ВС-II «Легальный исход»

Свой внезапный отгул Лисицын с радостью провел бы в постели, но причина этого самого выходного не позволила насладиться безмятежностью горизонтальной жизни сполна. - Костя, у нас суп пропал! – заявила Соколова, решительно возвращаясь в спальню, из которой пару минут назад вышла на кухню, чтобы воды попить. - Как пропал? – от удивления Лисицын даже сел на кровати. – Кому мог понадобиться суп? – недоумевал он. - Что? – теперь не поняла Юля, а когда сообразила, о чем он говорит, рассмеялась. – Да нет же! Пропал – в смысле испортился! - Фух, - покачав головой, выдохнул Костя и начал выбираться из постели. – А я-то уж было подумал, что кто-то украл у нас суп. – Он подошел к смеющейся Соколовой и быстро чмокнул в губы. – Представляешь заявление в полицию? Пропал суп. Особые приметы: кастрюля бежевая с узором… Как бы искали виновного? - А что его искать? Я и так знаю, кто он, - жеманно протянула Юля, озадачив Лисицына. - Да? И кто? - Ты. - То есть? - А кто меня вчера не пустил на кухню? – ее лукавый взгляд искрился. - Помнится мне, не за супом ты туда собиралась, - не против был поиграть и Костя. – Или букет тоже пропал? - Подвял чуток, - хихикнула Соколова, - но ты не переживай, я его в воду поставила – отойдет. Это экзотические цветы капризные, а такие выживут. - Тебе виднее, - не стал спорить Лисицын. - Вчера продуктов не купили, - напомнила Юля, посерьезнев. – Так что одевайтесь, товарищ майор, потратим сегодняшний день на закупку. Когда еще отгул приключится, - не удержавшись, сыронизировала она. - Я вообще-то не для этого его брал, - недовольно крякнул тот, хоть и понимал, что она права. - Ну, эту часть программы мы уже выполнили, насколько я могу судить, - не стушевалась Соколова, - так что не зря брал, - снова хихикнула она, глядя на его нахмуренную физиономию, такую смешную, когда ему что-то не нравится. – Так что давай-давай, собирайся, - махнув рукой, она вышла из комнаты. - Что, даже без завтрака? – так не хотелось никуда ехать. Юля заглянула обратно в спальню и смилостивилась: - Пока ты будешь одеваться, я сварю нам кофе. - Кофе… - буркнул Лисицын. – Я не хочу только кофе – я хочу продолжение банкета! - Так не из чего банкет устраивать, товарищ майор, - с улыбкой развела руками она. – Холодильник пуст. - Вообще-то я не об этом, - еще больше мрачнел Костя, и Соколова подошла ближе. - Да поняла я, о чем ты, - обвила она руками его шею. – Вот справимся с заданием и… будет тебе продолжение банкета, - хитро глянула она. - Обещаешь? – поймал Лисицын за талию. - Костя! Ну что за детский сад! – в шутку возмутилась Юля и, легонько поцеловав, отправилась в ванную комнату. Лисицын посмотрел ей вслед и почесал переносицу. Такая деловая стала, уверенная в себе, строгая, кокетливая и знающая, что ей надо. Он бы охотно взял еще парочку отгулов, а там и выходные – вот бы они славно провели время. Без всяких закупок и прочих отвлекающих моментов. Власовой сложно было вникнуть в работу – мысли о полученных с утра результатах анализов отвлекали от темы совещаний. Ей до сих пор казалось, что это какой-то дурной сон: вот она разворачивает бумагу, а там русским по белому написано, что она беременна, срок – три недели. Что-то ей говорила медсестра – кажется, поздравляла, но Рита, не слыша и не слушая, машинально сложила листок вчетверо и устремилась к выходу. Как она добралась до офиса, Власова не помнила. Наверное, на автомате. Молотками в мозгу стучали короткие фразы, перемежаясь без устали: это не сон, срок три недели, это не стресс, она беременна, это не что-то другое… Лишь слова Рогозиной о базе «Красный ветер» вывели ее из ступора, причем мгновенно. - Что? – слетело у нее с губ, прежде чем она успела