Словно ничего и не менялось

Эггзи перестает на что-то реагировать. Даже на то, когда Мерлин на него в упор смотрит и о чем-то спрашивает. Эггзи было все равно. Правда была простой и кристально чистой — когда тебе делают больно, ты огрызаешься в ответ. Бьешь изо всех сил, чтобы противник испугался и отступил. Эггзи теперь был агентом — агентом, который предпочел наорать на коллегу вместо того, чтобы выслушать и подчинить эмоции себе. Эггзи как был, так и остался несдержанным подростком, любящим выцедиться в кувырке через левое плечо и прихвастнуть. Мигрень ударила в виски, но потянуться и утешить мальчишку хоть как-то Гарри тоже не мог. Стена между ними росла и холодела с каждым промаханным метром, но так, если подумать, будет даже лучше. Мальчишка пару раз напьется и забудет, у него впереди куча приключений и впечатлений, а под боком — очаровательная мисс Мортон. Рядом с Гарри ему делать нечего. Гарри рядом с ним — тоже. Теперь для мальчишки он бесполезен, ему нечему его учить или объяснять. Эггзи вырос, а Гарри умер, и весь этот фарс так поразительно походил на произошедшее перед Кентукки, что сердце щемило. Гарри был так же зол, Эггзи все так же обвинял, на чем свет стоит, и Гарри так же хлопнул дверью и поставил точку. Жаль, в этот раз умереть, чтобы выйти из положения, не получится. Он так и не сказал мальчишке, как гордится им. — Добро пожаловать обратно, — криво ухмыльнулся им Мерлин. — Вольно. - Документы из сейфа, - передал ему пакет Гарри, удивленно моргнув, когда этот пакет из рук Мерлина перекочевал ровно в мусорник. — Задание вы провалили. Я засчитываю переаттестацию, — заявил тот, и глазом не моргнув. — Прости? Требовались документы - мы их предоставили. В чем проблема, Мерлин? — сузил глаза Харт, и потухшая было ярость вспыхнула новой волной. — Отправить двух агентов на три камеры и восемь охранников? За кого ты меня принял, Харт? Это не миссия, это посмешище. Заданием было поговорить и вернуть старые добрые времена взаимопонимания, потому что Галахад — единственный агент, с которым у тебя не все в порядке, ровно как Эггзи, хоть и заноза в заднице, но либо ладит с другими, либо избегает, — закатил глаза Мерлин. — Так что задание вы провалили. Переаттестацию засчитываю и буду готовить документы на твое назначение Артуром. — Нет, — скрестил руки на груди Харт. — Что, прости? — переспросил Мерлин. — Нет, — более отчетливо повторил Гарри. — Я не желаю быть Артуром. — А я тебя спросил? — искренне удивился Мерлин. — Прости, если у тебя появилось подобное заблуждение. — Я бы предпочел уйти из Кингсмен, — сцепил зубы Гарри. — Нет, — легко пожал плечами Мерлин. — А теперь оба свободны. Освободите мой кабинет до лучших времен, — мотнул рукой, на что Гарри очень захотел сломать шотландцу шею. Он бы так и сделал, если бы не знал, что скорее Мерлин его повалит на месте, не двинув и бровью. Артур, может, и руководил Кингсмен, но управлял им Мерлин. — Настойчиво рекомендую поговорить как взрослые люди. Галахад? Галахад? — повторил Мерлин, но лишь вздохнул, когда тот не отреагировал. — Сделай что-нибудь, Гарри, но уведи его из моего кабинета. — Да, Мерлин, — сквозь зубы процедил Харт, разворачиваясь и увлекая Эггзи за собой, в этот раз просто легко подхватив под локоть. Боже, ему чертовски надо выпить, и раз мальчишка не реагирует, придется поделиться. Хорошо, что в комнатах бункера практически неограниченное количество алкоголя. Гарри хочет уйти из Кингсмен. Как еще Эггзи можно добить? Кажется хуже уже быть не может. Кажется, что все катится в жопу. Как бы Эггзи хотел, чтобы это был сон, чтобы он проснулся в холодном поту и понял, что это чертов сон, но нет. Это реальность. Его уволокли из кабинета Мерлина и потащили к