Entertain us

Malia J. – Entertain us Скучающим взглядом окинула комнату взглядом. Я была, мягко говоря, в бешенстве. Внутри все буквально бурлило! И чем дольше смотрю в панорамные окна высотки - тем сильнее выхожу из себя, и тем более спокойным становилось мое лицо. Нас похитили! Нет, вы только вдумайтесь! Семеро психов из Аркхема были похищены неизвестными... Дурдом на выезде! Хотя, да. Мы же покинули благостные стены лечебницы... И я отчетливо ощущаю: попахивает жаренным. Нет, даже не так. Горелым. Буквально чувствую, как языки всепожирающего пламени лижут пятки. И эти серьезные мужчинки с оружием в руках у входов в помещение тоже не внушали оптимизма. Как и само похищение. Ибо мы явно находились в не последнем здании города. Жаль, что я в Готэме недавно: еще не успела изучить город достаточно, чтобы с такого ракурса узнать улицы. Одновременно с этим в голову все сильнее, медленно и тягуче, как довольная кошка, проникает тьма. Кажется, угроза моему рыжему недоразумению выбила остатки разумности из моей головушки, предвещая окончательно съехавшую крышу. Печально... Тишину нарушил голос Роберта: - Черт! Где мы? Презрительно хмыкнула. Роберт никогда не отличался большим умом. А уж его сальные взгляды и потные лапы и вовсе вызывали чувство омерзения. Баб он жрал. Нашел, блин, чем гордиться. Ух, а какой страшный! Боюсь-боюсь. Я вот такая-сякая всего двух человек грохнула. Один благополучно бороздит в расчлененном виде просторы Дуная, а второй - тот самый Томас Грин. Правда, я совсем не помню кто первый. Как будто блок на сознании. И это пугает. Ведь я уже поняла, что мое подсознание закрывало только все самое мерзкое. А Томас... Ну, должна же я была утолить собственное любопытство! Всегда было интересно, как на самом деле вытекает кровь из разных видов ран, нанесенных на различные части тела. А он... Попался мне под руку не в то время и не в том месте. В тот вечер один пьянчуга решил, что мой ротик вполне сойдет для минета. Честно, я была крайне не согласна, и в то же время - любопытство... Любопытство страшная вещь, оно не оставляет никаких шансов на благополучный исход. Все же я была девственницей. Весьма любопытной. За что и поплатилась. Смешно... Но, увы и ах, мне конкретно так сие действо не понравилось. Особенно когда мужику надоело ждать пока я сама пойму, что можно сделать с его членом. Он почти снял мне скальп, когда насиловал в рот. Но вместо него, я убила Томаса... Мужика было даже жаль. Чуть-чуть. Ну, право слово, бедняга же не знал, что позволять в мой адрес похабные шуточки и предложение второго насилия за вечер - не лучшая идея. Вот я и психанула. Слегка... - Точно не в Аркхеме, - голос Джерома вызвал толпу мурашек по позвоночнику. Клоун недобитый был бодр и весел. Как всегда в общем. Он с улыбкой возвестил, что уже это обстоятельство его радует. Его все необычное радует. Я знаю. Но сейчас, боюсь, ситуация располагает к не менее радостному отбытию в мир иной. Вот, как сделаем то, что от нас требуется - так сразу и отбудем. Посмотрела на рыжего. Мой единственный, последний якорь. Что будет, если он погибнет? Предполагаю, что мир встретит нового Джека Потрошителя, в лице одной невысокой девушки с невыразительной внешностью. Прославлюсь в веках, мля!.. Пред нами предстал худощавый мужчина в дорогом костюме. Его лопоухость могла бы вызвать смех, но вот взгляд у него был просто акулий. Какое счастье! Любите и жалуйте - Тео Галаван. С ним вошла стервозная брюнетка. Хищная и безумная. И если Барбара могла поиграть в домашнюю кошечку, то эта Табита явно не привыкла подстраиваться под обстоятельства. Девиз жизни "я такая как есть, любите меня такой или сдохните" - конечно, не плох. В чем-то мне он даже импонировал, но, к сожалению, жизнь он не продливал. Мужчинки в полосатой робе заголосили при виде шикарного декольте и обтянутых кожаными брюками ног. Даже на лице Джерома появилось что-то темное. Мрачно смотрю в эту харю. Плевать на Галавана! У меня тут у рыжика спермотоксикоз нарисовался! Заметив таки мой взгляд, этот ублюдок многообещающе улыбнулся. С вызовом. Ответила ему радостным оскалом. Я не ревную. Я боюсь. Плевать сколько баб он будет иметь помимо меня, главное чтобы он был рядом. Иначе сорвусь. И не космы драть сопернице, а за тем чтобы устроить резню в городе. Краем уха слушала речь лопоухого, смотря невидящим взглядом в окно. Догадывается ли Джером в какой я от него зависимости?! Скорее всего да. Он слишком хорошо чувствует людей, чтобы не понять. Вот ведь смешно, он наверняка оценил шутку. Тысячи людей страдают от алкогольной, сигаретной или наркотической зависимости, но именно я обладала абсолютным равнодушием к последним и полной зависимостью от одного безалаберного рыжего шута. А Галаван хорошо говорит. С чувством, с толком, с расстановкой. Страстно и вдохновенно. Обещает новое чудесное будущее для нас... Прям чувствую себя во времена постройки СССР! Угу, вперед в счастливое будущее! Вперед на баррикады! Смешно. У психов нет будущего. О, да, мы такие все распрекрасные. Чуть не прослезилась от умиления. Какие мы оказывается шикарные личности! Сильно жалею, что не могу пнуть Джерома, жадно прислушивающегося к словам мужчины. Надеюсь рыжик просто играет. Я уже заметила за ним тот же грешок, что и у меня: он отлично анализирует происходящее вокруг него и выдает нужную людям реакцию. Но это не значит, что слова о том что мы "умны, харизматичны и мощны" не заденут за живое изголодавшегося по пониманию сумасшедшего. Ведь как оно получается. Любое преступление, особенно такое за которое упекут в Аркхем, несет в себе бессознательное желание быть замеченным (ну, кроме простых шизиков). Быть понятым. Глупо, но таковы люди. Если окружающие не будут признавать за человеком каких-либо заслуг (хороших или плохих - без особой разницы), то смысла в этих людях - ноль. Мне это не нужно. У меня есть Джером. Мне хватит. Но вот сам парень... Он ведь так мечтает о большой сцене... И слова Галавана могут польстить его самолюбию. Черт, надо будет поговорить потом с рыжиком наедине! - Я вижу мощь, - повторил мужчина останавливаясь напротив Барбары. Он задумчиво поизучал личико девушки с нежными розовыми губами и небесно-голубыми глазами. Почти невинными. Почти. На дне их плескалась бездна порока. - Да... Прямо в точку, мужик, - Джером начал привычно кривляться. Захотелось пнуть его. А затем придушить. - Аж пробирает, - закатил глаза. Убью клоуна. Поняла это с неожиданным ледяным спокойствием. - Таков я... - Эти бестолочи не поймут, - кивок на соседей. У меня чуть глаз не дернулся. - Но уж я-то тебя понимаю, - и широкий многообещающий оскал. Чуть сама не оскалилась на рыжика так же. Весело ему, как же! А у меня от страха за этого недоумка сердце замирает! - Заткнись, Джером, - Ричард, я почти тебя люблю! Наконец-то хоть кто-то с логикой дружит! Нет, Джером тоже весьма с ней дружит. В горизонтальной плоскости и весьма извращениях позах... Ну, нельзя с такими людьми, как Галаван, так общаться: закопают и не заметят! Стараюсь успокоиться, медитируя на окно. - Продолжай, - Ричард кивнул нашему похитителю. Галаван явно растерян. Сдерживаю насмешливую улыбку. С психами он явно не общался. Да и не привык к такому к себе отношению, как у Ричарда. Нет, рыжик его явственно позабавил, но вот наш богатенький друг уже явно не в фаворе... Команда гениальных преступников... Интересное предложение. И я бы с удовольствием проехалась во всех позах по этой задумке. Я прям почувствовала горечь выступившего яда на губах после услышанного. О, сколько бы я могла сказать и в каких выражениях! Но, увы, инстинкт самосохранения вопил о такой опасности, какую я еще ни разу в жизни не встречала. Это вам не озабоченный маньяк и даже не воодушевленный докторишка! Не-ет, это было в тысячи крат опасней. - Готэм будет трепетать перед вами, - проникновенно вещал Галаван, заглядывая каждому по очереди в глаза. Я продолжала бессмысленно смотреть прямо перед собой или чуть в сторону, чтобы боковым зрением видеть лицо Джерома. С него не сходила улыбка. Наоборот, она все ширилась. Вскоре на его лице застыла маска безудержного веселья. Фак! Голос Барбары, пропитанный скептицизмом и насмешкой заставил Рыжика скривиться, улыбка сползла с лица. Почти черные глаза обратили свое внимание на блондинку. Могу поклясться, Джером ее только что убил. Мысленно конечно, но мысли с действием у него никогда не расходились... Галаван подцепил подбородок девушки, заставив смотреть себе в глаза: - Присоединяйся, Барбара. И все что ты бы не захотела - станет твоим... А Ричард приревновал. Глупый-глупый мужчина... Неужели можно ревновать то, что тебе никогда не принадлежало?! Впрочем, он явно уверен: блондиночка - его женщина. Ну, ага. Еле сдержала горестный вздох. Ричард был не таким уж плохим, его деньги нам весьма часто помогали, но Барбара... Что ж, это был его выбор. - Деньги меня не интересуют, - холодно отрезал Галаван. - Я возлагал на тебя большие надежды... Вот уж не ждал банальной ревности. Она всегда все портит. - Нотки презрения гармонично звучали в его голосе. Любопытный экземпляр человеческой расы. Будет интересно понаблюдать за ним. Перед тем как грохнуть... Ричарда освободили из этой жуткой конструкции, на которой стоял каждый из нас. Ненавижу уже ее все душой! - Ричард, ты забыл одну маленькую деталь, - мой каркающий, с непривычки, голос стал неожиданностью для всех. Даже Джером поджал губы и приподнял бровь, насмешливо посмотрев. - Из таких мероприятий люди выходят исключительно вперед ногами, - не удержалась. И еще не одну сотню раз пожалею о том, что подала голос. Но яда во мне было слишком много, чтобы его не выплеснуть. Заслужила внимательный взгляд Галавана. О, да, мужик, я прям всю жизнь мечтала об этом. Моя бы воля, послала его в такие края, о которых он даже не догадывается. Ну, а что? Пусть с медведями в тайге обнимается и строит коварные планы по захвату мира. Чем хуже чем с психами, спрашивается? Вот и я думаю что ни чем. - Помолчи, Асти, - снисходительно бросил мужчина, привыкший к тому, что деньги решают все. Но, как уже говорилось, Галавана они не интересовали. Поэтому я даже не удивилась, когда на шее Ричарда обвилась плеть Табиты. Резкий рывок, заставивший мужчину упасть. А затем девушка, аппетитных форм, оседлала мужчину и нанесла несколько ударов кинжалом. Брызги крови осели на ближайших к ней робах сумасшедших. Несколько капелек впитал подол и моей юбки. Пока рядом раздавались приятные уху всхлипы хохота Джерома, я с мрачным удовлетворением смотрела на багровые пятнышки. - Кто-нибудь еще хочет уйти? - с насмешкой спросил Галаван, явно наслаждаясь представлением. Наконец-то окружающие поняли степень опасности этого мужчины с несуразной лопоухостью. Встретилась с ним взглядом. И хоть мой безучастный вид заставлял любого задуматься о моей разумности и прийти к выводу, что я недалека от овоща, взгляд Галавана был цепким и слегка напряженным. Плевать на все, если рядом заходится смехом мое рыжее проклятье.