подумать. – Извините, Галина Николаевна. - Я говорю, что Султанов сказал, что нам надо будет подключиться, если они не найдут виновного своими силами. - Виновного? – Рита оторопело посмотрела на начальство, потом обвела взглядом коллег и поняла, что многое пропустила. - Ты себя хорошо чувствуешь? – нахмурился Селиванов. – Бледная такая, не слушаешь, что говорят… Может, давай я сделаю экспресс-анализ… - Не надо, - быстро вставила Власова, прекрасно понимая, что покажет результат, и не желая ставить общественность в известность. В конце концов, она еще сама до конца не осознала, что… да и вообще… - Желудок у нее шалит, - поделился информацией добрый Шустов. – Я так понимаю, не первый день, да, Рит? - И не последний, я полагаю, - криво усмехнулась та. – Не обращайте внимания, коллеги, это просто осенний недосып, - она попыталась улыбнуться. – Я прошу прощения, а можно кратко: что за проблема в «Красном ветре»? – она виновато посмотрела на начальство. Рогозина вздохнула и повторила: - На базе «Красный ветер» скончался подполковник Ковров. Есть подозрение, что смерть криминальная, потому как ничто не предвещало, как говорится. Султанов отправит своего человека туда, чтобы понять обстановку и выяснить, что случилось. Также он предупредил, что может понадобиться наша помощь. Труп уже везут к нам из местного морга. - Я пробил сводки, - продолжил речь полковника Белозеров, - в последнее время на базе обстановка, мягко говоря, неблагоприятная. Было два нападения и попытка шпионажа. - Да она всегда была… неспокойная, эта обстановка, - как бы нехотя вставила Соколова, понимая, что всем захочется больше информации. Так и вышло – все взоры мигом обратились к ней. - Что ты имеешь в виду? – озвучил общий вопрос Данилов. - Я не имею права распространяться особо… - медленно проговорила Юля, тщательно взвешивая слова. – Сами понимаете, зона приграничная, конфликты там не утихают, всегда нужно держать ухо востро. Были и провокации, и спецоперации, и… - она махнула рукой. – В общем, всякое было. Не удивлюсь, если Коврова убили. - Ты его знала? – поинтересовался Круглов. - Пересеклись пару раз, - кивнула Соколова. – Я тогда как раз уходила, а он приехал с каким-то делом. Григ с ним беседовал, в смысле майор Калашников. Меня уже не посвящали. При упоминании Григория все взгляды невольно перешли на Власову. Та сидела бледнее смерти и с горящими глазами слушала, что говорит Юля, – казалось, ловит каждое слово, будто в них заключена жизненно важная информация. - Рит, точно все хорошо? – нахмурился Сергей. - Отлично все, - бодро отозвалась она, понимая, что показания коллег и Калашникова не сходятся – майор ей рассказывал совершенно иное о своей командировке. Неужели Султанов не ввел его в курс дела? Решил на месте проинформировать? - Слушайте, а ведь Калашникова выписали уже, верно? – включилась в беседу Таня. – Не его ли Султанов решил отправить туда? Было бы логично, если он знает этого подполковника. - Да и саму базу, - поддакнул Шустов. - Это если он их помнит, - призадумалась Юля, и все снова посмотрели на Власову. - Если вы ждете ответа от меня, то зря, - прямо ответила она. – Калашникова действительно выписали, но поедет ли он на эту базу, я не в курсе, - заявила Рита. - Но он хотя бы помнит эту часть своей жизни, подполковника?.. – начал Игорь. - Спроси у него сам, - отрезала Власова. – Я с ним общаюсь на другие темы. - Ну понятно, - заулыбался коллектив, и Рита тоже попыталась выдавить из себя улыбку. Получилось посредственно, но все уже увлеклись новой темой, и никто не обратил на это внимания. Калашников пожал руку другу на прощание и вышел из кабинета. То, что Девятов за него переживал, как за брата, он знал давно, но что Саныч