алкоголю. Сейчас Эггзи сомневался, что если даже и напьется, то не сможет всего этого забыть. В силу своего возраста и нежелания забыть все это. Он хочет помнить, кто Гарри теперь и что ждать от него. Теперь он даже не удивится, если получит пулю в спину от него. Парня усадили в кресло, где всучили в его руку полный стакан коньяка. Эггзи посмотрел на стакан и отложил его в сторону. Сейчас ничего не хотелось. Алкоголь ничем не поможет. Он пробовал раньше. От него лишь головная боль и ничего больше. Анвин лишь снял очки и закрыл лицо руками, упираясь локтями в свои ноги. Его сейчас не волновало то, что Гарри решил напиться, он просто хотел вернуться в то время, когда Ричмонд Валентайн был в Кингсмен, взять его и убить. Но увы Эггзи не волшебник и ничего изменить не может. Гарри коньяк не любил и именно поэтому выбрал именно его из всех вариантов. Налил, всучил один Эггзи, сел (конечно же, сел, джентельмены не падают) в соседнее кресло и в один заход выпил едва не три глотка. Алкоголь обжег горло, заставив сильно сжать пальцами переносицу, дал в голову, но ледяные тиски ярости разжались хотя бы немного, позволяя здраво мыслить. Здраво мыслить — и заметить, как согнулся Эггзи в три погибели, что в придачу к покрасневшим глазам было... Тяжело видеть. Мальчишка был ему дорог. Не его вина, что Харт не может справиться со своими демонами и самим собой. Или Мерлином, хотя с последним справиться не мог никто. Черт, коньяк кончается чертовски быстро. Поздравляю, Гарри Харт, ты - старый алкоголик. — Прекрати себя винить, Эггзи, — устало и тихо, поднимаясь с места. — Ты теперь Галахад и, если тебе вдруг хочется знать, для меня нет большей чести, чем передать это имя тебе. Мне жаль, что тебе приходится носить это имя с горечью и виной, а не гордостью, — покачал головой, едва-едва касаясь кончиками пальцев чужой опущенной головы и легко взъерошивая волосы, проходя мимо и тут же отходя снова к бару. Сам виноват, что вместо того, чтобы вернуть тепло, оттолкнул еще больше, намеренно или нет. Тебе бы на покой, Гарри Харт, а не в бой и в Артуры. Эггзи вспоминал, если бы не поссорился с Гарри, может пошел бы с ним в ту проклятую церковь и они бы оба сбежали оттуда живими, но нет. Несдержанность и эгоизм парня привели к такому исходу. Когда головы Анвина коснулись пвльцы Харта, первый даже не шевельнулся. Он продолжал так сидеть и бесшумно плакать. Плакать по тому, что по его вине нет того Гарри, которого он полюбил. Ничего уже нет. Эггзи даже задание провалил, потому что решил поговорить честно. (Конечно он слышал Мерлина, потому что всегда был начеку.) Он терпеть не мог, когда его называли Галахадом, хотя теперь это его кодовое имя. Он просил всех назвать его как угодно, но не Галахадом и с гордостью он уже никогда не сможет носить это имя. И никогда не простит себя за все это. Гарри так и не вернулся в кресло, оставшись стоять рядом с баром. Так и бутылку уносить не придется, а необходимость стоять на ногах - отличный способ контролировать уровень алкоголя в крови, хотя нужно было гораздо больше двух бокалов, чтобы Харт захмелел. Ко всему прочему, алкоголь просто не работал. Да и что вообще может сработать, когда перед тобой сидит мальчишка и всем своим видом давит на сердце, которого у Харта, как он думал, уже давно нет? - Эггзи... - тихо и плавно. Гарри нравилось произносить это нескладное дворовое имя. Как столики в "Байроне" - с виду обычный техас, но на проверку из редчайшего розового дерева, которое почти и не найдешь. Лояльность и верность, безоговорочные, - вот что было стержнем Эггзи, и сейчас этот стержень рушился, и рушился по вине Гарри Харта. Гарри отставил бокал, подходя ближе и останавливаясь в шаге. Черт возьми, ему бы отступить и не