***

Когда нас выпустили из этого пыточного сооружения, сковывающего движения, я замерла на миг. Мне было плохо. Я чувствовала, как тьма тихой поступью приближалась со спины. Как ледяное дыхание шевелило волосы на затылке. С мольбой посмотрела на Джерома. Парень состроил задумчивую рожицу. Убью. Вот как есть убью! Он же видит, что мне страшно. Он знает, как я веду себя в разных ситуациях. Психанув, рванулась к рыжику схватила за грудки. Он расплылся в улыбке. Чуть не застонала. От отчаянья. И от, прошедшемуся, мелкими иголочками, по позвоночнику, желания. Он был слишком красив и безумен. Слишком. И я сходила с ума следом за ним. Поднялась на носочки и чмокнула его в подбородок. Проигнорировала самодовольное выражение на бледном лице без веснушек. Нежно провела ладошками по полосатой кофте больного Аркхема. А затем что есть силы заехала ему в живот кулаком. Он согнулся. Я ждала. На моем лице практически проявилось жалкое выражение мольбы. Ну же! Я ударила тебя не настолько сильно, мое проклятие. Щеку обожгло от сильнейшей пощечины. Кажется это входит у нас в традицию. Я рухнула на пол. Меня начал пробирать смех, заставляя тело мелко дрожать от сдерживаемого хохота. Лицо пылало, как после ожога, а во рту появился почти неразличимый привкус крови. Я уткнулась лицом в пол и истерически захихикала. Тьма за спиной глубоко вздохнула опаляя холодом. - Надо же, - надо мной склонилась Барбара, - а у мышки, оказывается, есть эмоции... - Она еще несколько мгновений разглядывала мое припадочное тельце. - А я наивно полагала что ты, Асти, самая адекватная из нас, - а вот пинать меня не надо. Пусть удар и планировался слабеньким, так, чисто символическим, но вот такое спасительное чувство боли мне имеет право доставлять лишь один человек. Я неуловимо быстро сделала подсечку. И вот блондинка падает на спину, в последний момент изловчившись не шибануться со всей дури по полу. Ничего. Я добавлю, у меня дури много. На всех хватит. Мои руки впились в плечи девушки, а я спокойно произнесла ей в лицо: - Не смей ко мне прикасаться. - А то что? - скривившиеся губы в усмешке. - Станешь моим экспериментом номер четыре, - услужливо пояснила я. Бросила косой взгляд на Джерома. До этого он стоял театрально округлив глаза и прикрыв рот ладонью. После моих слов он покровительственно улыбнулся мне с видом "ах, ты шалунишка" и погрозил пальцем. По моим губам скользнула легкая улыбка. - А ему значит можно, да, Асти? Нравится ощущать себя его собачкой? - издевательски произнесла девушка, не подозревая, как близко она подошла к грани. Как и я. Только у меня тьма, ласково положившая ладони на плечи. А у нее: выжигающая холодом смерть. - Зачем тебе он? - Барбара положила ладони на мою талию, посмотрев с насмешливым вызовом. Я задумчиво поглядела в насыщенно-голубые глаза. Широкий рот. Светлые волосы. Нет, определенно не мой типаж. Ни рожи, ни хера, как говорится. Последняя мысль заставила захихикать. Улыбка сползла с лица девушки. - Куколка, с тобой будет до безумия скучно, - насмешливо протянула, отпуская ее плечи. - Я не стану подчиняться, - опровергла мое утверждение, стараясь сдержать злость, из-за чего она слегка надула губки. - В том-то и дело, - расхохоталась я, мне вторил смех Джерома. Барбара не поняла о чем я, а я вспоминала. Вспоминала время, когда была подростком... От автора: два следующих отрывка содержат в себе элементы фэмслэша. Кому не нравится данная тема - игнорируйте. Смысла для общего сюжета они не имеют. ... Я стою за спиной трясущейся от страха девочки. Я чувствовала себя неимоверно старше ее, хотя нам обеим было по двенадцать лет. - Эрна, ты помнишь о чем мы договаривались, - строгий голос разрушил тишину, окутавшую дом. Новый всхлип девочки. - Д-да, я помню... Ты леч-чишь меня... - Молодец, - ласково провожу рукой по каштановым волосам. - Ты ведь не хочешь бояться? - Н-не хочу, - затрясла головой девочка. - Умница, - я ласково провожу руками по худенькому плечу. Прикасаюсь губами. Еще один судорожный всхлип. Резко разворачиваю Эрну и к себе лицом. - Ты не должна бояться, - настойчиво повторяю, смотря в карие глаза. - Д-да, доктор, - выдыхает девочка... ... Сегодня Эрта вновь уходит из моего дома с легкой улыбкой на губах. Я наконец-то сломала ее до конца. Она больше меня не боится. Стою у окна своей комнаты на втором этаже и провожаю худенькую фигурку взглядом. Удовлетворенно вдохнула свежий вечерний воздух. Два года. Два чертовых года она сопротивлялась. Но теперь я убила в ней малейшее желание сопротивления и страха. Нет, теперь она полностью моя. Полностью сломанная игрушка, которая сделает все что угодно, чтобы доставить мне радость и удовольствие, позволяющая делать все, что моей душе угодно. А душеньке моей угодно многое... Окинула взглядом комнату. С небывалым моральным удовлетворением. Испачканный кровью перочинный ножик. Нож с кухни для овощей. Веревки, которые уже совершенно нам не нужны. Замусоленная тряпка, которая исполняла роль кляпа. Испачканное кровью полотенце. Привычно отметила, что надо успеть протереть пол от капель крови и сжечь его. Провела языком по нижней губе. Солоноватый вкус ее крови еще ощущался во рту, заставляя вновь возбудиться. Посмотрела на собственную ладонь. Бледная кожа, впитавшая красный цвет. Кровавая корка под ногтями. Еще час назад эта самая ладонь привычно держала нож и делала мелкие надрезы на теле девушки. Мне понадобилось много времени чтобы приноровиться рассекать лишь самые верхние слои кожи. Совсем недавно я собирала языком капельки крови, покрывая поцелуями тело девушки. Тяжело сглотнула, вспомнив нежную кожу с прозрачными белыми росчерками шрамов. Да, Эрна стала идеальной. Я и до этого знала, что она отлично мне подходит. Ей не повезло в этой жизни просто родиться. Собственным родителям она была до фонаря, часто они ее и покалачивали по-пьяни. А потом она познакомилась со мной. И самое прекрасное в этой ситуации то, что если все-таки кто-то увидит ее без одежды, знаете что она скажет? Это сделал доктор! Я сдержала обещание: она перестала бояться. Наоборот, у нее появилась цель в жизни! Угодить мне... Меня выкинуло из слишком ярких воспоминаний. А вот и еще одна страницы моей жизни, скрытая до поры до времени. Невидящим взглядом посмотрела перед собой. Да, я помню Эрну. Мы дружили с одиннадцати лет. Как только мы переехали в Германию, мы тут же и познакомились. И были практически неразлучны. Кроме нее у меня не было друзей. А она... Она умела общаться с людьми так, как будто со всеми и в тоже время ни с кем. И у нее была одна особенность: она никогда не одевала ничего выше колена. Ее одежда с рукавами три четверти всегда была наглухо застегнута. А виной всему оказывается были мои шаловливые ручки. Нервно засмеялась. Тихий смех перерос в безумный хохот. Я чудовище... - Что-то еще интересненькое вспомнила? - раздался вкрадчивый шепот над ухом. Мой локоть совершил удар быстрее, чем мысль сформировалась в голове. Тихий смех, пробирающий до мурашек: - Асти, вставай. Невежливо в присутствии хозяев сидеть на полу. Я поднялась. Встретилась с Галаваном взглядом. Губы медленно растянулись в неживой улыбке. Ласковые руки тьмы вновь скользнули по рукам и впились когтями в плечи. Уже не отпуская. - Нам выделили комнаты, рыжик? - мои же ногти впиваются в руку Джерома. Его глаза затапливает тьма. Злость. Веселье. Желание. Тот самый неповторимый коктейль, что описывает наши отношения. Разве что во взгляде не хватает поволоки боли. Но это мы друг другу обеспечим с превеликим удовольствием. И мы вновь страстно целуемся. Зубы неприятно сталкиваются. Судорожными движениями срываем друг с друга одежду, попутно с силой проводя по телам ногтями. Нам мало. Тишина, нарушаемая тихими звуками. Тяжелое дыхание. Поцелуи. Шелест одежды. Совсем тихий и безумный смех на двоих. Его руки повсюду. Они дарят искорки боли, которые вспыхивают удовольствием, отзываясь тянущим ощущением внизу живота. И вновь хочется поскорее почувствовать его внутри. И врезать. Избить до лиловых синяков, до отхаркиваемой крови, до треска костей. Ощутить жар его тела, почувствовать невероятную наполненность и целостность, до тихого стона, рассыпающегося сытым удовольствием. На этот раз мы можем позволить себе уничтожать друг друга всю ночь. На широкой кровати. Не беспокоясь ни о чем и ни о ком. Это наша ночь, наша боль и наше удовольствие. Он почти снимает мне скальп, держа за волосы, заставляя прогибаться, как кошка. Пытаюсь вырваться, но добиваюсь лишь того, что из глаз брызжут слезы. Получаю обжигающий болью удар по бедру. На миг темнеет в глазах. А затем из горла вырывается почти звериный рык бешенства. Но выцарапать ему глаза не успеваю. Меня сильнее фиксируют в захвате и врываются в тело. Ощущения захватывают настолько, что я почти забываю отомстить. Почти. Когда движения тел навстречу друг к другу надоедают, физически ощущаю: мне мало. Мало невнятных стонов в подушку, мало покусываний каждого моего позвонка, мало резких, сильных до боли толчков. Мало! И Джером как будто слышит мои мысли: почти физически болезненный разрыв тел на несколько мгновений. Меня бросают на кровать, переворачивая. Ребра болезненно болят от удара локтем. Закусываю губу. Мне нужно еще! Долгожданное воссоединение. Вновь вечный танец страсти двух тел. Ногти по спине. А зубы прокусывают губу. Щурюсь от удовольствия. В полумраке комнаты кровавая улыбка выглядит еще более потрясающе, чем обычно. В ответ мои ребра стискивают до хруста. Мои тихий довольный смех. Эта маленькая боль - сейчас его максимум. Он уже на грани. Мгновение решаю: поиздеваться или позволить кончить? Решаю, что мне до сих пор мало. Так что... Удар в челюсть. Быстрый, сильный. Хохочу, пока Джером сплевывает на пол кровь. И кричу, когда меня вновь берут сзади. Когда выворачивают одну руку. Когда острая кромка разбитого стекла проходится по нежной коже лопатки. А я и не услышала, как он что-то разбил. Стакан? Плевать... - Нравится? - вкрадчиво шепчет рыжик, все так же прижимая к кровати одной рукой, а второй вцепившись в волосы. - Я тебя почти люблю, придурок, - прохрипела, чувствуя, как по телу прошла дрожь. Вцепилась зубами в простыню и застонала. На этот раз хохотал Джером.