наотрез откажется благословлять его в эту командировку стало для него сюрпризом. Лишь заслышав название базы и слово «убийство», Александр вскипел и заявил, что сделает все возможное, чтобы Григ туда не поехал. - В крайнем случае, я буду настаивать на медкомиссии, и ты ее не пройдешь, - уверенно заявил доктор. Калашников молчал. – Григ, какая командировка? Тебя выписали с условием, что ты сидишь дома, не отсвечиваешь и являешься на все процедуры сюда, как первоклассник в школу! Ты вообще, что ли, не соображаешь, насколько серьезна ситуация? - Ну не болит же ничего давно… - вяло отозвался Калашников, уже понимая, что зря открыл рот, потому что Девятов тут же энергично ответил: - А, ну если дело в этом, так я могу организовать тебе боли! Не болит у него ничего… - Саныч со злостью швырнул ручку на стол. – А таблетки ты для чего пьешь? Для того чтобы не болело как раз!.. И сейчас, идя по коридору, Григорий думал, что вряд ли Рита могла приложить к этому руку – уж больно искренне рассвирепел Александр, когда узнал про предложенный контракт. - Здравствуйте, Григорий Савельевич, - услышал он знакомый голос и остановился. - И тебе не хворать, Сонь, - улыбнулся он медсестре. – Как тут у вас? Скучно, поди, без меня? Все паиньки, ведут себя тихо-мирно, никто не буянит, правил не нарушает, да? – подмигнул он. - Скажете тоже, - с упреком ответила Соня, но улыбнулась. – У вас все хорошо? Обычно вы с утра заходите на процедуры, а уже вечер, - объяснила она свой вопрос. - Да, все в норме, - расслабленно проговорил Калашников, - просто с Санычем надо было перетереть одну тему. Кстати, капитан Власова Маргарита Сергеевна не появлялась здесь случайно? Ну, у доктора Девятова? - Нет, к нему она не заходила, по-моему, - покачала головой Соня, и Григорий напрягся от построенной фразы. - А куда заходила? – осторожно поинтересовался он, но медсестра отрицательно помотала головой. - Нет, Григорий Савельевич, вы же знаете, что я не могу вам этого сказать. - Сонечка, ну я же ее жених – почти что муж, - наклонился он, перегнувшись через стойку. - Вот и спросите у нее сами, - девушка была непреклонна. - Я спрашивал – она не говорит, - словно покаялся Калашников, и Соня смутилась. - Ну… может, просто выбирает момент, чтобы сказать. Не все можно озвучить вот так с порога. - Это так серьезно? – еще больше напрягся Григорий, но медсестра не собиралась выдавать Власову. - Вы же знаете, что я не могу вам ничего сказать, - она виновато пожала плечами. – Не настаивайте, пожалуйста. Калашников не стал спорить. Попрощавшись с Соней, он пошел к выходу, прокручивая в уме все последние разговоры с Ритой. Так значит, не зря ему показалось, что с ней что-то не так. И говорить об этом она не хочет. Сильные женщины привыкли решать свои проблемы сами. Он помнил, как она отказывалась ему рассказывать, как жила без него, и как ему приходилось прикидываться спящим, чтобы быть в курсе. Только вот уже давно Рита не устраивает никаких ночных исповедей, лишь темнит там что-то сама, а ему говорить не хочет. Выбирает момент? Для чего? - Здравствуйте, Григорий Савельевич, - вырвал его из размышлений звонкий голос, и он обернулся. - Привет, Наташ, - улыбнулся он и тут же спохватился. – А ты на смену, что ли, заступаешь? - Именно так, - кивнула девушка. – У Соньки сегодня важная лекция в институте, попросила меня пораньше прийти. В голове Калашникова тут же созрел план. Дождавшись, когда Софья покинет больницу, а Наталья займет свое рабочее место, он подошел к ней снова, сымитировав окончание телефонного разговора. - Натусик, нужна твоя помощь! – обворожительно улыбнулся он. - Все, что хотите, Григорий Савельевич, - расплылась в ответной улыбке медсестра. - Мне тут Рита