Entertain us

Halsey – Control Эта неделя могла смело числиться одной из самых кошмарных в моей жизни! В прямом смысле. В какой-то промежуток времени я просто потеряла связь с реальностью. Не знала где сон, а где жизнь. Было жутко. Плохо. Я тонула. Меня выворачивало наизнанку от всего этого. Не могла есть. Не хотелось разговаривать. Я еще больше замкнулась в себе. В мыслях проносилась вся моя жизнь. И она полностью перекраивалась. Это было мучительно. Осторожные взгляды, скрытые усмешки, издевательства над окружающими. Исподволь, тихо и незаметно. Но они были! И это была я. Настоящая. Которую подсознание мастерски прятало даже от меня самой. Вы даже представить не можете насколько это жутко, когда вся твоя жизнь предстает перед тобой совершенно под другим углом! Мое состояние было столь плачевно, что даже доктор перестал мучить меня расспросами уже на третий день полного игнора. Зато этот ублюдок смог отомстить... Меня очень "вежливо" сопроводили в подвал, где тот с садистским удовольствием проводил свои исследования. Я его даже понимала. Вообще трактат о реакциях подсознания на физическое воздействие - штука хорошая. Полезная даже. Особенно о психах. Перспективы были весьма любопытными. Но как-то меня не вдохновляло быть "объектом №57". Ну, вот вообще никак. Мало мне было того, что мой мозг ломался изнутри, так еще этот псих дожимал, и так неуравновешенное состояние, до крайней точки. И он меня таки дожал. Однажды, я даже сама не поняла как, но я посмотрела на моего мучителя. Просто посмотрела. Орать уже не было сил. Да и горло сорвано. И слезы текли не то что ручьем: я себя Ниагарой чувствовала. Как-то оно легче боль переносить, когда с ором, матом и слезами. А тут как отрезало. А докторишка несчастный что-то радостно бормотал и почти влюбленно смотрел в ответ, постепенно усиливая нажим иглой по болевой точке. Я леденяще-спокойно, сжав зубы от ярости, смотрела в потолок. Было больно, но уже как-то привычно. И еще... Теперь боль заглушала ярость. Бешеная. Неуправляемая. Всепоглощающая... -Моя красавица, - нежно произнес мужчина, погладив по волосам. Идиот. Ну и зачем ты мне в лицо заглядываешь, пытаешься поймать взгляд? Хочешь увидеть там свою смерть? Так ты ее увидишь. Даже поприсутствуешь. А то смерть есть, а трупа нет? Непорядок... - Сумасшедшие такой интересный народ, - в очередной раз начал философствовать псих, которому самое место в Аркхеме, среди больных. - Особенно, у которых диссоциативное расстройство идентичности. Всегда нравилось наблюдать за переключением личности. Ты долго держалась, молодец,- меня гладят по бедру. Без сексуального подтекста. Но крайне любовно. Я вот что-то смены личности не наблюдаю. Все та же я, просто знаю чего хочу. Мне вдруг становится кристально понятно все. То, чего мне не хватало. То из-за чего в груди была постоянная пустота. Осторожные взгляды на окружающих исподлобья. Моя отчужденность. Рыжий был прав. Я действительно презирала людей. Забавно, что моя заниженная самооценка оказалась всего лишь маской, являющейся удобным предлогом, чтобы не контактировать с людьми. Такими глупыми. Бесхребетными. Жадными. Я, от всей своей по-русски широкой души, с удовольствием одарила бы весь мир каким-нибудь ядом или болезнью. Нас стало слишком много. Могу даже поголовье этого стада самолично вырезать. Самых тупых. Похотливых. Зажравшихся. Под умелыми пальцами дока удобно думать. Вот кто знает, как виртуозно применить боль, различая малейшие оттенки эмоций. Размышляю обо всем этом. О прошлом. Вспоминаю. Оказывается, я очень четко просчитывала действия. Чутко играла на чувствах окружающих в своем спектакле. Забавно... Я с самых ранних лет была такой. А играть начала, потому что не хотела в психушку. Но, к сожалению, и я не совершенна. Таки загремела в Аркхем. Да еще разум почему-то решил поиграть в защитные реакции. Надо исправляться. Хотя, даже они весьма выгодно вписывались в происходящее. Док уверился в неуравновешенности, родители в невиновности, привлекла внимание рыжего... А еще надо пообщаться с Джеромом. Да, определенно. Рыжик не вызывал снисходительной, презрительной усмешки. А такого человека терять нельзя. Особенно, если проанализировать свои действия. Я ведь неосознанно оставляла для него подсказки. Привлекала внимание. Именно его. Почему-то представилось как мы с ним на пару устраиваем свое кровавое, полное смеха представление...

