Потерянные

      Апрель 2032 года.       Либерти-сити.              — Я умираю с голоду, – заявил Марчелло. – Давай заедем куда-нибудь перекусить?       Через десять минут они сидели в дешёвом кафе. Грейс заказала обычный бургер и картошку. Марчелло изучал меню так, как если бы был в мишленовском ресторане.       — А соус у вас какой? – спросил он у пожилой кассирши. – Домашний майонез или покупной?       — Майонез, – флегматично ответила та. – Обычный.       — Понятно, – Марчелло вздохнул. – А хлеб свежий?       — Как и вчера.       — У вас тут есть что-нибудь без огромного количества сахара?       Кассирша только моргнула.       — Вода.       Грейс прыснула:       — Просто дайте ему двойной чизбургер.       — Но я не...       — Ты съешь и скажешь спасибо, – отрезала она.       Через пару минут они уже сидели за пластиковым столиком.       — О-о-ох, – сказал он, наконец решившись откусить, – у нас на вилле шеф-повар готовил такие стейки...       — Ага, а картошку подавали на золотом блюде, – фыркнула Грейс.       — Вообще-то на серебряном, – совершенно серьёзно уточнил он. – Дед считал, что золото придаёт еде металлический привкус.       Грейс поперхнулась колой:       — Ты сейчас шутишь, да?       Марчелло пожал плечами:       — Хочешь верь, хочешь нет. Дед был помешан на таких вещах. Однажды уволил официанта за то, что тот предложил ему чай в стакане. «Чай пьют только из фарфора», – он мастерски скопировал интонации Томми.       Грейс рассмеялась, представив маленького Марчелло, наблюдающего за этой сценой.       — А кофе? – спросила она.       — Кофе подавали в специальных чашках, которые дед привёз из Италии. И только свежемолотый, никаких растворимых гадостей.       Грейс улыбнулась. Несмотря на все попытки Версетти казаться «своим парнем», его выдавали мелочи: то, как он держал стаканчик с колой, как аккуратно промокал губы салфеткой. Избалованный мальчик из богатой семьи проглядывал сквозь беглеца.       — Что? – спросил он, поймав её взгляд.       — Ничего, – она покачала головой. – Просто подумала, что ты неплохо справляешься. Для принца.       Марчелло хотел было возмутиться, но вместо этого рассмеялся:       — Да, наверное, я ещё не совсем отвык от прежней жизни.       — Не переживай, – Грейс пожевала картошку. – Ещё пара месяцев на фастфуде, и ты забудешь, что такое «терруар» и «выдержанное вино».       — Боже, ты даже произносишь неправильно!       Когда они уходили, Марчелло оставил на столе щедрые чаевые, привычка, от которой он так и не избавился, несмотря на ограниченный бюджет.       — Что? – сказал он в ответ на взгляд Грейс. – Официантам тяжело.       Она только покачала головой. В этом весь Марчелло: даже в бегах, даже на последние деньги оставлял чаевые. Может, не такой уж он и испорченный?