позвонила, ну знаешь, невеста моя, капитан Власова, лежала тут одно время… - Да знаю-знаю, можете не объяснять, - рассмеялась Наталья. - Так вот она была тут на приеме, говорит потеряла бумагу с результатами, которые ей выдали. Попросила меня взять дубликат. Можешь распечатать? – на одном дыхании выпалил он, надеясь, что не слишком коряво прозвучало. Наташа набрала пару слов на компьютере и подняла глаза на майора. - Да, была, только не на приеме, а в лаборатории – анализ крови сдавала. - Во, точно, анализ! – тут же согласился Калашников. – Распечатаешь результат? - Вообще-то не положено… - не решалась медсестра. – Результаты только в руки отдаются. - Ну это ж не кому-нибудь, а мне! – включил всю свою убедительность Григорий. – Я же ей сразу в руки и передам! Ну сама посуди: зачем ей ехать сюда еще раз, если есть я, и я уже тут? Наталья сомневалась недолго, потом махнула рукой и отправила документ на печать. Горячо поблагодарив за содействие, майор забрал заветный листочек и отправился на выход. Лишь оказавшись за углом, он нетерпеливо заглянул в бумагу. Нехорошие предчувствия овладели им, когда Наталья сказала про анализ крови. Неужели у Риты что-то страшное? Калашников бегло просмотрел все регистрационные данные – имя, фамилия, дата рождения… Вот, сам анализ. Уровень ХГЧ… Майор нахмурился и поднял взгляд. Мимо проходила незнакомая ему медсестра, и он кинулся к ней, как утопающий к спасательному кругу. - Простите, пожалуйста, вы не подскажете?.. Тут у меня анализ крови, и написано про какой-то ХГЧ… что это такое? Медсестра, взрослая серьезная тетенька, нахмурилась, забирая у него лист бумаги из рук. - Не ваш анализ-то, - словно вынесла вердикт она. - Жены моей, - не моргнув глазом, соврал Калашников. – Только я не понимаю, что тут написано. - Да что тут понимать, - заулыбалась вдруг дама. – Вот же у вас ниже стоит: срок – три недели. - Какой срок? – оторопел майор. - Какой-какой? Беременности! – рассмеялась медсестра и вручила ему листок обратно. – Поздравляю, папаша! Покачав головой, она пошла дальше, а Григорий остался стоять, как к полу пригвожденный. Беременности? Рита беременна? Вихрем пронеслись все недосказанности, ее плохое самочувствие, его подозрения, что что-то не так. И ее слова, что детей она больше не хочет. Черт! Калашников рванул домой. Спешила уйти с работы вечером и Власова. Во-первых, она знала, что Калашников должен был проконсультироваться с Девятовым насчет командировки, а во-вторых, ей не давал покоя тот факт, что отправляют майора в весьма опасное место, и Султанов не мог не предупредить об этом. Неужели Григ скрыл от нее информацию? Зачем? Чтобы не волновалась? Но ведь они работают в одной сфере – правда всплыла бы наружу очень быстро. Или он ждал, что это случится, когда он уже будет там и отыграть обратно уже будет нельзя – только ждать завершения миссии? И теперь уже эта миссия виделась Рите совершенно иначе. Он не просто подхватить руководство базой туда едет, а искать, кто мог желать смерти подполковнику Коврову и успешно реализовать это желание. Перед входом в квартиру Власова сделала глубокий вдох, затем выдох и сосчитала до десяти, чтобы перестать дергаться. Надо было как-то ровно и спокойно обсудить эту тему. И не только эту. При воспоминании о результатах анализов внутри снова все ухнуло, словно кто-то нанес удар с двух сторон в одно и то же место. - Привет, - улыбнулась она, когда Калашников вышел ей навстречу. – Уже дома? - Недавно пришел, - ответил он ей улыбкой и поцелуем. Затем принял куртку и повесил ее на вешалку. - Как дела у Девятова? – нарочито жизнерадостно спросила Рита, разуваясь, но Григ не ответил. – Ты ведь был у него? – вздернула она бровь, заставляя себя не нервничать