Дорога на Димхольд

Дымок от костра почти не вился, да и уголья толком не грели — должно быть, сказывалась близость ужаса, скрывающегося в расщелинах скал. Арагорн знал, что вряд ли уснет здесь, поэтому и остался дежурить у огня. Он курил трубку и думал, только мысли крутились все больше невеселые, под стать месту. Но не одному Арагорну не спалось. — Гиблое место какое, тьфу ты. Гундабад и тот симпатичнее, — проворчал Гимли, появляясь из темноты. Арагорн усмехнулся и подвинулся, освобождая другу место у огня. Тот подошел, неторопливо набил свою трубку, прикурил угольком от костра. — Даже курево на вкус будто гнилью отдает. Словно я его у мертвых украл. — Гимли сел рядом, поеживаясь. — Эльф спит? — Ушел дальше по ущелью. Пытается отыскать дичь к утру, ему тоже нехорошо здесь. — Хм. Некоторое время сидели молча, попыхивая трубками. Потом Гимли подкинул в костер сучьев и повернулся. — Слушай, Арагорн. Есть у меня к тебе дело. — Какое же? Гимли немного смутился, почесал голову, перекинул трубку в другой угол рта. Арагорн видел это, но с выводами не спешил. — Ты вроде в эльфах хорошо разбираешься, а? Вырос с ними, про их повадки и вкусы все знаешь, да? — Не все, только часть. Они же другие. — Ну да, ну да. Я вот сам не подумал бы даже, но раз уж такая штука сложилась и довелось мне с эльфами пообщаться… так-то смотрю я, не очень они ужасные, а? — Совсем нет, Гимли. Что ты хотел узнать о них? — Арагорн знал, что улыбаться сейчас не стоит. — Ну, это не я, вовсе даже. Знаешь, еще в Эреборе, да… один мой друг интересуется эльфами. Они там живут недалеко, ты ведь знаешь? — Эльфы Мирквуда, родня Леголаса. Да, конечно. И что же случилось с твоим другом? — осторожно спросил Арагорн. — Точно, да. Этот мой друг, он, как бы… ну, хотел подружиться с одним из них. И не знает, как ему поступить. Ну, я-то, конечно, ему тогда сказал, что ерунда это и нечего гному делать с эльфом. А вот теперь подумал, сам посмотрел — а чего нет-то? Пусть, да? Что скажешь? — Не вижу в этом ничего дурного, — серьезно кивнул Арагорн. — Прежде эльфы и гномы жили в мире и дружбе бок о бок, и сейчас, перед лицом общего врага, самое время быть ближе к друзьям, близким и любимым. Гимли вздрогнул, завозился на месте, потом глубоко затянулся и продолжил: — Это ты хорошо сказал. Да, именно так. Вот я и подумал: может, ты подскажешь, как этому моему другу себя вести, чтобы понравиться эльфу? А я ему потом передам. — Хм. Задача не из простых. Эльфы видят сердцем, их не проведешь притворством или уловками. Твой друг должен быть честен и прям, но не груб при этом. Скажи мне, хороший ли он воин? Нет ли у него недостатков? Отчего боится просто сказать о своих желаниях? — Да нет, нет у него каких-то там недостатков! Борода окладистая, оплетенная, пальцы, зубы, глаза — все на месте! И воин он неплохой, чего там, не трус и не новичок. Но, знаешь ли, друг Арагорн, резать глотки оркам проще, чем говорить о чувствах. Там-то как: ахнул топором — рука в сторону, ахнул еще раз — нога прочь. Кровищей черной все кругом залито, конечно, желчь на камнях шипит. И внутри все понятное: кишки, печень вонючая, прочий ливер. Ничего сложного. Головы у них, правда, прочные, потому что кость толстая, но и там справиться можно: топором тем же, или молотом посильнее вдарить — и мозги по стенам, серые да сопливые, как прокисшая горошница. Это мы все умеем, не боимся. ...Но с эльфом-то ничего не понятно. Он как рядом — так язык отнимается, одни глупости выходят. И руки сразу как чужие, все из них валится, — Гимли вздохнул, не замечая, что его трубка почти погасла. — Непросто это, согласен. Я бы посоветовал твоему другу больше времени проводить рядом и быть внимательным к желаниям своего друга-эльфа. А там уж… как сердце подскажет. Эльфы — мудрый народ, они многое видят и понимают раньше, чем все остальные. — Мда… Закончить фразу Гимли не успел: Арагорн распрямился, глядя в темноту впереди, напрягся. Рука гнома легла на рукоять топора. — Это всего лишь я, не нужно бояться, — послышался из мрака голос Леголаса, и спустя мгновение он сам показался у костра. — Похоже, здесь вообще нет ни животных, ни птиц; никого живого, кроме нас. Мне пришлось перебраться через ущелье, чтобы подстрелить двух голубей. Он сел у костра со стороны Гимли и выложил из сумки тушки птиц. — Да уж, такими не наешься, — согласился Арагорн. — Лучше, чем ничего, — заметил Гимли. — Это место давно посещается только мертвыми. Нет ни ветра, ни звуков — ничего вообще. Ваши голоса я слышал за много шагов, каждый звук в тишине разносится по всем расщелинам. Нам стоит быть осторожнее. — Леголас взялся ощипывать голубей. — Вы о чем-то так живо беседовали, что я почувствовал печаль: со мной Гимли совсем не так разговорчив. — Потому что не очень-то удобно говорить во время боя, — буркнул тот. — А на привале у тебя вечно вид такой, что и не заговоришь: будто стихи сочиняешь или оды какие. — Пойду осмотрюсь, — сказал Арагорн, поднимаясь. — Раз нас слышно издалека, это может привлечь… кого-нибудь. Лучше быть готовыми. — Сходить с тобой? — спросил Леголас. — Нет, не нужно. Я позову, если что-то почувствую, — он улыбнулся в ответ и незаметно подмигнул Гимли. — Поговорите пока, время есть.