***

      Апрель 2032 года.       Либерти-сити.              Дождь барабанил по карнизам, превращая улицы Либерти-сити в зеркальное марево. Грейс стояла у стены, разглядывая старое здание клуба. Сколько воспоминаний было связано с этим местом... Здесь её отец когда-то работал на семью Леоне. Здесь тусовалась её мать. А теперь тут собирались те, кто пытался уничтожить всё, что ей дорого.       — Ла Вибора бывает тут три раза в неделю, – сообщил Хансоль.       — Джеки тоже приезжает? – спросил Нико, протирая линзы бинокля.       — Как часы, – кивнул Хансоль. – Rolls-Royce, чёрный, тонировка. Пафосный, как все эти мафиози.       Марчелло, прислонившийся к дверному косяку, едва заметно вздрогнул при упоминании отца.       Агнесс сидела поодаль, листая на планшете новостные ленты и видеозаписи, которые ей удалось достать. Глубокие круги под глазами выдавали бессонные ночи, проведённые за изучением информации о деятельности Джеки Версетти и его связях. Два дня назад она, следуя совету Барбары, отправилась в тот самый клуб, чтобы «прощупать обстановку изнутри». И встретила там Сиприани-младшего.       — Эй, красотка, давно не виделись, – он обнял её за талию, притягивая к себе. От него пахло дорогим одеколоном и виски. – Всё ещё злишься на меня?       — С чего бы? – она натянуто улыбнулась, стараясь не выдать своего отвращения. – Ты ведь не сделал ничего такого, чего не делали бы все остальные.       Мужчина самодовольно ухмыльнулся, принимая её слова за комплимент. Он болтал о сделках, хвастался новой машиной, шутил над конкурентами. А Агнесс смотрела на него и не понимала, как могла когда-то считать этот пустой набор понтов привлекательным.       — Эй, – Лейла коснулась её плеча, возвращая в реальность. – Всё в порядке?       Агнесс вздрогнула:       — Да, я... задумалась.       — О чём? – Лейла присела рядом, внимательно вглядываясь в её лицо.       — О том, какой же я была дурой, – Агнесс закрыла планшет. – Считала, что мафиози – это круто. Романтизировала всю эту дрянь.       Грейс, стоявшая неподалёку, подошла ближе.       — Я понимаю, – тихо сказала Лейла. – Многие попадаются на эту удочку. Власть, деньги, адреналин...       — Ты тоже в своё время? – грустно усмехнулась Агнесс.       — Нет, – Лейла покачала головой. – Я всегда знала, что они за фрукты. Но видела, как другие девчонки бегали за ними. А у меня своя криминальная история, вы же знаете.       — А я вот повелась, – Агнесс вздохнула. – Видели бы вы Сиприани в тот вечер. Весь такой самодовольный. Хвастается, как подсадил какого-то судью на наркоту, чтобы контролировать процесс. И смеётся, представляете? Смеётся, как будто разрушить чью-то жизнь – это забавно.       — Первый шаг к выздоровлению – осознать болезнь, – заметила Грейс.       — Мама была права, – тихо сказала Агнесс. – Она всегда говорила, что настоящая сила не в том, чтобы унижать других. А в том, чтобы помогать.       — Как там мама? – спросила Грейс Агнесс.       — Лучше. Новые таблетки помогают.       Болезнь Мэллори подкосила всю семью, но именно Агнесс едва не свернула на самый опасный путь. Именно она думала, что близость к мафии может решить их финансовые проблемы. И только теперь, видя реальные лица тех, кем она восхищалась, понимала, насколько близка была к пропасти.       — План простой, – сказала Грейс, раскладывая на столе чертёж здания. – Барбара отвлекает охрану. Изображает обычную клиентку...       — Я завязала вообще-то! – возмутилась Барбара       — Именно поэтому у тебя так достоверно получится, – подмигнула Грейс. – Пока они будут с тобой возиться, мы с Марчи проходим через крышу. Там есть старый технический вход, вряд ли он охраняется.       — М-да, возвращаемся к тому, с чего начинали, – задумчиво произнёс Нико. Он замолчал, заметив, как все уставились на него.       — Что? У меня была бурная молодость.       Лейла, вошедшая в этот момент с подносом кофе, рассмеялась:       — Помню, мы были на той крыше с Клодом. Я чуть не упала с неё. Кстати, Нико, мы же были с тобой в этом клубе, да? Ты был в том костюме из «Персея». Помнишь, как ты изображал агента «ноль-ноль-серб»?       Все расхохотались, Нико позволил себе лёгкую улыбку.       — Слушайте, – вдруг сказал Марчелло, – а это идея. Нико в костюме будет выглядеть как телохранитель или кто-то из мафии. Он сможет прикрыть нас снаружи, не вызывая подозрений.       — Я не надену этот костюм, – отрезал Нико.       — Надо, милый, – Лейла погладила его по плечу. – Ты в нём такой сексуальный.       — Фу-у-у, – скривился Андрия, заглянувший на кухню. – Мам, пожалуйста, не при мне.       — Если бы твой папа был не сексуальным, то ты бы не появился, сынок.       План обретал форму: Барбара отвлекает охрану. Нико в костюме наблюдает снаружи. Грейс и Марчелло проникают через крышу...       — Как думаешь, – спросил Марчелло, когда они остались вдвоём, – мы готовы?       Грейс посмотрела на него.       — Когда мы вообще были к чему-то готовы?