раньше времени. Но майор молчал, вглядываясь в ее лицо, и Власовой становилось не по себе. - Случилось что-то еще? – внутренне подобралась она, но Калашников лишь притянул ее к себе и снова поцеловал. - Ты ничего не хочешь мне сказать? – спросил потом он, не разжимая объятий, и Рита опешила. - Я? Я ждала новостей от тебя, но… - она на секунду запнулась и, освободившись от его рук, решилась-таки начать первой, раз уж ей предоставлена такая возможность. – Сегодня в офисе на совещании у Рогозиной мы обсуждали последние новости с базы «Красный ветер», - она выдержала паузу, отмечая про себя, что он насторожился. Власова сделала несколько шагов вглубь комнаты, не удосужившись включить свет. Не зажег его и Григорий. – Галина Николаевна сказала, что ей звонил Султанов, чтобы сообщить о ЧП – скончался подполковник Ковров, и есть подозрение, что это убийство. – Новая пауза. – Также Султанов сказал, что вышлет туда своего человека для временного командования базой и… - она выразительно посмотрела на замершего майора, - расследования преступления. В комнате воцарилась тишина, и Рите не нужно было слов, чтобы понять ситуацию. - Ты знал, - тихо подытожила она, и майор не возражал. – Почему мне не сказал? - Не хотел тебя волновать, - предсказуемо ответил Калашников, не пытаясь отрицать свою вину и не двигаясь с места, словно на расстоянии ему виделось лучше, пусть и в полумраке. - Но я бы все равно узнала! – всплеснула руками Власова и тут же заставила себя понизить тон. – Я бы предпочла от тебя… - Наверное, ты права, - снова не стал отрицать своей вины Григорий и добавил: - Всегда лучше узнавать друг от друга… Рита прищурилась, почуяв, что тема разговора плавно сменилась, но не поняв, на что именно. - Я действительно был сегодня в больнице, - через силу выдавил из себя Калашников, словно не желая говорить, но в то же время нуждаясь в ответе. – Случайно узнал от медсестры, что ты там тоже была… - теперь паузу выдерживал он, наблюдая за ее реакцией. Власова обомлела, предполагая худшее, но стремительно гоня от себя эту мысль. - Я не разговаривала с Девятовым, если ты об этом, - голос сорвался, как она ни старалась сказать ровно. - Не об этом, - просто ответил Григорий, продолжая смотреть в упор, и Рита отвернулась, не выдержав. Черт! Он не мог узнать! Она же не у Девятова анализ делала. Ну да, пересеклась с Соней, но… Сама дура, тут же отругала себя Власова. Как будто других клиник нет, чтобы анализы сдать! Но ноги сами ее привели туда, да и клинический корпус там хороший, что больница, что поликлиника – она же читала отзывы. Не надо было, но… Рита медленно выдыхала, не зная, что делать и что говорить – она и сама еще не успела толком осознать эту новость, чтобы обсуждать ее с кем-либо, пусть даже со вторым виновником событий. - Когда ты собиралась мне сказать? – услышала она за спиной его голос. И было так странно, что он не упрекал ее, не ругал, не возмущался, а… Власова не могла точно определить, какие эмоции ей слышались в интонации Калашникова, как прозвучал второй вопрос: - Или не собиралась говорить? - Что? – Рита резко обернулась. Взгляд Григория был внимателен и печален. В какую-то секунду ей показалось, что между ними медленно, но верно вырастает барьер, стеклянный, тонкий, но прочный. И они смотрят сквозь него друг на друга, находясь рядом и в то же время так далеко. Власова тряхнула головой, прогоняя мерзкие ощущения. Мнимый барьер разрушился, когда Калашников, не дождавшись ответа, протянул ей лист бумаги. Развернув его, Рита прочитала уже известную ей информацию. - Но… как? – изумилась она. – Предполагается, что только я могу получить результат на руки. – Она тут же вспыхнула: - Соня?! - Нет, - спокойно ответил