мешать, Эггзи поправится, раны затянутся, а воспоминания сотрутся под налетом новых, но нет, конечно же, нет, глупый кусок мясо в груди не позволит просто взять и сделать шаг в сторону. Или, на худой конец, выйти из помещения. Волосы у Анвина мягкие и ложатся под пальцы как шелк, когда Гарри опускается напротив на одно колено, глубоко вдыхает и начинает говорить, закрыв глаза. Он говорит обо всем и это легко, зная, что эти слова пролетят мимо ушей мальчишки. Говорит о том, как был восхищен, впервые встретив Эггзи на ступеньках участка, и восхищен не упрямством и дворовой честью, а цепкой хваткой за то, что может изменить его жизнь. Потом - восхищен преданностью семье, заботой, любовью, которую парень излучал вокруг себя как радиатор, пусть и не знал сам, на что это похоже. Восхищен упрямством, с которым Эггзи ухватился за Кингсмен, восхищен всей той силой духа, которую он проявил, стойкостью, упрямством, верностью, моралью, которую так легко потерять. Говорил о том, как видел в нем Ли - говорил о том, как перестал видеть в нем Ли в тот момент, когда он, сонный и взъерошенный, вошел в его гостиную в семь утра. Гарри говорил и говорил, о том, как боялся закрыть глаза, видя летящую в него пулю, о том, как ненавидел себя и презирал себя - гораздо больше, чем Эггзи когда-либо сможет его ненавидеть, потому что никто не может делать этого сильнее и отчаянней, чем сам Харт - о том, как убил всех тех людей в церкви и как кровь беременной женщины ощущалась на его зубах. О холоде и темноте, о боли, которую ощутив, открыв глаза, об отчаянии, когда понял, что его практически парализовало, об облегчении, когда после операции смог ощутить собственные конечности. О том, как был рад его видеть, даже не будучи в состоянии сдвинуться с места, о том, как Мерлин доводил его старыми фильмами о Джеймсе Бонде, о том, как хотел показать их все Эггзи, о том, как взбесился, осознав, что ничего из этого ему не нужно, потому что все, что у него есть - это пресловутое "уважение в старшим". — И это правильно, — продолжал, не осознавая, что давно убрал руку из чужих волос. — Ты должен идти дальше, потому что ты молод и полон сил. У тебя впереди вся жизнь, блестящая карьера в Кингсмен и... все на свете. Все, чего ты пожелаешь, у тебя есть возможность и средства, чтобы выйти из этой жизни победителем. Мне не хочется признавать, что мы из взаимопонимания и опытов с мартини — признаться, некоторые их твоих безумных предложений мне даже понравились — перешли к вот этому, холодному уважению и синякам на запястье. И даже зная, что эти слова вряд ли значат что-то после того, что я сделал, я не могу не сказать о том, о чем хотел, кажется, полвека. Я горжусь тем, что ты проделал весь этот путь, хоть и оказался не там, где хотел. Мне жаль, что работа в Кингсмен не делает тебя настолько же счастливым, как делала меня. Я рад, что нашел тебя. Я рад, что ты есть. Я рад, что знаю тебя... Я малодушно рад, что так и не смог сказать тебе об этом раньше, но могу сейчас: ты дорог мне, и хотя бы из «уважения к старью», — невесело хмыкнул, — я буду рад, если ты постараешься не идти на ненужный риск и не умереть. Мне важно знать, что ты в порядке, и я буду рад, если так это и будет дальше, даже если «в порядке» ты будешь только физически, — Гарри набрал было воздуха, чтобы продолжить, но осекся, лишь губы на мгновение облизнув. — Прости меня. Прости, что не смог стать тем, кем должен был, — закончил, осторожно подавшись вперед и по-отечески касаясь губами лба мальчишки, наконец, выпрямляясь в полный рост и расправляя плечи. — Прощай, Эггзи, — выдохнул, разворачиваясь и отчаянно желая, чтобы каблуки оксфордов не звучали сейчас так оглушительно. Слова Гарри как будто зажигали в нем