***

Очищение города кровью и огнем. Разве не гениальная в своей простоте идея? И я понимаю Галавана. Что может быть проще?! Горстка психов, принесшая в город панику и хаос. Дальше люди доделают все сами. Запах чужой крови и чувство страха, не важно своего или чужого, - это действенный дурман, будораживший кровь. Он будит низменные инстинкты. Уж я-то знаю повадки этого большого, дикого зверя. Толпа. Как ей сложно и одновременно легко управлять. Легко из разумных людей сделать стадо, а вот контролировать эту лавину почти невозможно, разве что слегка корректировать направление ее разрушающей силы. И Галавану неимоверно повезло, что среди нашей горстки психов есть Джером. Только он сможет воплотить его задумку. Поверьте, я мыслю не предвзято. Рыжику нужна сцена и он ее получит. Целый город в свое распоряжение. Разве не мечта? Одна загвоздка. Сценарий пишет Галаван. И увы, но нам не место среди выживших. Свидетели ему ни к чему. Мне плевать, если сдохну я. Но Джером должен жить. Любой ценой, даже если ради этого мне нужно будет сжечь пол мира дотла - я это сделаю. Думаю, Джером по достоинству оценит и эту шутку судьбы: чтобы спасти его, я готова уничтожить мир; и в тоже время, если его не станет, я все равно это сделаю. Я сидела на уютном кожаном диванчике. Пила из бокала вино и думала. Как мне уберечь мое рыжее недоразумение? Улыбнулась, из-за чего по подбородку потекла капелька крови. Хор-рошо мы ночку провели. Ой, хорошо. Когда поутру нас, вышедших из разгромленной комнаты, увидел Галаван... Его лицо надо было видеть! И мы хохотали до слез над вытянутой рожей ушастика. А потом они ушли. Все. Бросив меня с Барбарой. С ней мы не нашли общий язык сразу в Аркхеме: мне были побоку все эти женские разговоры. Еще чего не хватало, так это судачить о том, какие все мужики козлы. Или рассказывать вдохновенные планы по великой мсте этим самым козлам, причем всем и сразу. Мужики же! Нафиг-нафиг... Галаван вернулся и присел напротив. Я отсалютовала бокалам и сделала очередной маленький глоток. - Скажите, что вам от меня потребуется? Какая роль отведена мне? - Для начала я хотел бы услышать, что ты можешь мне предложить, - вольготно расположившийся мужчина закинул одну ногу на колено и переплел пальцы. - Я почти профессионально работаю мясником. - Скромность наше все! Эх, жаль, что у него Табита есть, могла бы быть более полезной для него. Жить знаете ли жуть как хочется! Видела я ее вчера, когда она подхлестывала, чтоб шевелился побыстрей, мужика с ящиком на голове. Огонь-баба, не иначе. - Сомневаюсь, что это смогло бы настолько заинтересовать главврача Аркхема и Джерома... - У меня раздвоение личности, - пожала плечами равнодушно. Тьма с силой провела когтями по плечам, раздирая плоть. - Насколько я знаю, вас нашли рядом с мужчиной которого вы убили весьма непрофессионально, - хмыкнул Галлаван. - Ну, знаете, всякие там голоса, - покрутила рукой на уровне головы. - Они иногда так докучают. Ну, а что?! Роль безумной психопатки я еще не играла. Почему бы и нет? Тем более безумие других почему-то всегда вызывает брезгливую опаску у "нормальных" окружающих. Возможно он перестанет воспринимать меня всерьез. - В вашем диагнозе об этом ничего не сказано, - мягко улыбнулся мужчина. - А зачем мне говорить об этом докторам? Нам вполне комфортно втроем, - ну, а чего мелочиться. Будут у меня личный ангел и бес на плечах. Весело! - Хорошо, - он подался вперед. По моим губам скользнула улыбка. В глазах Галавана тут же отразилось сомнение. Что, выгляжу совсем безумно? На лице Галавана отчетливо, для меня, промелькнуло отвращение. Но он сам загнал себя в ловушку. Меня нечем занять. А мы ж команда! Психов, ага. Не знаю что он там хотел сказать, но нас прервало появление наших мальчиков.

