Repeat

Тина много думала о той девушке с фотографии. Это было странное чувство наподобие ревности, проникающее с каждой мыслью о Ньюте всё глубже и глубже, не дающее покоя и заставляющее рыться в себе в надежде на успокоение. Только у Тины ничего не получалось. Она закуталась в плед, зарылась в подушки на диване, совершила попытку дотянуться до какао на столе, но не смогла, выдохнула и устроилась поудобнее. Так она не чувствовала себя одинокой. Хотя по сути она не одинока. У неё есть сестра, а это неописуемо много. С её стороны будет эгоизмом считать себя одинокой. Но с тех пор, как она познакомилась с Ньютом, как пережила столько с ним, она поняла, что без него дышать становится труднее. Каждый раз, когда он смотрит на неё, она падает куда-то, проваливается то ли в бездну, то ли в его глаза, думая, что хочет выбраться, хотя на самом деле мечтает ни за что не возвращаться. Она прикусывает губу и всё же достаёт какао, делает небольшой глоток и наслаждается теплом, пропитывающим её тело. Она улыбается, вспоминая случайные прикосновения Ньюта к своим рукам, случайные встречи их взглядов, и, как и тогда, по её телу пробегают мурашки. Тине ужасно хочется поставить на повтор эти немногочисленные моменты её безграничного счастья. Хочется попадать в них снова и снова, и неважно, что будет вокруг, она со всем справится, она всё сделает, чтобы хоть раз взять его за руку, пускай и случайно, пускай ей тут же придётся свою руку убрать. Девушка утыкается носом в подушку, старается не заплакать, заведомо зная, что ничего не выйдет, радуясь, что рядом никого нет. Она бы всё отдала, чтобы вновь пережить эти несколько дней, проведённых с ним. Она бы поклялась чем угодно, лишь бы повторить всё это. Да какая разница, что случилось так много плохого? Тина бы претерпевала вновь. Пока она жива, пока в её груди бьётся сердце - она сможет, она готова. Да только бьётся оно лишь пока рядом Ньют. И, к сожалению, чем он ближе, тем сильнее и громче кровь стучит в висках, затуманивая взор и разум, отнимая возможность рассуждать здраво, да и вообще рассуждать. Тина поняла, это уже аксиома и нет смысла что-то говорить, что-то доказывать кому бы то ни было. Тина готовит себе ещё какао, достаёт маленькую упаковку маршмеллоу, высыпает её содержимое в чашку, садится на диван и подносит к губам вкусно пахнущий напиток. Посидев так с минуту, она делает глоток и ощущает во рту вязкие от какао мармеладки. А в голове только одна мысль: если бы Ньют был рядом, во сколько раз они были бы вкуснее?

***

Он возвращается к ней и спрашивает, не будет ли она против того, чтобы он подарил ей книгу лично. Она говорит, что не против. Конечно, как она может быть против после всех этих разговоров о том, что он изменился, о том, что изменилась Лита? После того, как он уверенно пытался внушить, что это всё уже неважно, что прошлое в прошлом, а они в настоящем. И настоящее в них. Тина улыбается, чувствуя, что счастлива. Наверно, это счастье, собственно, как ещё может называться то окрыляющее чувство, возносящее её до небес, унифицирующее мозг, чувство, которого Тине так давно не хватало и которого она жаждала больше всего? Пальцы Ньюта касаются её щеки, заправляют прядку волос за ухо, а у Тины внутри буря, порыв необузданных чувств, которым, видимо, не суждено выплеснуться. Он делает вторую попытку зайти на судно. Хотя почему делает? Он заходит, и Тина готовится махать ему рукой, очень глупо улыбаясь, понимая, что больше чем чего бы то ни было будет ждать его возвращения. Но Ньют стоит и смотрит на неё так, словно вот сейчас сорвётся и вновь окажется рядом с ней. И Тине бы этого хотелось. Поэтому когда он всё же срывается с места и быстрыми, широкими шагами направляется на пристань, а потом и к ней, она в сотый раз умирает, боясь поймать его взгляд. -Тина, я... - она не слушала его дальше, пытаясь не упасть, а он, видимо, осознав, что говорить нет смысла, замолчал и посмотрел на неё. В свете солнца казалось, что его голова горит, такими рыжими были его волосы. А у Тины горели щёки, и сердце выскакивало, путались, сплетались в причудливую паутинку мысли. Ей так хотелось их размотать, они были ей так нужны именно сейчас, когда один вздох не туда - и всё бы порушилось, но ничего не получалось, и порушилось всё тогда, когда пальцы Ньюта коснулись её щеки. Вроде так же, как пару минут назад, но не так. Всё же было в этом моменте что-то неуловимое, неправильно интимное, лишающее всё вокруг смысла. Какое кому дело до других, когда нити двух судеб сплетаются воедино, а сердца бьются в унисон? Его пальцы ласково проводят по щеке, по уголку губ, останавливаются на подбородке и аккуратно за него поднимают лицо Тины. Её грудь вздымается непозволительно плавно, внутри всё бурлит, она в ответ, глядя ему в глаза, нежно касается его ладони, забывая обо всём на свете, закрывает глаза. Он целует её, трепетно и бережно, так аккуратно, словно она может рассыпаться. Она отвечает, немного приподнимаясь на носочки. Под ногами пропадает земля, и небо уносится вдаль. Так бывает, когда мир заключает себя в двух людей, которые друг для друга - важнее мира. Ньют оказывается на корабле как раз вовремя, тот отчаливает, и Тина всё же глупо улыбается, маша ему рукой. Она складывает их за спиной, поворачивается на каблуках и идёт, что-то тихонько напевая. Ей кажется, теперь она будет ждать Ньюта в сто раз сильнее. Хотя куда уж сильнее? Она всё ещё очень глупо улыбается. И точно знает - Ньют сейчас улыбается точно так же.