***

Джером демонстративно не замечал девчонку. Раз решила поиграть в молчанку, так тому и быть. Он не станет ее заставлять. Будет намного веселее, когда она сама приползет к нему. Он умеет ждать. Тем более, наблюдать за ней было забавно. Его слова явно дошли до адресата. И она боролась сама с собой. Глупая, разве можно бороться со своей сущностью?! Зачем? Никто не видел, но он явственно чувствовал внутреннюю борьбу под этим пустым, безучастным взглядом. И Джером ждал. Совсем скоро все встанет по своим местам. И тогда наступит пора безудержного веселья!.. Когда вечером она не появилась в общей комнате, Джером нахмурился. Она всегда приходила! Даже если просто посидеть в углу. Он прекратил оживленную беседу с Барбарой и направился в палату девчонки. Ее не было! Значит она попала в подвал. Многие там побывали. И он в том числе. Но доктору он быстро наскучил. А жаль, Джерому было весело. Разочарованная рожа докторишки была поистине комична. Прошло три дня, а она так и не появилась. Даже продажные санитары не могли помочь вытащить эту дуру. Зачем она сопротивляется?! Только себе хуже делает. Не будет сопротивляться, а просто орать от боли - тут же выпустят. Ну, или как он, вместо завываний боли, стоило просто смеяться. Долго. Захлебываясь. До хрипа. На второй день ее отсутствия приступы смеха начали выходить из-под контроля. Стоило только представить, что она сломается, и Джерому сразу хотелось сыграть с кем-нибудь в особенно кровавую игру. А когда он понимал, что сломает ее не он... Ярость накрывала алой пеленой. Только он может развлекаться с серой девочкой!!! И представляя, как он по занимается художественной резьбой по телу доктора, он вновь закатывался смехом.

***

Барбара неодобрительно следила за изменениями в поведении мальчишки. И что он нашел в мышке?! Вот, опять, Джером начинает хохотать, сползая по стенке прямо в коридоре. Вчера его накрыло в столовой. А потом вечером в общей комнате. Глупый мальчишка. Неужели такой, как Джером способен влюбиться? Да еще... в такое...