***

Мужчины были возбуждены и радостны. С легкой улыбкой наблюдала за их оживленным разговором, прислушиваясь к звукам за спиной. Там стоял Галаван. К нему направилась Табита. Внутренне напружинилась. - Они сделали все как надо, - тихо проговорила девушка, наклонившись к брату. - Но? - мужчина напрягся уловив недомолвку. Моя улыбка стала шире. Благо ее не видит сам Галаван. - По пути они успели напасть на трех девушек. Я сделала все чтобы их не заметили лишние любопытные. - Умница, - с удовлетворением произнес Галаван. - Что ж, этого следовало ожидать, им нужно было выпустить пар. Занимательно... Он хоть понимает ЧТО может сотворить эта банда психов, почувствовавшая на губах вкус крови и безнаказанности? Кажется, не совсем. Да, его план на этом и строится, но свора голодных псов может, и даже с удовольствием, сгрызет и своего хозяина. И я не знаю что лучше: убитый Галаван или попытка вырваться из его лап. У обоих вариантов одно общее - цена. Наша жизнь. Мирного решения вопроса попросту не существует. Тем временем Джером уже вовсю делился впечатлениями. В красках! И я смеялась вместе с ним над точным выверением падения тел. Над иронией слова "маньяки". Над восклицательным вопросом. Над высыпавшими на улицу людьми. Над их визгами. Джером весьма правдоподобно изображал каждого из их группы, даже себя изобразил! Этот безумец знал толк не только в штуках, но и в самоиронии, как никто другой. Это было нечто. В каждом его жесте всегда была какая-то наигранность, но тут... Это было просто кривлянье. И я хохотала до колик в животе. А уж когда он начал изображать разных припадочных женщин... Вот он театрально прикладывает руку ко лбу, издает "ах!" и падает в "обморок". А сейчас он уже изображает визжащую женщину, до жути напоминая картину "Крик". Вот один в один! А теперь он он прикрывает открытый рот ладонью, в глазах отражается обреченность всего мира и падает на колени. Один раз умудрился даже уткнуться в плечо Роберта, сотрясаясь от рыданий и всхлипывая: - Любимый... Это... Это ужасно! Уведи меня, - еще один шмыг носом, - отсюда... - Джером, - скалится косматый, - ты не в моем вкусе! Я начинаю икать от смеха, смеяться уже не было никаких сил. Бросив на меня хитрый взгляд рыжик трагически вздохнул: - А я так надеялся, сладенький... Издаю писк и вновь хохочу, уткнувшись в колени. Закашлялась. Пока кашляла, Роберт испросил у Джерома поделиться мной, неподражаемой, и вообще всей такой сексуальной. Охренела. У косматика крыша поехала давно, это ясно. Но неужели у него уже и фасад снесло?! И походу небывалым по мощности ураганом. Нет, я конечно видела его жадные взгляды на свое тельце, но чтоб настолько... Посмотрела на себя, ища тут красоту неземную. Не нашла. Даже зачатков. Ну, грудь второго размера. В растяжках, угу. И благодаря некоторым, сейчас отливающей пятнами красноватой синевы. Бедра широкие, да. Но так это от тех пяти лишних килограммчиков. Такая уж у меня фигура, что все кг вниз идут. И талия у меня не ахти какая, и ноги не от ушей. Мда, краса-девица прямо таки. Кровь с молоком. И остальным ливером. Представила буквально. Передернулась от отвращения. Дикий молочный коктейльчик получился, да... Роберт получил в глаз. Я прям умилилась зверскому выражению лица Джерома. Потом не выдержала и закатила глаза, обращаясь к потолку: - Джером еще чуть-чуть и начну тебя подозревать в ревности. Не надо так... - А вдруг я до смерти в тебя влюблен, - "оскорбился" парень, подбоченившись. - Ну, так и быть. Верю. Тогда можешь запинать Роберта до смерти. А лучше оставь это мне. - Предвкушающе посмотрела на косматика. - Потянет ко мне лапы - ногти повырываю. Для начала. Потом лишу его всех выступающих частей тела. - Хороша, - прицыкнул этот косматый колобок. В очередной раз закатила глаза, поднялась подошла к Джерому. Улыбнулась. Многозначительно так. Парень поднял брови домиком. - Так понимаю беспокоиться мне не о чем? - продолжил строить из себя Отелло Джером. - Люблю рыжих, знаешь ли, - фыркнула, запуская руку ему в волосы. Мы эпично удалились в нашу и так разгромленную комнату: я, думая о смысле жизни в общем, и о заднице Джерома в частности, была гордо перекинута через его плечо, а сам Джером, очень довольный собой, ощутимо шлепал меня по попе, оттаскивая меня в наше временное логово. Вздохнула аки влюбленная девица. Вот это у него силища! И ничего, идет, тащит меня на плече. Даже ни разу не поиздевался на тему моего похудения! Мечта, а не мужчина!

***

Тем же вечером я отправилась погулять. Сейчас моя невыразительная внешность играла мне на руку. На меня никто не обращал внимания. Впрочем, людям в принципе не было никакого дела до окружающих. Заглянула в бар, заказала себе перекус. Еле уговорила Галавана меня отпустить немного погулять. Честно объяснила, что сейчас мое тельце не подавляют таблетки, и я скоро начну убивать каждого. Просто потому что скучно, а тело требует действий. Посмотрела в сторону троих мужчин, сидящих невдалеке и бросающих на меня взгляды. Приподняла бровь в немом вопросе: "Проблемы?". Спровоцировала, да. Но я уже примерно представляла свои физические возможности. В моменты опасности, адреналин позволяет творить людям невозможное. А у меня происходило что-то наподобие в моменты так называемых припадков. А сейчас я почти постоянно нахожусь в состоянии четко контролируемого бешенства. Так что, когда один из мужиков подвалил ко мне, я не удивилась и, боже упаси, не испугалась. Усмехнулась еще наглее. Подвыпивший мужик взбеленился, попытался сцапать меня за... Не знаю за что, я выскользнула из-за стола раньше. Дальше с силой пнула его ногой. Грохот падения. Те двое оставшихся мужика поднялись с угрожающими рожами. Нет, все таки безумие Джерома заразно. Мне было весело, а улыбка сама лезла на губы. Неживая такая. Глаза у меня определенно не улыбались. А уголки губ приподнимались все выше и выше. И скоро Джером заразит этим весь город. По улицам польется завораживающая, пробирающая до костей, музыка безумного смеха. И крови... Я, пока те двое еще были в паре метров от меня, со всей дури (ее у меня много, все помнят?) заехала своему невольному противнику по роже. Выглядело смешно, наверное. Мелкая пигалица избегает ударов высокого амбала, еще и что-то там тявкает, раззадоривая бугая. Как мелкая сабоченка на овчарку. Угу... Нелепо подставилась под удар огромного кулака. Все же опыта в таких делах у меня еще не было. Эх, синяк во весь бок мне обеспечен! Ублюдок! Тихо рыкнув, ударила мужика еще сильнее, чем планировала. И, о, да! Отсвечивать гематомой на пол рожи будет долго! А еще такая притягательная алая жидкость потекла по его лицу, капая с подбородка. Я показала неприличный жест оставшимся двум и быстро ретировалась. Я еще вернусь. Нечего маленьких обижать, гады. Тем более, уже и охрана была поблизости. Я не гордая, подожду и на улице свою новую добычу. Нашла взглядом недовольную Табиту, которую отправили присматривать за буйной мной. - Ножик не одолжишь? - провакационно улыбнулась. Она глубоко вдохнула, явственно скрежеща зубами от злости, но протянула кинжал. Хороший такой. Мне понравился. Пожалуй, оставлю его себе. Вернулась к бару. Так и есть. Двое заливают горе. Моего недавнего знакомца выпнули из заведения за драку. Замечательно! Хищно осклабилась. Удачно как! Этот придурок куда-то побрел по стеночке. Нож с силой вошел в тело. Куда-то в почку попала. Мужчина захрипел и, под моими руками, рухнул на землю. Я пинком перевернула его на спину и оседлала. Ногу отбила будь здоров, между прочим... Улыбнулась в белое лицо. И с удовольствием, медленно, со вкусом провела неглубокий надрез по горлу. Затем еще один, глубже. И третий, окончательно перерезая горло. Рукоять кинжала неприятно заскользила в руке из-за крови. Пришлось оттирать руку об его же одежду. Ну-с, приступим. Отрезала ему на руке каждый палец. Я запыхалась. Дура, убила рано! Но тогда бы он орал и вырывался... Ладно, и так сойдет. Наслаждалась видом медленно разрезаемой плоти, с усилием прорубала кости. Раз за разом. На пятом пальце мне это наскучило. Задумчиво подняла один палец. Средний кажется. Символично. Осмотрела кровавый разрез с осколками кости. Мда, Галаван явно не одобрит мою проделку. Зато мне так хорошо и спокойно стало! И как я раньше жила без этого? Или может в моей жизни раньше просто не было настолько сильного раздражителя-успокоителя, как Джером?.. Воткнула кинжал в глазницу мужика. Прокрутила. Со вторым глазом поступила так же. Получала при этом неимоверное мрачное удовольствие. Облизала пересохшие губы. Закусила нижнюю губу. Дыхание стало тяжелым. Грубая работа, знаю. Ну, а что?! Нашим мужчинкам можно, а мне нельзя?! Кстати о мужчинах. Внизу живота вновь недвусмысленно ныло. Хочу к моему рыжику... Разрезала футболку на теле и сделала глубокий надрез. Почти кесарево сечение! Захихикала. Судорожно выгребла часть внутренностей мужика. Жаль, сейчас уже темно. И я не могу вдоволь полюбоваться этим сизо-кровавым месивом. Внутренности неприятно скользили, так и норовя остаться при хозяине. Пришлось их буквально вырывать. Разложила кишки вокруг тела. Ну, а чем не поминальная рамка?! Посмотрела на свои ладони. Как же много крови... Да и запашек тот еще... Хихиканье стало совсем истерическим. А затем, счастливо улыбаясь вывела красивую надпись на груди мужчины "Маньяки!". С виньеточками, ага. Будет чем оправдываться перед нашим лопоухим начальством. Резво соскочила с тела. Оглядела себя. М-да... Красотища! Одежда вся пропиталась кровью и кровавыми ошметками неизвестного происхождения (точнее думать об их происхождении не хотелось), подозреваю, что на лице у меня тоже кровавая маска. Расхохоталась. Ну, прям Батори! Глядишь чудодейственная маска поможет, еще молодой коже, стать получше. Надеюсь, этот придурок ничем не болел. Впрочем, как показывают последние события, в любом случае буду жить не долго и вряд ли счастливо... Когда мы вошли в дом, и меня увидели такую красивую и счастливую, наступило молчание. Улыбка у меня была на диво мирная и удовлетворенная. - Охренеть, - прошептал Роберт. Счастливо вздохнула. - Асти, - Джером по-детски оттопырил нижнюю губу и гундосил, - ты веселилась одна! Ты про меня совсем забыла?! - и вселенская обида во взгляде. - Сейчас, помоюсь, а потом можем повеселиться и вдвоем, рыжик. - Выпорю, - обаятельно улыбнулся Джером. - Посмотрим, - многообещающе протянула, приподняв бровь.