***

      Всё пошло наперекосяк с самого начала.       Да, Барбара отыграла свою роль идеально – пьяно пошатываясь, громко требуя «того, что покрепче». Охранники отвлеклись на неё, как и планировалось. Нико, элегантный в своём старом костюме, неторопливо прохаживался по улице, держа периметр под контролем. Грейс и Марчелло беззвучно двигались по крыше. Всё было слишком легко, и это должно было насторожить их.       — Добро пожаловать, – раздался знакомый голос, когда они спустились по пожарной лестнице. – Я ждал вас.       Иниго стоял посреди комнаты, окружённый вооружёнными людьми. Его зелёные линзы хищно поблёскивали в полумраке.       — Сколько лет я следил за тобой, Грейс? – он медленно приближался. – Или как там тебя теперь? Джессика? Линда? Рене?       — Ты... – начала Грейс, но осеклась, заметив движение в тени.       — О да, я не один, – Иниго улыбнулся. – Дон Джакомо тоже очень хотел увидеть своего блудного сына.       Джеки Версетти выступил из темноты. В его глазах не было ничего отцовского.       — Привет, Марчелло, – его голос сочился ядом. – Что, решил поиграть в героя? Как это... по-детски.       — По-детски? Папа, ты совсем свихнулся? Я нашёл, между прочим, завещание, давай поговорим…       — Нашёл? Да ты мой хороший. Заберу его с твоего трупа.       Первый выстрел прозвучал неожиданно. Грейс успела толкнуть Марчелло за колонну за секунду до того, как пули изрешетили стену позади них. Звон разбитого стекла, крики с улицы – началась настоящая бойня.       — Нравится, сучка? – кричал Иниго сквозь грохот выстрелов. – Я ждал этого момента! Ты, дочь Клода, и ты, сын Джеки, оба умрёте!       Откуда-то потянуло дымом. Краем глаза Грейс заметила, как языки пламени лижут старые занавески. Огонь распространялся с пугающей быстротой, пожирая ветхие стены клуба. Новая очередь выстрелов заставила вжаться в укрытие. Дым становился гуще, затрудняя дыхание. Внизу кричала Барбара, снаружи слышался голос Нико, вызывающего подкрепление.       — Я убью тебя, как должен был убить твоего отца! – голос Иниго срывался на истерический смех. – А ты, Марчелло, сдохнешь, как и положено предателю! Никто не смеет обижать Джеки!       Грейс перекатилась за следующую колонну, пытаясь засечь его местоположение. Огонь распространялся всё быстрее, превращая старый клуб в огненную ловушку. Снаружи слышались сирены, крики, выстрелы: подкрепление сцепилось с охраной.       — Мы с тобой так похожи, – Иниго появился словно из ниоткуда, направляя на неё пистолет. – Оба дети, которых предали.       — О чём ты? – Грейс держала его на прицеле, краем глаза следя за перемещениями Джеки, который загонял Марчелло в угол.       — Посмотри на нас. Мы оба знаем, что такое одиночество. Что такое ненависть.       На другом конце зала Марчелло оказался прижат к стене. Джеки медленно приближался к нему, держа пистолет у его головы.       — Выбирай, Грейс, – прошипел Иниго. – Спасёшь его или остановишь меня?       Грейс видела, как Марчелло сжимает кулаки, готовясь к прыжку. Видела безжалостный взгляд его отца. Один выстрел, и всё будет кончено.       — Мы могли бы объединиться, даже переспать, ты соблазнительная малышка, – продолжал Иниго. – У нас общая боль, общая ярость. Вместе мы взорвём мир к хуям. И потом в экстазе пришьём друг друга.       Взрыв снаружи оглушил их. В клуб ворвались люди Нико и Хансоля, завязалась яростная перестрелка. Иниго выругался, отступая к запасному выходу, такого напора он не ожидал:       — Джеки, уходи!       Старший Версетти на мгновение замешкался, глядя на сына. Он развернулся и исчез в дыму.       — Нет! – Марчелло рванулся за ним.       Грейс заметила, как Иниго выбегает через чёрный ход. Марчелло выругался, закричал, но развернулся, чтобы помочь Грейс. Выбор был сделан.       — За ним! – крикнула она, и они бросились в погоню.       Ночной город проносился мимо, пока их машина мчалась по следу Иниго. Он гнал, как безумный, уводя их всё дальше от клуба, от Джеки, от горящего здания.       — Он направляется к дамбе, – процедил Марчелло, вцепившись в руль. – Прямо как...       — Как тогда, – закончила Грейс.