Григорий. – И я не сдам того, кто мне помог. Власова отшвырнула листок в сторону, обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, и глухо произнесла: - Я сама узнала только сегодня утром. Потом был длинный рабочий день, а потом… вот, - она развела руками, затем шумно вдохнула и на выдохе выпалила: - Я не знаю, как это случилось. Я полагала, что мы всегда предохранялись. Я не знаю, как и почему произошел сбой. Меня эта новость огорошила не меньше, чем тебя! И я до сих пор еще не могу прийти в себя, чтобы понять, осознать… Черт! – она почувствовала, как в глазах защипало, и отвернулась. – Этого не должно было случиться. - Но это случилось, - все так же спокойно произнес Григорий. - Не я одна в этом виновата, - не удержалась от колкости Рита, украдкой вытирая побежавшую слезу. Думая, что украдкой. - Хорошо, пусть буду виноват я, - даже не пытался спорить с ней Калашников, и она не понимала, в какое русло уходит их странный и такой бóльный диалог. – Я помню, что ты не хотела больше детей, - негромко продолжил Григорий. – Но раз уж так случилось, что он есть… - он помедлил, страшась договорить. – Раз уж это произошло… пусть он будет… Власова недоуменно обернулась. - То есть ты подумал, что я не сказала тебе, чтобы втихую сделать аборт? – дошло до нее. Калашников не ответил, и Рита возмутилась от души: - Знаешь, майор, есть разница между не хотеть иметь детей и избавиться от ребенка! Для меня – есть! И в этом вся проблема! Если бы это было так просто, то и… - она хапнула ртом воздух, не зная, как продолжить, чувствуя, что предательские слезы снова рвутся в бой, и ей оставалось только всплеснуть руками снова. – Я не смогу. Григорий наконец сошел с места и, подойдя, обнял Власову. - И не надо, - шепнул он ей на ухо. - Легко тебе говорить, - Рита отстранилась. – Не тебе придется выносить все так называемые радости материнства, начиная с банального токсикоза, к которому позже прибавится еще миллион приятных, - выделила она голосом последнее слово, - мелочей. – Она принялась ходить по комнате, перечисляя, что ее ждет: – Сначала у меня сдадут нервы от гормонального сбоя, и я начну вести себя как форменная истеричка. Да что там – я уже несколько дней только и делаю, что психую. Токсикоз свалит меня напрочь, а надо будет как-то работать, ну или брать больничный. А еще как-то содержать дом и заботиться о старшем сыне. Помощи мне ждать особо неоткуда будет – ты в это время будешь за тридевять земель в… - Я никуда не еду, - быстро вставил Калашников свои пять копеек в ее монолог, и Рита запнулась от неожиданности. - Что? – замерла она, недоверчиво посмотрев на жениха. - Я никуда не еду, - громче и четче повторил майор. - Но я думала, что ты уже… - Власова не договорила. - Я тоже, - кивнул Григорий. – Но после того как я узнал о результатах анализов, я позвонил Султанову и отказался от контракта. Объяснил причину. Он сожалел, но проявил понимание, - Калашников подошел к Рите. – А что касается твоих нервов, - он пожал плечами, - ну я не барышня трепетная – выдержу как-нибудь, - он улыбнулся, и Власова не смогла не поддаться его улыбке. - Ты просто не представляешь себе, что тебя ждет. - Это не важно, главное – результат. - Результат? – нахмурилась она и только сейчас поняла, что ее так смущало в этом разговоре – он не выражал недовольства, страха или какого-то еще негативного чувства от внезапно свалившегося на него ребенка. - Да, - просто ответил Григорий и пояснил: - У меня будет сын. Это стоит любых жертв, лишений, страданий, усилий и всего остального. И Рита медленно осознавала то, что, будь она в другом состоянии, поняла бы сразу. Вот же он стоит – глаза горят, сам весь светится и возликовал бы в голос, если бы не она со