***

Я снова сидела на диванчике и попивала вино. Хорошая традиция, надо признать. Хоть алкоголь и не люблю, определенные сорта вина мне доставляют истинное удовольствие. А еще эклеры и пончики в глазури. Их я нагло стащила со стола, за котором сейчас трапезничала мужская половина нашей банды маньяков. - Джентльмены, вы отлично поработали, - Галаван спустился по лестнице, держа в руках газету. - Отличное начало! Весь город узнал ваше имя. Браво! Асти, - кивнул он мне, - вашу работу так же оценили по достоинству, - я довольно ухмыльнулась. Заметила, что в последнее время на лице у меня появляется отсутствующее, привычное мне, выражение, либо ухмылка. Меня от этого не удерживало даже то, что губы почти все время были разбиты или прокушены. Заставляло задуматься... - Поаплодируем друг другу. - Парни начали в разнобой хлопать. Я только закатила глаза. Что за дешевый спектакль?! - Мы привлекли внимание Готэма, а значит Маньякам пора выйти на сцену, - заметила, как выражение лица Джерома изменилось на последнем слове. - А до этого что было? - уточнил рыжик. - Всего лишь прелюдия... - многообещающе произнес Галаван. - Тогда за дело, чувак, - осклабился Роберт. Многозначительно поиграв бровями в мою сторону. Убить или не убить, вот в чем вопрос... - Терпение. - Осадил Галлаван. - Сначала вы должны научиться работать на сцене. - На сцене? - не понял косматик. - Вас покажут по телевизору... Все же этот мужчина слишком легко читает людей и находит их слабости. Он нашел правильные слова для Джерома. А в том что они произнесены специально для него - нисколько не сомневаюсь. Ведь только Джером способен со своим безумием сплотить команду, управлять ей. Он видит людей почти также насквозь, как сам Галлаван, и также руководствуется одному ему понятной логикой. Но они оба всегда остаются в выигрыше. Это их объединяло. Насчет Джерома - я не лгу. Вдоволь насмотрелась на его манипуляции в Аркхеме. Чего уж там, он мастерски убеждал врачей в своей абсолютной неадекватности, при этом довольно часто ведя с ними пространные беседы о смысле жизни и вывертах сознания. Все это не мешало ему легко воздействовать и на каждого из больного Аркхема. Он оставался для них своим. Понимающим. Другом. Защитником или помощником. Все мы попались в ловушку его обаяния и трезвого расчета. За это он нравился мне еще больше... С каждым словом Галавана на лице Джерома все отчетливее проявлялось мрачное предвкушение. О, да. Говорить о сцене Джерому - беспроигрышный вариант. На моих губах так же медленно появлялась улыбка. Пока рыжик счастлив, счастлива и я. Но это не означает, что я не могу в этот момент со сладким предвкушением думать о том, как вспорю живот Галавану... Что-то в последнее время я на диво кровожадна. Влияние рыжика, не иначе. Это даже смешно. Они выглядят жалкими, встрепанными психами сбежавшими из психушки. Такое не способно вселить страх, особенно через экран телевизора... Мы почти синхронно с Джеромом прикрываем ладонью рты в скучающих зевках. Потом он мне задорно подмигивает и вскакивает на стул: - Леди и джентльмены, добрые и злые, - интонации играют и переливаются в словах вязкой патокой, каждое слово приобретает свой, неповторимый оттенок, и улыбка: широкая, насмешливая, немного злая - все это внушало довольно таки ощутимый трепет в душе любого человека. Только моя душа трепетала от неописуемого, немного голодного, восторга. Люди же будут бояться и помнить о нем еще очень-очень долго... Похвала Галлавана вызывает смешок Джерома. - Потрясающий смех, используй его, - и это вызывает приступ смеха. У меня. Глупый-глупый Галлаван! Ты так и не хочешь видеть то, что у тебя перед носом. Неужели твой акулий нюх впервые не улавливает конкурента?! Не чует опасности, исходящей от этого простого, пусть и яркого, паренька? Ведь меня ты ощутимо опасаешься, а вот Джерома... Уже предвкушаю, как исказится удивлением твое лицо, когда получишь удар ножика в спину. Главное, чтобы этого первым не сделал сам Галаван. Моему хохоту помешали вскрики боли мэра. Эх, как Барбара с Табитой весело его хлыстают! А этот порося с ящиком на голове даже сбежать от них не может. Смотреть на чужие развлечения было довольно скучно, конечно, они не относились к рыжику. Направилась к выходу из комнаты. - Вы ведь его не прикончили? - оглянулась чтобы посмотреть на мэра, звездочкой возлежащего на полу. Табита огрела его по животу хлыстом. - Нет, еще держится, - с насмешкой проговорила она, когда мэр охнул от удара. Какая женщина! Пожалуй, смерть Галавана доставит мне меньшее удовольствие, чем последняя схватка с такой противницей.