***

После того как я очнулась в своей палате, пролежала несколько часов без движения. Тело болело. Кажется меня тщательно прожевал большой дракон, а потом передумал сжирать и выплюнул. Вот про поесть я зря вспомнила. Желудок горестно взвыл, оповещая не только меня, но и всю палату, о том какая я бяка. Хорошо, что пока ко мне никого не подселили! Надо встать. И поесть. Пойду в столовую, а если какой-нибудь охранник попытается меня выгнать некормленой - схарчу его! Да, точно, отличный план. Тело болело при малейшем движении так, что из глаз искры сыпались. Гадство. Какая же док сука! Это же надо так. Кряхтя, как восьмидесятилетняя развалина, я, наконец, встала. Медленно сжала зубы. Челюсть свело. Поплелась по стеночке. Ур-рою ур-рода!!! Когда очухаюсь. Однозначно. В столовую хотелось ворваться разъяренной фурией, но, к сожалению, получилось вползти лишь улиткой на пенсии, издающей предсмертные хрипы. В помещении никого не было. З-замечательно! И ни один из санитаров ничего мне не сказал! Убью! Всех!!! Взорву к хуям эту гребанную больничку! Скитания смертельно раненой черепахи продолжились. Решила, что схарчу Джерома! Точно. Идеально. Правда, есть опасения, что отравлюсь, ну да ладно, я сейчас переварю любой яд. Главное - он будет в моем желудке! Вползла в общую комнату. Всклокоченная. В помятой одежде. С перекошенным лицом. И абсолютно безумным выражением лица. Окинула помещение диким взглядом. Мне было плохо. Подозреваю, что я близка к обмороку. Но, фак, как же я хочу жрать! Несколько дней все-таки не ела... Увидела Джерома, который круглыми глазами окинул меня с ног до головы, а затем захохотал. Заливисто так. Слишком громкий звук для моих потрепанных нервов. Вздрогнула. Поморщилась. А потом просияла оскалом голодной гиены. Доковыляв до парня, похлопала последнего по плечу и прохрипела: - Есть что пожрать? На брезгливое выражение лица блонди и ее "друга" я не обращала внимания. Я жадно ждала ответа. - Асти, ты великолепна, - простонал рыжий. Барбара скептически фыркнула. Джером тут же повернулся к блондинке, изобразил рукой пистолет. Направив его прямо в ее голову, с улыбкой произнес: - Пуф! -выразительно, ничего не скажешь. - Рыжий, - проскрежетала я, - мне плевать на все великолепия мира. Я жрать хочу! - Это нервное, - авторитетно произнес парень. Затем встал, сжал пальцами мой подбородок, заставив поднять голову и посмотреть ему в глаза. - И на будущее: не называй меня так. Сжал он подбородок на совесть. Новая боль подкосила меня. В прямом смысле. Я позорно рухнула в обморок. Подозреваю, что голодный...

***

Боги, как же смешно! Серая девочка была просто потрясающей в своей ненормальности! Это же надо! После экспериментов дока еще сутки хрен поднимешься с кровати, а эта притащилась сюда! И после этого она называет себя нормальной. А вот рыжим называть его не следует. В памяти всплывают многочисленные ебари матушки, которые так и норовили заехать рыжему мальчишке в живот, а затем попинать. Джером подхватил бесчувственное тело. Ну охренеть! И что делать? Он захихикал, приложил указательный палец к губам, когда Барбара попыталась что-то сказать, а потом залепил девчонке пощечину. Асти дернулась, а затем на все помещение разнеслась отборная ругань. Интересно, а когда ей больно, она тоже матерится? Было в этом что-то... Притягательное... Надо проверить.