своими истериками. - Ты… хочешь… ребенка? – все еще не веря, произнесла она, и Калашников молчал, позволяя ей принять это окончательно. – Почему ты сразу не сказал?! - Потому что ты не хотела. И сказала об этом так категорично, что… я думал, что у меня еще будет время, чтобы убедить тебя… уговорить… объяснить… - Нормально ты так объясняешь! – вновь взвилась Рита, указав рукой на свой живот, но Григорий тут же поймал ее в объятия. - Маргарита… - шепнул он ей на ухо. – Я не устраивал диверсии. Я, как и ты, удивлен, что так случилось, но… не проси меня расстраиваться и горевать от этой новости. И, пожалуйста, пусть он будет… - Он уже есть, майор, - только и буркнула в ответ Власова, утыкаясь носом ему в шею и обхватывая как можно крепче. – Но и ты не проси меня прыгать от счастья. Она хотела добавить что-то еще, но в памяти возник тот разговор, где они впервые заговорили на эту тему. Рита вспомнила, как отрезала, что никаких детей ей не надо, а он просто согласился. Тогда в его глазах она увидела что-то, что понять не смогла или не захотела и лишь сейчас уловила: он хотел ребенка. Власова закрыла глаза, пытаясь расслабиться. И ведь это было логично: он потерял всю семью, долго был один, думал, что скоро умрет, а потом… Потом судьба подарила ему шанс на новую жизнь и новую семью. Конечно, он хотел детей. Какой мужик в такой ситуации не захочет детей от любимой женщины? И только она, измученная своими страхами за него и болью тех проклятых четырех месяцев, не смогла понять этого сразу – увидеть не смогла. Была слепа и не уравновешена. Рита всхлипнула. Как же так получается, что желания одного человека становятся категорическими протестами другого? И теперь ко всей хрупкости ситуации примешивалось чувство вины: у нее уже есть ребенок – ей не надо больше. А он хочет и… и этот ребенок уже тоже есть. В ней. Как заставить себя радоваться тому, чего не хотелось ни за какие коврижки? Тому, что кардинально меняет только-только наладившуюся жизнь. - Ты просто не представляешь, что тебя ждет… - только и могла повторить она сказанную ранее фразу, но Калашников не смутился. - Про истерики и токсикоз я понял. Я никуда не уеду – буду рядом, так что содержать дом одной тебе не придется. Султанов сказал, что подыщет мне что-нибудь здесь, недалеко. Если надо будет взять больничный – возьмешь больничный. Я все возьму на себя, слышишь? – Григорий отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. - Все, говоришь? – усмехнулась Власова. – Так это лишь начало, майор. Потом меня раздует как воздушный шар, и мне тяжело будет не то что ходить – лежать! Я помню, как в последние месяцы с Никитой мне приходилось спать сидя, и я думала, что это ад. Но нет, ад начался потом, когда младенец требовал внимания двадцать четыре часа в сутки, и я не могла спокойно ни поесть, ни глаз сомкнуть. Как у меня физически не хватало сил на все домашние дела после сложных родов. И это я еще была на двенадцать лет моложе! А кормление грудью… Господи, да я как вспомню, так вздрогну! – она всплеснула руками, отходя от него. - А что отец Никиты? – осторожно поинтересовался Калашников. - А отец Никиты считал, что это бабское дело – дом содержать и детей воспитывать. Максимум, на что его хватало, это погулять разочек в выходные. Только вот я в это время должна была навести чистоту и уют в квартире и наготовить обед из трех блюд. А еще он все норовил куда-нибудь уехать к друзьям, чтобы отдохнуть в тишине… - Понятно, - вставил Григорий, видя, что она собирается продолжить. – Ну, грудью я, конечно, кормить не смогу – тут я тебе действительно не помощник, - улыбнулся он, чтобы как-то разрядить обстановку. – Но во всем остальном не вижу проблемы – готовить умею, чистоту