***

Вышла из комнаты к тому моменту, когда парни осматривали барахло Галавана. Джером просил вернуть катану Роберта. При этом на его лице было очень опасное выражение. Почти спокойное. - Вот и нет. Я сказал верни, - на его лице застыла неживая широкая улыбка. Да Джером же сейчас просто убьет косматика! А он нам еще нужен. Нечего нам сокращать объемы пушечного мяса! - А ты заставь, сосунок, - Роберт поднес катану к горлу рыжика. Меня захлестнуло алой волной. Бешенство. Дикое. Всепоглощающее. Остановило только одно: Джером хочет лично убить этого придурка. - Готовься к смерти! - воскликнул Джером потрясая электропилой. Пила и катана столкнулись, высекая искры. А у меня скулы свело от ярости. Знаете это потрясающее ощущение преданного пса, ожидающего команды хозяина? Сейчас я в полной мере им насладилась. Да так, что у меня перед глазами все поплыло от ненависти к Роберту, посмевшему угрожать рыжику. К Джерому, посмевшему стать моим последним якорем. К себе, посмевшей привязаться к больному психопату узами куда как прочнее, чем даже пресловутая всесильная, вечная любовь... - Достаточно! Хватит!!! - Галаван появился очень кстати. Впервые рада его появлению. Что бесит еще больше. - Я пытался их остановить, - противный голос Арнольда, давно совсем съехавшего, из низшей касты психов в моей личной градации. - Ребята, мы же команда, - лопоухий положил руки на плечи мужчинам, успокаивая. Отчаянный, однако, этот Галаван! Встать между двумя разгоряченными психами, готовыми вцепиться друг другу в глотки (и возможно, хотя нет, все же желательно) зубами... Нет, по рыжику этого не заметно. Но я впервые видела на его лице тихую ярость, заставляющую его прятать эмоции. Он никогда их не прятал. И я начинаю всерьез бояться. За него. Он в обычном-то состоянии не совсем адекватен, а в таком... Интересно, неужели Роберт не видит в черных провалах глаз Джерома ту опасность, что заставляет волосы вставать дыбом даже у меня, стоящей в двух метрах от них и не смотрящей ему в глаза?! - А я ее капитан, - заявил Роберт. С вызовом и усмешкой. Я же чувствуя себя диким зверем, слегка вжала голову в плечи, оскалилась. Была бы кошкой, уши прижала да хвостом себе по бокам захлестала. - И с какой это стати? - Джером демонстративно уронил электропилу. С мрачным выражением лица и поджатыми губами. Почти зашипела. Такой давящей ауры от рыжика я еще никогда не ощущала. Кажется, он впервые был настолько зол. Даже моя бурлящая ярость решила на время спрятаться куда подальше, чтобы рыжим торнадо не снесло и не порвало в клочья. - Я убил дюжину женщин, - самодовольство так и перло из Роберта. - Держал в страхе весь город. - Джером закатил глаза и сделал жест, мол продолжай. - А ты что сделал? Мамочку зарубил? - а вот это косматый зря... Джером до смерти (собеседника, разумеется) ненавидел, когда его такое фееричное убийство выставляли в подобном ракурсе. Было пару раз в Аркхеме. Один лицезрела лично. Так потом того придурка нашли в крайне плачевном состоянии и на грани истерики. Из крепкого самоуверенно мужчины он превратился в трясущееся желе... - Надо же с чего-то начинать... - Он сдерживал эмоции! Опять. Все, это конец. - У меня есть планы. Амбиции. Мозги, - его голос тихий и слегка подрагивающий от сдерживаемой ярости. И эту плотину прорвет, уничтожая все на своем пути. Очень-очень скоро. - А ты просто поехавший каннибал, - когда он начинает говорить так, без шуток, насмешек, просто констатируя факт - это страшно. Потому что Джером в принципе не способен так разговаривать... - Видимо, нам придется решить это раз и навсегда, - произнес Галаван. Джером улыбнулся, заложив руки за спину. Коротко. Быстро. И вернулся к прежней маске холодного бешенства, на которой пылали эмоциями только глаза. - Вам знакома эта игра? - Галаван достал револьвер. - Обожаю ее... Сердце оборвалось. Если... Если Джером умрет, умру и я. Просто потому что не смогу жить без этого чудика. Точнее смогу, но это уже буду не я. Это будет оболочка, которую займет тьма, что сейчас почти ласково полосовала мою спину когтями. - Кто хочет стать боссом? - Галлаван протянул револьвер. - Дамы вперед, - и Роберт ничего не ответив на выпад, только дико улыбнувшись, берет оружие в руки. На лице рыжика появилась неживая, застывшая улыбка. Как и он, ждала выстрела. Щелчок. И ничего. Я видела, что Роберт действительно струхнул, но не давал себе времени подумать. А затем, поняв что жив, широко осклабился. Черт! Лицо Джерома стало еще белее обычного. При этом вокруг него как будто тени сгустились, став почти осязаемыми. И сердце, так и не успокоившееся, затрепыхалось пуще прежнего. Или это моя уже ставшая родной, тьма вырвалась, ожидая момента, когда станет слишком поздно? Чтобы окончательно вырваться и поглотить все вокруг. И уничтожить... Я ходила вокруг них кругами, чувствуя себя загнанным в клетку зверем. И ничего не могла поделать! - Как обеспечить шутке успех? - дуло к виску, а на лице наконец загорается то самое, так трепетно обожаемое мной, безумие. Пустой щелчок. Чуть не нарушаю триумф моего рыжика облегченным выдохом. - Подгадать момент. - А как прослыть храбрым? - и он вновь подносит дуло, только теперь под скулу. А у меня внутренности вымораживает от страха. Я замерла каменным изваянием, остановившись в нелепой позе на полушаге. Вновь этот уже ненавидимый мной звук холостого выстрела. - Надо сохранять достоинство. Леденящий страх растворяется в теплом чувстве облегчения. И я любовно разглядываю каждую черточку и эмоцию на его лице. В нем не было прежней наигранности, но он был не менее безумен, чем раньше. Даже скорее - более. Потому что именно сейчас окружающие поняли, что рыжик помимо безумия может и отлично просчитывать ситуацию... - И кто же тут босс? - дуло упирается под челюсть. Я почти теряю сознание от вновь хлынувшего в душу страха. Тьма окутавшая ранее все тело, покрылась изморозью, еще глубже запустив когти в тело. На лице Джерома вновь широкая, искрящаяся жизнью, весельем и безумием улыбка. Глухой щелчок. Едва не рухнула на пол от облегчения. - Я босс! - и тихий пробирающий смех. - Так и есть, Джером, - Галаван осторожно забрал револьвер из рук Джерома, который сейчас вел молчаливый поединок взглядами с косматиком. - Я с тобой согласен. - Аригато, сенсей, - поклон Галавану, и рыжик выхватывает у Роберта катану и уносится с радостным "Уиии!". Я опустошена. И одновременно переполнена до краев. Слишком много эмоций. Они выжигают. Заставляют трепетать. Волноваться. Они подчиняют. Нет. Это слишком! Для меня. Мне срочно нужно что-то, что приведет меня в себя. И я знаю только один способ... Хищный рывок вперед. Мой кулак впечатывается в харю косматика. Больно. Но мало. - Только попробуй еще хоть раз подвергнуть его опасности, Роберт, - шиплю, задыхаясь от эмоций. - И твои кишки будут висеть вместо гирлянды на ближайшем фонарном столбе. - Меня с размаху огромной лапищей бьют по лицу. Да так, что я отлетаю и падаю на пол. Тихо смеюсь, сплевываю кровь на пол. Сколько у меня уже травм? А мне все мало. Следы наших игрищ с Джеромом, потасовка в баре, а сейчас еще и это. Тело давно уже воет от боли. Порезы вновь открылись, а огромный синяк во весь бок заставляет скрючиться, пронизывая тело болью до слез. - Роберт, не твое - не трогай, - предупреждающе произнес рыжик, сделав несколько шагов ко мне. Но плевать на боль, я медленно соскребаю себя с пола, теперь шиплю в лицо по-детски счастливому Джерому, размахивающего катаной. - А ты не смей рисковать собой! - бью его. Знаю, выгляжу смешно и глупо. Но, кажется, у меня истерика. Самая настоящая. Нисколечко не наигранная. Я так зла на него, что нахожу силы размахнуться и снова ударить по лицу, знаю насколько он этого не любит. И он больно отталкивает меня, ударив кулаком. Но я устояла на ногах. Поэтому снова попыталась выцарапать ему глаза. Как же я его ненавижу!!! А он только улыбается и подхихикивает. Один взмах катаны, который должен был заставить меня остановиться. Но вызывающий взгляд его глаз заставил принять удар на левую руку. Вот теперь мне поистине больно. Катана выпадает из его рук. А я стою, смотрю на плотный ручеек крови, стекающей с руки. На ровный срез мяса. Смеюсь. Опускаю взгляд на пол, ища кусок срезанной плоти. Вновь смотрю на изуродованную руку, лишенную мизинца и кончика безымянного пальца. Меня скрючивает от хохота. Баюкаю руку, прижав ее к животу. Почему-то на руки падают капли воды. И все расплывается перед глазами. Я плачу? Не переставая смеяться, прикасаюсь щеке. И только сейчас понимаю: рыдаю навзрыд. Меня осторожно берут за плечи, заставляя разогнуться. Мои губы кривит улыбка. Из-за слез вижу все мутным, а точнее ничего не вижу. Различаю только рыжий цвет волос. Тянусь к их источнику. Беру его лицо в свои руки, оставляя кровавые следы. Улыбаюсь. Но не вижу его лица. Надеюсь, он тоже улыбается? Это же Джером, он не может не улыбаться. А значит все хорошо. Главное - это его улыбка. Но не вижу. Я не вижу! Поэтому тянусь к его лицу. На ощупь скольжу губами по лицу. Наконец все-таки нахожу его губы. И теряю сознание, на напоследок с болью ощущая - он не улыбается.

