младший племянник, довольно фамильярно, на взгляд Со, разговаривая со старшими. - А я так хотел попасть на эту выставку. Представляете - подлинники изобразительного искусства времен раннего Коре!       - Коре? - встрепенулся Со, услышав знакомое слово. Все замолкли и уставились на него.       - А... Да, Коре, - испуганно посмотрел на него подросток и неловко пожал плечами. А потом спохватился и торопливо принялся объяснять: - Ну, так называлась наша страна тысячу лет назад. А потом был Чосон, а потом... Слушай, а ты правда ничего не помнишь?       Со, который изумленно внимал поразительной информации, поднял глаза на двоюродного брата и с кривой улыбкой кивнул. И тут же взял на заметку, с каким заговорщицким видом переглянулись младшие братья. Так, а вот здесь нужно будет ждать подвоха. Его размышления прервал голос госпожи Мин, которая мужественно заполняла собой тишину. Сейчас она рассказывала о том, что нужно будет сделать для возвращения Со в нормальную жизнь.       - Врач посоветовал не нервничать и побольше отдыхать. Я думаю, можно будет переехать к морю, а к осени найдем хорошего учителя. Насколько я поняла, нужно будет начинать с самых азов...       - Завтра, - властно уронил сын-император, не желавший растягивать удовольствие чувствовать себя полной бестолочью. Господин Мин подавился куском говядины, которую так не вовремя положил в рот. И, пока старший сын, который сидел к нему ближе всех, хлопотал над отцом, матушка растерянно захлопала ресницами:       - Э? Что завтра?       - Завтра мы найдем учителей, чтобы начать учиться как-можно скорее, - уже гораздо мягче ответил Со и уверенно пояснил свою позицию: - Негоже взрослому мужчине сидеть на шее у родителей.       Господин Мин решительно положил вилку на стол и отодвинул тарелку. Исполнение несбыточной мечты застряло в горле огромной костью. Домочадцы, которые переводили изумленные взгляды с него на второго сына, запоздало, но последовали его примеру. Смерть от куска первоклассно приготовленной пищи казалась наиболее вероятным завершением этого вечера. Со истинным императором взялся за палочки и невозмутимо продолжил свой ужин под гробовое молчание.