***

С того момента что-то изменилось. Бесповоротно. Я даже в какой-то мере благодарна доку за это. Я перестала сопротивляться. И теперь приду за ним. Сдохнет он особо мучительно. Стараться буду со всем усердием! Я все так же предпочитала не разговаривать с окружающими, но теперь я изредка смотрела им в глаза. Было забавно за ними наблюдать. Они так бледнеют и начинают нервничать... Кстати, о забавном. Между мной и рыжиком тоже что-то случилось. Я не поняла что. Хотелось врезать ему по роже, а затем выпустить кишки. Но мне было без него слишком грустно. Подозреваю, он испытывал нечто похожее. Мы снова начали общаться в моей палате по вечерам. Но держались более отстранено. Мы могли хохотать до слез и мечтать о том, как прирежем пару-тройку личностей из нашего окружения. Но витало что-то такое в воздухе... Какое-то напряжение... Как-то раз разговор затронул больную для меня тему. Мое психическое здоровье, ага. И я стала объяснять Джерому, что чувствую. Ведь я реально не ощущала себя безумной! Я не хотела носиться по улицам с тесаком в руках или разговаривать с ботинком, но теперь я отчетливо знала: я могу убить любого. Если захочу. И да, меня бесили окружающие. Тупые мешки с говном. Жаль, что я тоже принадлежу к ним. - Делай то, что ты хочешь. Разве не в этом смысл жизни? - блестя глазами подался ко мне парень, сидящий на спинке моей койки. Он напомнил мне попугая на жердочке. Ага. Хищного попугая. С во-от такими клыками. Я заржала, представив картину. Он тоже захихикал. Просто так, за компанию. Смех продлевает жизнь. Так что Джером будет жить до-олго... А затем я решила последовать его совету. Схватила его за грудки, почти сдернув с перекладины кровати. И прижалась губами к улыбающимся губам. О, да-а... Из груди парня вырвался смешок, и он ответил. Недвусмысленно перехватывая инициативу и наваливаясь сверху. Видимо, что бы впредь не сдергивала солнечных попугаев с насеста. Мы целовались жадно и грубо. Мои потрескавшиеся губы явственно начали кровоточить. Страсть захлестывала волной, снося все преграды. Но еще в моей душе поднималась бешеная, всепоглощающая ярость. Хотелось вцепиться зубами в этого придурка, расцарапать его горло. Так, чтобы кровь залила кровать. И я пытаюсь, на что получаю ответный болезненный укус. Шиплю, судорожно сдирая с него рубашку. Мыслей не было. Было только желание. Я хотела Джерома. До безумия. Слиться телами. И разбить ему нос. Оставить кровавые полосы от ногтей на спине. И сильнее врезать. Мою одежду уже стянули. И его жесткие губы целуют мое тело, оставляя десятки отметен. Они острыми, болезненными вспышками пронзают разгоряченное тело. Каждый его укус тщательный выверен, чтобы следующий принес больше боли. Джерому нравится причинять боль. Он сильно, слишком сильно, сжимает грудь одной рукой, а губы тем временем обхватывают сосок другой груди. Я выгибаюсь, прижимаясь к нему еще сильнее. Руки в мгновение оказываются на моих бедрах, направляя, и он резко входит в меня. Из глаз брызнули слезы. Я морщусь. А он как специально начинает быстро двигать бедрами, не давая привыкнуть, выбивая новые слезы. И единственное, что мне остается дабы отплатить хоть толикой боли - это вцепиться ему в плечи, разрывая кожу ногтями. Рыжая зараза отстраняется и больно кусает то, что недавно ласкал губами. Придурок, соски совсем не предназначены для зубов! Вскрикиваю, матерюсь, а потом совершаю резкий рывок. Я сижу на его торсе, с ненавистью смотрю в его лицо. Он улыбается. Так и хочется ударить, чтобы стереть эту ухмылку. Бесит! И в тоже время я сама начинаю двигать бедрами. Глубже. Сильнее. Резче. С силой провожу ногтями по его груди. Так хочется разорвать его в клочья. Но добиваюсь лишь того, что ноготь на указательном пальце ломается. Скриплю зубами. Больно. И неправильно. Такая боль не возбуждала. Джерому не нравится, что я замедлила темп, и он снова оказывается сверху. Его губы впиваются в мои. И снова мы боремся, сталкиваясь зубами. Кусаем губы до крови. Он с силой сжимает мои бока, начиная вколачиваться в меня еще быстрее. Мне мало. Мало! Но я знаю, что можно сделать! И я от души даю ему пощечину. А затем добавляю локтем. Мы все таки падаем с кровати. Он тянет меня за собой. И пока он морщится, лежа на полу. А я вновь оседлала его бедра. Я жадно разглядываю его перекошенное лицо, и жду. Жду. Ведь он такого не стерпит. И дожидаюсь! Он скидывает меня с себя. Хватает за плечи и резко толкает на пол. Голова взрывается осколками боли. Вдохнуть получается не сразу. Джером тем временем начинает трахать меня еще ожесточенней. И мне больно. Я рада. Мне направится смотреть на рыжика. Он тяжело дышит и улыбается. Мы оба улыбаемся, как ненормальные. Хотя, мы сумасшедшие. Нам можно! Джером держит одной рукой мои запястья. И я пытаюсь вырываться, хоть и знаю, что бесполезно. Но ведь так интересней! Вторая его рука оставляет царапины на моем бедре. Мы снова целуемся. Теперь он имеет меня и языком. И я чувствую сильный солоноватый привкус крови. Интересно, а я ему губы прокусила? Или разбила, ударив? И это доставляет такое моральное удовлетворение, что чувствую: сейчас кончу. Еще пару толчков и напряжение достигает своего апогея. Я застонала. Стон заглушили губы Джерома. Я расслабленно лежала на полу. Чувствуя себя самой счастливой на свете. И мне было все равно, что рыжик продолжал двигать бедрами и оставлять засосы на моей шее. Он особенно сильно сжал зубы на моей ключице. Меня перекосило от боли, но ничего предпринять не успела. Он кончил. Поэтому я решила проявить всепрощение и не заехала ему в челюсть по новой. А в следующий миг рыжика с меня буквально сдернули. Охранники появились как всегда вовремя... Мы продолжили довольно скалиться, даже когда нас под конвоем вели в кабинет доктора, а потом в наблюдалку на сутки. Знаете, мне даже все равно, что теперь я похожа на жертву маньяка. Зато это было шикарно!