***

Глупая нелепица. Нет, Джером всегда знал, что мир в принципе соткан из миллиардов мелких нелепиц. Но сейчас... Шутка не удалась. Его шутка не удалась! Как же хочется за это придушить девчонку прямо сейчас! Но было почему-то еще очень неприятно. Он не хотел уродовать серую девочку. Не так. Вот сломать ее сознание - это с превеликим удовольствием. И у него практически получилось. А вот так, из-за одного неловкого движения... Все же эмоции - самый страшный враг человечества. Кроме веселья. Но как раз сейчас ему было совсем не весело. Неужели, он привязался к этой несуразной девчонке?! А ведь клялся себе никогда ни за что не подпускать к себе кого либо настолько близко. Мда, судьба в очередной раз доказала, что обладает отменным чувством юмора. - Может все-таки вызовешь врача, Галаван? - веселый голос. И Джером, сидящий на полу и баюкающий на руках Асти, одной рукой зажимает рану, а второй поднимает обрубок пальца. И смотрит на лопоухого горящими от безудержного веселья глазами. Со стороны эта картина наверняка выглядела потрясающе ужасно. На полу в луже крови сидит парень, на руках он баюкает бессознательную девушку. И все это озаряется поистине безумной улыбкой. Галаван нехотя кивнул. С долей опаски. Если сейчас еще Джером умом окончательно тронется - план окончательно полетит в бездну. А это было бы весьма печально, не смертельно, но все же... Когда врач прибыл, он быстро, уверенно и четко остановил кровотечение, обработал рану, затем последовали списки лекарств и последовательность ухода за больной. А потом он осмотрел тело Асти, лежащее на кровати. Мужчина смог лишь потрясенно выдохнуть: - Галаван, вы что садист? Вот уж не знал, что вы увлекаетесь таким! - А затем дрожащим голосом выкрикнул: - Это что, жертва группового изнасилования?! - Э, нет, белый халатик, - Джером сидел в кресло боком и весело качал ногой, смотря на доктора с легкой настороженностью. Это единственное, что выдавало его настоящее состояние. - Эта девушка моя! - уже с угрозой. - Молодой человек, - укоризненно произнес врач, - это просто омерзительно! Вы понимаете, что девушка мало того что безвозвратно искалечена, так еще ее повреждения прямо показывают: малейший удар сверх причиненных увечий, и начнется внутреннее кровотечение! - Что? - ноги тут же опустились на пол, Джером поднялся. - Посмотрите на ее тело, - доктор немного смягчился, заметив тень тревоги на лице безалаберного мальчишки. Он подошел к Асти и откинул тонкое одеяло. Джером слегка поморщился, разглядывая десятки синяков. От кулаков. От пальцев. От зубов. Лиловые отметины засосов. Следы ногтей. - Видите вот эту гематому? - врач указал на бок девушки, где расплывался грязным, мерзким пятном огромный синяк. Джером нахмурился. Зло. Зубы заскрежетали. Это был чужой след. Жаль, что девчонка сама прикончила этого идиота, иначе бы Джером знатно развлекся доказывая КАК тот был неправ. Асти его собственность! - Еще один, всего один, удар - и начнется внутреннее кровотечение. Я и так поражаюсь тому, что ей не сломали ребра. Мощность удара была невероятно велика! - Мы учтем, - холодно произнес Галаван с дивана в противоположной стороне комнаты. Джером тупо смотрел на Асти. В груди ворочилось какое-то странное чувство, смешанное с сожалением. А еще по телу разливалось удовлетворение от своих следов на ее теле. Так было правильно. До чего же это было правильно! Даже смешно. И он смеется. Падает на кресло рядом с кроватью. Сгибается от приступа хохота. Замечает в своем голосе не наигранные истеричные нотки. Это осознание вызывает новую волну смеха. И ему всё равно на мужчин, оставшихся в комнате. Они оба с недоумением и легкой опаской следят за парнем. И Джерому плевать на тихий совет доктора дать ему успокоительных. - Кажется, мальчик всерьез влюблен в эту девушку, если он так из-за нее переволновался, - заканчивает врач. Это предположение настолько идиотское, что Джером легко вскакивает на ноги и идет к ним, посмеиваясь. Взгляд глаза в глаза. И докторишка отчетливо ощущает, как по спине пробежался холодок. Он нервно сглотнул. А к нему всё также задорно улыбаясь направлялся рыжий парень. - Неужели я похож на влюбленного? - глаза рыжего горят неподдельным веселым интересом. Врач уже совсем неуверенно кивает. - Надо же! - воскликнул он, и подошел к мужчине вплотную. - А что такое влюбленность? Вы были влюбленны? - Был, - сглатывает врач. Неуверенно косится на молчавшего Галавана. Не дождавшись реакции, опять смотрит в черные глаза рыжего сумасшедшего. Доктор отчетливо понимает, что без ответа, он не уйдет. - Это чувство симпатии и потребности в человеке, - неуверенно произносит. - Смешно, - хохочет парень, похлопывает врача по плечу. - Но глупо. - Смех резко прекращается. Рыжий приобнимает за плечи врача и идет к двери. Открывает и выталкивает за двери. - Так что покиньте комнату! - Н-но... - Я сказал выйдите!!! - крик разносится по коридору, и врач шарахается. Ударяется о стену, вызывая новый взрыв хохота Джерома. Галаван молча выходит и уводит доктора. Джером вновь падает в кресло и сжимает руками виски. Что-то было не так. Даже привычная издевка и запугивание окружающих не принесли облегчения. Противное чувство засело в груди и не желало уходить. Ну не влюбленность же в самом деле! Неужели совесть?! Нет, тогда уж лучше влюбленность. Он вновь посмотрел на девушку. Она беспокойно морщила лоб во сне. Ему было жаль. А вдруг Асти больше не захочет с ним общаться?! Это будет слишком грустно. И тогда останется одно. Но хватит ли у него силы духа это сделать, учитывая насколько он к ней привязался?..

***

Джером был зол, но привычно подавлял это чувство. Он довольно часто видел, как лишние эмоции мешают веселью. А сейчас перед ним стояла глобальная задача! Необходимо знатно развлечься, напугав половину города до потери пульса. Вторая, он знает, будет только рада. А если кому-то станет весело - то Джером просто обязан сделать все возможное. Но он был зол... У Асти начался жар. Она так и не пришла в себя. Только изредка выплывала из забытья, бормоча что-то несвязное. Кажется она говорила слово "брат" и разные ругательства. Их он точно разобрал, а вот остальное... Он не знал этого языка. А жаль. Но все это не уменьшало желание отшлепать глупую девчонку, а затем придушить. Нет, с каждым часом состояния на грани, эти желания только росли! Нестерпимо хотелось кого-нибудь убить. В больших количествах. Так, чтобы Готэм сотрясся от ужаса из-за его безжалостности. Чтобы они захлебывались слезами ужаса и отчаянья. Ему хотелось сотворить нечто грандиозное и беспричинно жестокое. И при этом настолько веселое, чтобы он захлебывался от смеха, видя испуг в глазах окружающих. Он сделал из рук бинокль и посмотрел по сторонам. Раздраженно выдохнул. Ничего любопытного! - Сейчас бы я хотел загадать что-нибудь... - а, нет, кое-что радужное вырисовывается на горизонте! - Желтое! - внутри разливается мрачное предвкушение. О, это произведет фурор! Издеваясь над черлидершами он получал не с чем несравнимое удовольствие. Часто в такие моменты перед глазами всплывала картины из прошлого. Да, маменькины любовнички никогда не отказывали себе в удовольствии поиздеваться над мальчуганом, прячущемуся под стулом или столом. Обидные слова всегда перерастали в тычки и пинки, иногда в откровенное избиение. Матери было чхать. А сейчас ему чхать на рыдающих от страха девчонок. Его волнует, и не сказать чтобы приятно, лишь одна. Проклятая Асти! - Готовы!? - Радостно восклицает Джером, доставая зажигалку. Да начнется веселье. - Супер!!! Но огня не было. - Стыд и позор нам, - расстроенно вздыхает. Нет, ну это же надо! Такой облом. Костерок не удался. - Огоньком не поделитесь? - да, верх издевательства у жертв спрашивать о том, что принесет им гибель. Ему это нравится. Полицейские били идеальными мишенями для тира. Он любил в цирке это развлечение. И его учили. Правда, метание ножей было куда как увлекательнее. И удавалось лучше. Но и стрелять он обучен неплохо. Так что он знатно развлекся, метя по движущимся мишеням-людям и неповоротливым, больше мешающим сейчас, машинам. Патроны кончались на самом интересном месте! Он почти достал Гордона! Нет, ну что за непруха?! - Зажигай! - командует он и хохоча избавляется от остатков бензина. Визг в автобусе становятся почти нестерпимыми. Он прыгает на ступеньку грузовика и хохочет до сведенных судорогой живота и челюсти. Жаль Асти не смогла наблюдать это дивное зрелище!