огонь. С каждым произнесенным словом, Эггзи чувствовал, что оживает, с каждым словом он слышал родные нотки в голосе, с каждым словом он понимал, что тот Гарри Харт, которого он помнил, перед ним, что он здесь и от него Эггзи может ожидать лишь теплые слова, что услвшал сейчас и те чувства и сожаления, которые испытывал Гарри. Парень поднял на него взгляд, понимая что его Гарри сейчас перед ним и что он сейчас уйдет. Он сказал ему прощай, но Эггзи не собирался вновь терять того, кого так недавно нашел, которого считал мертвым. Анвин резко вскочил, от чего кровь по мозгам ударила и звезды поплыли перед глазами, но это не помешало ему быстро оказаться у Харта за спиной, обнимая его за талию крепкой хваткой, утыкаясь носом в его идеальный пиджак. — Нет, я не отпущу тебя. Да я хочу жить такм как мне захочется, но я хочу, чтобы в моей жизни был ты. Я должен просить прощения у тебя. Я не хотел ранить словами, но тогда просто сердце болело от всего этого обмана и я не выдержал. Я не хочу, чтобы ты уходил. Пожалуйста, останься.. — последние слова Эггзи прошептал, так как ком в горле не давал нормально говорить. Он прижимался всем своим телом к Гарри, ощущая его тепло, от которого становилось легче сердцу и душе. Его руки держали мужчину там, где у него билось сердце и сейчас, оно отбтвала румбу, как отметил Эггзи. Сердце парня тоже колотилось не медленнее, потому что сейчас решалась их судьба и как бы Гарри это не хотел, Эггзи ни за что не отпустит его. Только не сегодня и не сейчас. Гарри остановился резко, словно налетев на невидимую стену носом. Были вещи, которые он не мог сказать Эггзи — даже сейчас, когда все заканчивалось, не мог. Потому что наставник не может хотеть поцеловать своего протеже. Потому что не должен думать о том, насколько хорошо короткие волосы его протеже ощущаются меж его пальцев. Потому что не должен хотеть коснуться своего протеже снова — а затем снова, и снова, и снова, и в этом не было ничего из отцовских чувств. Гарри Харт хорош, но даже он не железный и не может сдерживаться каждую секунду. Он может загнать эти мысли в угол, к своим демонам, в самый темный уголок своего сознания, но иногда эти демоны вырываются с силой, которую не сдержать. Как, например, когда Эггзи совсем рядом, когда Эггзи так близко, когда Гарри чувствует тепло его тела даже через слои плотной ткани костюма. — Мальчик мой... — выдыхает, устало, вымотано, потому что эта тирада тоже дорого ему стоила. — Я... Я не... — редкое дело, Гарри Харт, который не может подобрать слов. С одной стороны — его принципы. Его уже придуманное мирное будущее и сад, за которым он будет ухаживать. Его относительно мирное настоящее и обещания самому себе. А с другой — Эггзи. Его так изменившийся протеже, все же оставшийся ребенком. Гарри выворачивается из рук Эггзи, отстраняясь только для того, чтобы обнять мальчишку как положено, нагло пользуясь разницей в возрасте. Прячет лицо в чужих коротких волосах, стараясь дышать медленно, размеренно, пока сердце выделывает кульбиты. Он — не то, чего Эггзи заслуживает, совершенно не то. Но, возможно то, что ему нужно. И Харт никогда не скажет этого вслух. — Надеюсь, ты все же в переносном смысле, потому что, сказать по правде, я хочу домой, — с легкой искрой веселья произносит Гарри. — Уверен, твои навыки по завариванию правильного Эрла Грея только усовершенствовались, и я с радостью бы ими воспользовался, — хмыкнул, легко отстраняя парня от себя и пытаясь перевести дух. Вопрос о работе в Кингсмен больше не стоял. Зато стояло нечто гораздо важнее. — Если вам интересно, вы успешно завершили миссию. — Что б тебя черти драли, Мерлин. Тот в ответ только хмыкнул и отключился от трансляции, а Эггзи лишь счастливо улыбнулся.