***

Тот вечер окончательно поменял мою судьбу. Теперь я уже не представляла своей жизни без рыжего придурка, которому так и хочется вмазать в зубы. Жизнь окрасилась в веселенькие цвета. Даже когда я попадала в подвал, доктор добивался от меня лишь смеха. Мы хохотали с Джеромом вместе. Мне таки пришлось присоединиться к "друзьям" рыжика. Благо многого от меня не требовалось. Сидишь, отстранено слушаешь разговоры, стараешься не пересекаться взглядами с Барбарой. Девушка почти всегда сидела в объятиях Ричарда Сиониса. Я старалась презрительно не улыбаться, глядя на эту картину. Мужчина по праву мог получить титул "Идиот года". Неужели и правда верит, что блондинка стала его женщиной?! Угу, вот прям сейчас. Но ревнивые взгляды говорили сами за себя. Я просто охреневаю! А Джером делал все, чтобы добиться моей улыбки. Звучит глупо, но это так. Только смотря на рыжика, улыбка почти всегда наползала на лицо. Хоть она и была недоброй, но все же была! Джером был так непохож на меня и одновременно понимал, как никто другой. Такой солнечный, яркий, улыбающийся. Неповторимый. Мне нравилось на него смотреть. Окружающие явно приняли это за влюбленность. И считали меня наивной дурой. Ну, конечно. Никто из них не верил в то, что рыжий мог влюбиться. Я тоже не верила. Он просто неспособен на такое чувство как любовь. Да и надо мне это? Я ощутимо сомневалась в том, что сама способна любить хоть кого-то. Мои родители - полное тому доказательство. Сейчас, когда я поняла и приняла себя почти полностью... Все мои эмоции были просто игрой. С самого раннего детства. Ведь я не хотела лежать в больничке. Приходилось следить за людьми и подражать им. Преуспела... До сих пор мне сложно различить в памяти моменты, когда играла и где была я настоящая. Это вызывало дискомфорт. Я одновременно находила и теряла себя. Все становилось кристально ясным и сильнее запутывалось. Единственное, что я знала точно - я на грани. На грани огромной, непроглядной бездны. Темнота затягивала, как трясина. Я погружалась во мрак все больше и большее. Еще чуть-чуть и все. Я самым безобразным образом сойду с ума. В Аркхеме я увидела достаточно психов. Научилась различать грани безумия. Были те, кто просто не вписывался в привычные рамки. Такие как Джером или та же Барбара. Их нельзя назвать сумасшедшими, и в то же время никем другим они не являлись. А были те, кто спрятался в свою реальность. Они окончательно теряли связь с настоящим. Такие психи не вызывали ничего кроме презрения и брезгливости. Казалось, что прикоснись к ним и ты запачкаешься в чем-то грязном и мерзком. И это притом, что и те, и другие могли быть одинаково запачканы чужой кровью... И я была очень близка ко вторым. Именно поэтому я цеплялась за Джерома, как утопающий. Его искристый свет слепил, но вытягивал со дна. Ну, и чего греха таить, секс с ним был бесподобен. Теперь мы каждый вечер не только болтали и хохотали, в какой-то момент у обоих в головах что-то щелкало, и мы набрасывались друг на друга, как дикие звери, в стремлении причинить боль, смешанную с пьянящим удовольствием. Охрана значительно мешала. Но после второго раза, когда нас разняли, не дав завершить начатое (в каком же мы были тогда бешенстве!), рыжик просто подкупил их при помощи Ричарда. Нам больше не мешали...

