Когда ты смотришь на меня, что ты видишь?

Куроо поступает в хороший университет, конечно не Токийский, но тоже очень даже неплохой. У него большие перспективы в области журналистики, но кажется, она мало занимает его. В их частых телефонных разговорах Куроо все чаще рассказывает про своих новых друзей (а их Куроо заводит очень быстро) и музыку. В последний раз он спросил, как Кенма отнесется, если он будет играть в группе? - Почему я должен отнестись негативно? Если тебе нравится – пробуй, почему нет. И уже в следующий раз слушает длинный монолог о выборе музыкального инструмента, о нотах, о том, что «у меня дико болят пальцы, на них огромные мозоли» и Кенма слышит неприкрытый интерес. Кажется, Куроо быстро нашел чем заменить волейбол. И, честно говоря, Кенма рад. Риск получить травму увеличивается с каждым годом, а спортивная карьера – это прямая зависимость всей жизни от этих чертовых травм. Акааши вон, на днях, получил травму шеи от удара мячом в лицо. Кенма навещал его в больнице вчера. На Бокуто не было лица. Акааши говорит, что он плачет по ночам и что Акааши не знает – спит Бокуто в этот момент или нет. Нити на их запястьях сияют алым. Куроо уехал три месяца назад и Кенме невыносимо тоскливо. Они видятся примерно раз в две недели, и каждый день по скайпу. В ноябре, когда Кенма приезжает в гости, Куроо ведет его в свою новую квартиру. - Я устроился на подработку и съехал из общежития. Там невыносимо. – Говорит Куроо, и Кенма удивляется. Насколько же там невыносимо что даже общительный Куроо не выдержал? Квартира двухкомнатная с маленькой кухней и без балкона, но Кенме, в общем-то, все равно. – Мы снимаем ее на троих, но я плачу чуть больше, поэтому у меня своя комната. - Широко улыбается Куроо, открывая перед Кенмой дверь. Комната выглядит очень обжитой, будто Куроо живет здесь уже давно. Но то, что сразу бросается в глаза – кровать. Она маленькая. Кенма внутренне смущается от хода собственных мыслей, и в этот момент Куроо, будто бы угадав их, говорит: - Не волнуйся, мы поместимся. В этот же вечер Кенма убеждается в этом на практике. Сексом то, чем они занимаются, назвать трудно, Кенма бы назвал это глубоким петтингом, но это в любом случае больше, чем они позволяли себе обычно. Кенма лежит на спине, и смотрит на свое запястье. Красная нить отчётливо видна даже в полумраке, да и на нить она уже не похожа - скорее на шнурок. Кенма смотрит на нее и не может оторвать взгляда. В коридоре хлопает дверь и раздается незнакомый вопль: - Тетсуро! Я пришел раньше, так что извиняй! Кенма быстро поднимется с кровати и натягивает штаны, затем, подумав, решает надеть и футболку. Ночует он сегодня здесь, по крайней мере до 5 утра, но не хочется никого смущать своим неодетым видом. Сосед Куроо смутно знаком Кенме, но не более того. Он много шутит в течении вечера, двигается быстро, хаотично, и чем-то напоминает Бокуто. Возможно прической? Немного напрягает то, что когда Кенма представился, в ответ он услышал: - О, тот самый?! Кенма не особо любит, когда о нем говорят за глаза и, хотя не оповещают об этом. Но, в целом, это делает ситуацию проще, Куроо свободно обнимает его в течение вечера, и судя по реакции, соседи в курсе их отношений. Кот приходит глубокой ночью, но Кенма не спит. - Тебе надо остаться здесь. – говорит он. В его интонации Кенма слышит что-то беспокойное, непонятное, но не может распознать что именно. - Почему? - То, что случится завтра ты видеть не должен. Сердце начинает колотится, интуиция вопит, но Кенма, почему-то, не может сдвинутся с места. Он смотрит на Кота, морда которого все ближе и в какой-то момент, кажется, Кот поглотил его целиком, потому что, когда Кенма приходит в себя, на улице уже светло. А это значит, что Кенма опоздал в школу, ведь сегодня понедельник. Кота нигде нет, как, впрочем, и Куроо. Кенма застегивает рюкзак, когда звонит его телефон.