наводить в доме – тоже, ну и гулять с коляской, полагаю, дело нехитрое. Ну, ты же меня научишь? – подначивал он, добиваясь от нее ответной улыбки, и Рита уступила. - Только ты точно так же будешь пропадать на работе, майор, - не сдавала она свои позиции, хоть и смягчилась. - Возможно. Зато с вечера до утра буду дома. Могу вставать по ночам и качать, когда проснется, или что там делать нужно? У меня чуткий сон… - он запнулся, поняв, что еще одна деликатная тема вот-вот вскроется. И все в один вечер. - Чуткий? – усмехнулась Власова, не сразу разгадав, почему он замолчал. – Ну да, конечно, чуткий. Помню я те дни в деревне, когда тебя еще не выписали и… - теперь запнулась она, осознав внезапно последствия своих слов, вспоминая в деталях те ночи. Глаза ее расширились от ужаса. Нет! Он не мог слышать все то, что она говорила! Это исключено! Она бы заметила, что он не спит, а… Так, стоп, он тогда принимал тонну таблеток. Вероятно, дело в этом. Вероятно, без них он другой. - Разве что тогда ты принимал свои пилюли… - рискнула Рита, но он молчал, выжидающе глядя ей в лицо, словно был готов к следующим ее выводам. Но она тоже не могла их произнести. Перед ней словно разверзлась земля, образовав бездонную пропасть, такую манящую и неотвратимую. - Пилюли здесь ни при чем… - виновато выдохнул Калашников, не отводя взгляд, понимая, какой эффект на нее произведут эти слова. – Я всегда спал чутко, просыпался от малейшего шороха… Ценное качество для командира базы и просто бойца. - Но тогда… - медленно подходила к нему Рита, представляя, что одну за другой он слышал все ее исповеди! – Но тогда… ты… нет… - ей не хватало воздуха. – Как ты мог? – наконец вымолвила она. – Почему ты сразу не сказал, что ты слышишь? Я же… О, Господи… - слезы вновь побежали по ее щекам. Она чувствовала себя такой беззащитной, уязвимой, как если бы ее выгнали голышом на ярмарочную площадь и связали по рукам и ногам. Все ее мысли, чувства, страхи – все, абсолютно все она тогда вылила на спящего, как ей казалось, Калашникова. Все то, что никогда бы не сказала в глаза, считая, что это слишком личное и доступное лишь ей одной. - Как ты мог? – повторила она, не находя других слов. - Маргарита… - он бережно притянул ее к себе, чувствуя сопротивление со стороны Власовой, не отступая перед ним, но и не заставляя ее быть ближе. - Я не хотела, чтобы ты все это знал, - наконец смогла она сформулировать главную мысль, но он не согласился. - Хотела. Ты не хотела об этом рассказывать, а это не одно и то же, - ему удалось-таки обнять ее и прижать к себе. – Вот считай, что ты мне ничего не рассказывала, но я все знаю. – Она молчала. – Ты говорила, что я твой дом, - тихо шепнул он. – Где еще тебе хранить свои секреты, как не дома? Кому еще доверять? Власова молчала, пытаясь прийти в себя, убедить, что это не так страшно, но столько открытий за один день давалось с трудом. - Маргарита… - Калашников не дал ей отстраниться. – Твои секреты со мной в безопасности. О них никто не узнает. - И ты не должен был знать! – всхлипнула она. - Должен. Я должен знать все, что происходит в твоей жизни. Только так я смогу понять и вовремя принять правильное решение. - Ну да, кто владеет информацией – тот владеет миром, - усмехнулась она сквозь слезы. - Примерно, - согласился Григорий, почувствовав неимоверное облегчение от прояснения ситуации. Они еще долго так стояли, обнявшись в полутьме комнаты. Затем Рита плавно отодвинулась и тихо попросила: - Дай мне время, майор. Для меня все это не так легко, как для тебя. - Конечно, родная, - Калашников наклонился, чтобы поцеловать ее. Для него все действительно было просто: рядом с ним любимая женщина, и у них скоро будет сын. Это ли не счастье?