***

Размеренная жизнь, состоящая из бесед с доктором, тупого брожения по коридорам и восхитительных вечеров в компании Джерома, изменилась слишком резко. Мы сидели в общей комнате, текла вялая беседа. Я с некоторым недоумением следила за тем, как Аарон красил ноготки на ногах Барбары, откинувшейся на Ричарда, когда охранник ввел в помещение нового психа. Толстый кликуша тут же театрально развел руки в стороны и громко произнес: - Приветствую! Я Заардон! Пожиратель душ! - наши взгляды скрестились на придурке. Да, судя по его габаритам, жрет он не только души. Окинув его равнодушным взглядом, поняла, что он из тех, вторых психов. То есть - абсолютный неадекват. Как говорится: шизик обыкновенный. Мы снова вернулись к разговору. Ричард, как раз, начал рассказывать историю, как он сказал "веселую". - Услышьте меня рабы! Мое терпение подходит к концу. Сдавайтесь мне на милость! - этот придурок полез на стол! Мне даже интересно стало: сможет или нет. Пыхтя, он таки забрался. Мда... Таких активных психов у нас давненько не было. Куда только санитары смотрят?! Таблеточек ему надо, да побольше. Тогда глядишь и прыти по-уменьшится. Мне стало скучно, посмотрела на Джерома. Господи, сколько же выражений бывает на этом лице! Вечность бы смотрела... Сам же рыжик с явным интересом, смешанным с каплей недоумения наблюдал за представлением. - Или клянусь Владыкой, я начну упиваться вашей болью, хохотать, пока вы мучаетесь и давить вас, как букашек! Не смотря на весь абсурд ситуации, Джером почему-то не начинал хохотать, хотя мне уже хотелось заржать в голос. А затем случилось странное: мужик закашлялся, начал задыхаться и театрально распластался на столе. Я вскочила, интуиция начала вопить об опасности. Рыжик тоже поднялся, но у него на лице было лишь нарастающие интерес и удовлетворение. Черт, черт, черт!!! Не прошло и минуты, как вырвавшийся изо рта кликуши странный синий дымок заполнил всю комнату. А окружающие меня... психи! начали подходить к этому дохлому скунсу! Да мать вашу раком и по кругу! Я задержала дыхание. Едкая дрянь в воздухе резала глаза. Джером начал оседать на пол, успев улыбнуться. Придурок!!! Я отвесила ему пощечину. И ничего! Нет, нет! Этого не может быть! Он не может умереть, только не так! У меня даже глаза увлажнились. Только не мое солнце! Я не хочу сходить с ума!!! Услышала грохот в коридоре. Взрыв. Определенно. Что за нахуй тут происходит?! Несколько выстрелов. Но выяснить, что же произошло не успела - мир поплыл и я падаю рядом с Джеромом на стол. Мир пропал, оставляя лишь непроглядную тьму.