***

Открыла глаза. Ощущала я себя абсолютно пустой. Ни эмоций, ни переживаний. Даже боли не было. С трудом повернула голову. Джером. Рядом. Хорошо. Но почему он хмурится? Такой непривычно серьезный. Неправильно. Наконец, он поднимает взгляд минут через десять. Мы долго смотрим друг другу в глаза. Взгляды у обоих пустые. Безжизненные. Тоже неправильно. И пытаясь исправить эту ошибку мироздания, стараюсь улыбнуться. Его взгляд едва-едва теплеет. - Что случилось? - голос еще более хриплый, чем обычно. Странно. - А ты не помнишь? - отводит взгляд. Так! Где мой рыжик и кто этот незнакомый парень?! Что за нахуй тут происходит?! Замечательно! Первой эмоцией, что окутала опустошенную душу была паника... - Помню, - резко отрубаю. - Но не понимаю, что случилось с тобой! - Извини, - словно не слыша моих слов пробормотал Джером. Млять! Что случилось?! - За что?! - рявкнула, из-за чего закашлялась. - Шутка не удалась, - и такое виноватое, расстроенное (на грани отчаяния) выражение лица. - Черт тебя побери, Джером! Только не говори мне, что ты такой убитый из-за сущей ерунды?! - ну, допустим, изуродованная рука это не совсем пустяк, но это же даже не правая рука! - Придурок, - шиплю. - Сейчас же верни мне нормального, точнее ненормального, Джерома! А то у меня точно крыша поедет при виде такого тебя... - А что тебе не нравится? - подбоченился, сверкнул хитрой улыбкой, задрал нос. - Вот теперь все замечательно, - улыбнулась. Мы молчим. Смотрим друг на друга. Улыбки ширятся. Мы как будто выпиваем энергию друг друга, при этом обмениваясь ею. Вновь становится привычно тепло и слегка весело, с ноткой безумия. С ним всегда так. Просто иногда эмоций слишком много. И избыток выливается в преобладание какой-либо из этих эмоций. - Ну, ты так и будешь сидеть? - приподнимая бровь, ухмыляясь. - Тебе доктор запретил, - делает строгую мордашку он. Я тихо смеюсь. Поднимаю пепебинтованную руку. Не чувствую ее выше локтя. Кажется меня накачали обезболивающими до отказа. Даже густой слой бинтов дает понять, что руки слишком мало. Непривычно. Даже не хочу пробовать пошевелить пальцами. Зачем? Лишний раз расстраиваться?! Да ну нафиг. - Тебе лучше сегодня отдохнуть, - Джером так же смотрит на бинты. - Когда это ты стал таким правильным?! - в притворном возмущением закатываю глаза. - Я серьезно, Асти. - Это и пугает, - киваю. - Если мы займёмся сексом, у тебя точно опять начнется кровотечение... Мечтательно улыбаюсь, вспоминая наши жаркие постельные баталии. Заметив выражение моего лица, Джером хитро, слегка самодовольно, ухмыльнулся. - А ты возьми меня так, как будто любишь, - выдаю гениальную мыслю, округлив глаза. - Это трепетно и нежно?! - Джером зеркально повторил мой жест. - Ну, рыжик! - бросаю укоризненный взгляд на парня. Ну, млин! Хочу я его. Всегда. Везде. В любом виде. При любых обстоятельствах. Это просто помешательство! Но какое же оно невероятно приятное.... Строит задумчивую рожицу. Уже хочу не его тело, а прибить. А затем Джером легко, как умел только он, гибко поднялся, пересел на кровать... Приблизил лицо к моему, заглянул в глаза. Его рука нежно погладила по щеке. А у меня сердце замирает. Дышать становится неожиданно тяжело. Прикасается губами к моим губам. Такое легкое касание. Первый поцелуй. Наверное так он и выглядит. Смешно. Но почему-то смеяться не хочется... Губы мягко сжимают, а затем короткий поцелуй в уголок губ. Все мое лицо покрывают порхающими поцелуями. Закрываю глаза. Слезы жгут, но не позволяю им скатиться из глаз. Так глупо. Но так приятно. Меня никто не любил. Никогда. И его тоже. Мы просто не умеем любить. Нас не научили. Но зато мы замечательно научились играть. И мы играем свои роли. Со всем тщанием. Робкие касания. И чувствуешь себя хрустальной вазой. Хоть раз в жизни. И приятно это до безумия! Вновь поцелуй в губы, но теперь мы сплетаемся языками. Без борьбы. Без сопротивления. Просто ласкаем. Пьем друг друга. Наслаждаемся. Подушечки пальцев невесомо ласкают кожу. Освобождают от одежды. Медленно. Без спешки. И это заставляет кожу гореть, а кровь бурлить от желания. Оказывается и без боли можно желать ТАК... Да, сейчас не было той перчинки, вспыхивающей неумолимым удовольствием. Но было другое. Неспешное, тягуче. Сладкое... Легкие поцелуи кажется покрывают каждый миллиметр моего тела. И я позволяю себя ласкать, не пытаясь перенять инициативу. Ночь долгая. Придет и мое время. Вновь поцелуй в губы. Руки прижимают меня к себе еще теснее. Кожа к коже. Полоть к плоти. Рука нежно скользит по бедру, устраивая его удобнее. Неспешный, неглубокий толчок. Внутренности просто сводит от желания поскорее добраться до чувственного взрыва, но сдерживаю себя. Пыльцы крыльями бабочки очерчивают черты лица Джерома. Нам обоим смешно, это заметно по искоркам смеха в глазах, но оба сдерживаемся. Мы любим играть. Хоть от этой игры на языке появляется горький привкус. Но как говорится в этой жизни надо попробовать все. Так что попробуем правдоподобно поиграть в любовь. Садится, утягивая за собой. Тесно прижимаемся друг к дружке. Обхватываю его руками и ногами. Чувствую себя обезьянкой, но приятно черт возьми! Трусь о него словно кошка... Занимаемся любовью. Неспешно. С чувством. С толком. С расстановкой. Так, как никогда прежде ни с кем не могли. И не умели. Но почему-то именно сейчас, глядя в его глаза с расширенными зрачками, хочется научиться этой странной роли. Непривычно. Но не менее чувственно. Может мы все же упускаем слишком многое... Жаль, что в реальной жизни такого больше не повторится. Никогда. Потому что неожиданно больно осознавать, чего тебя лишило общество. Не научило. Может мне и повезло с родителями больше, чем рыжику, это не значит, что они искалечили меня морально меньше... Этой ночью, хотя скорее под утро, мы впервые лежали в обнимку. Просто так. Непривычно. Но тепло. Внутри. Где-то глубоко-глубоко. - Ты никогда не спрашивал из-за чего у меня возникли избирательные провалы в памяти, - задумчиво произнесла, уткнувшись носом в его грудь. - Вспомнила? - оживился он. Отстранился чтобы заглянуть в глаза. - Благодаря тебе, - широко улыбнулась. - И? - было видно что еще немного и он попросту прибьет меня от всепожирающего любопытства. - Я убила собственного младшего брата. А затем расчленила. - Постаралась голосом не выдать терзающих чувств. Я вспомнила кем был первый. А Джером складывается пополам от разбирающего его смеха. - Серая девочка, кто бы мог подумать насколько ты плохая, - погрозил шутливо мне пальцем и вновь покатился со смеху. - Ну это надо же! - все не мог успокоиться парень, - а мы то все решили, что ты в Аркхеме по ошибке! - восторгается он. С полуулыбкой наблюдаю за ним. Да, мне было больно от осознания своих поступков. Что недвусмысленно доказывает защита подсознания. Именно убийство брата, осознание этого, привело меня в неописуемый ужас. Я прорыдала неделю. А затем мы переехали в Готэм. Родители скрывались от боли: до сих пор брат числится пропавшим безвести. Немыслимым образом мне повезло. Дуракам, как говорится... Полиция не нашла никаких улик. А я... Я испугалась. Себя. И закрылась. Захлопнулась, как ракушка. Именно поэтому убийство, любое его упоминание, Томаса Грина вызывало неконтролируемую истерику. Но у меня неожиданно нашелся стабилизатор. Сомнительный, правда. Но какой есть. И я счастлива просто поэтому. Пока жива и жив Джером. Я отвечу за свои грехи в следующей жизни. Хоть и не верю в ад, но думаю за любой проступок приходит воздаяние. Только пусть это никак не коснется Джерома! Это все чего я прошу... Разве много?..