2к16.

      Студент живет от сессии до сессии, как говорится. Вот и наша жизнь подошла к концу.       Середина декабря. Мы уже сдали большинство предметов, кое-где даже автоматом. Однако все мы бились в конвульсиях от одной только мысли о математике.       Семка, наш непутевый педагог, на нас явно точил зуб. Давал огромные конспекты и нерешаемые задачи, с которыми справлялись только Тихоня да еще пара «сусликов». Мы уже чувствовали, что вот-вот будет зачет. Билеты розданы, а значит «судный день» не за горами. И точно! На следующей неделе вторая пара – математика. Зачет.       Впервые за все время учебы я стала волноваться и даже удивилась сама себе, когда села за конспекты и на полном серьезе начала зубрить. Да что там я? Мама удивилась!       День экзамена настал, и все нехотя «заползали» в аудиторию, ожидая «суда». Семка, напротив, влетел в аудиторию словно на крыльях. На его лице сияла улыбка, а на его галстуке красовалось пятно от кофе, но этого явно не знал. Мы сели, а он попросил подходить всех к его столу, когда будет произнесена фамилия. Первой пошла какая-то девушка (я так и не познакомилась со всей группой до конца). Она шала уверенно и даже нахально поглядывала на учителя. Она дошла до стола, и Семка не спеша наклонился и достал кипу листов из нижнего ящика стола и подал ей несколько скрепленных листов. - Это что? – ухмыльнулась она. - Ваша работа, - невозмутимо ответил Семка. - Мы билеты учили. - Очень плохо, - спокойным и довольно холодным тоном он продолжал говорить с ней. - Как так?! Это нечестно! – завопила ученица. - Все, кто регулярно посещал лекции, были предупреждены, - он сделал акцент на слове «регулярно».       Он встал, взял всю стопку работ и швырнул ее на первую парту.       «Разбирайте! Я даю вам ровно час», - прокричал он.       Тем временем он встал позади своего стола, сунул руки в карманы и с гордым видом стал покачиваться взад-вперед. На его лице расцвела злобная, самодовольная улыбка.       «Да. Нам хана», - подумали все.       Когда большая стрелка замера на 12, а малая – на 11, Семка с видом победителя, любуясь нашим разбитым состоянием, велел нам сдавать работы. В тот момент, когда последний человек вернулся на свое место, Семен Максимович схватил мел и стал тщательно выводить фигуру, подписывая данные. - Разумеется, это не конец экзамена. Сейчас госпожа Задорина выйдет и решит нам эту задачу, - произнес он, глядя на Полину. - Чего искать-то надо? – медленно спускаясь, отозвалась Поля. - Для начала назови мне эту фигуру. - Эм, пятиугольник? - Н-н-нет, Задорина! – самозабвенно продекламировал он, - «Это квадрат!». - То есть вы хотите сказать, что правильный пятиугольник – квадрат? - Что?!– его лицо несколько перекосилось, и он с недоумением покосился на доску.       В этот момент аудитория оживилась, и с разных концов послышались недовольные возгласы и смешки.       Семка раскраснелся и даже распух, как зад бабуина. Затем вырвал из рук Полины мелок и стал усердно стирать свой «шедевр геометрии».       «Пошли вон!» - кричал он всем нам вслед.       Мы ожидали чего угодно, но только не этого. Его терпение лопнуло, а мы перестали надеяться, что после этого вообще будет что–то хорошее.       Следующая пара была в конце недели еще и первая, так что опаздывать было рискованно, мало ли он на людей кидается.

***

***

« Не опоздала – уже хорошо! Что он нам сделает вообще? Не отчислит же из-за этой математики!»- подумала я, на пороге аудитории.       Мои догадки подорвал Семка, сияющий словно блюдце, и девочки «растекавшиеся» на парте. Однако от чего только он может радоваться? Может, мы все хорошо написали, поэтому он и радуется? Но в это мне мало верилось.       Аудитория заполнилась и Семка соскочил с места как ужаленный. Он лично стал раздавать работы. Своей я еще, слава Богу, не видела, но у тех, кто сидел впереди меня, словно красная ручка станцевала канкан прямо в работе. Я боялась подумать, что будет у меня. И как оказалось, верно боялась.       В верхнем углу моей работы красным маркером было выведено «6/32. Это 2», а под этим красовалась надпись с печатью: « К отчислению».       Как оказалось, я была не одна такая: нас как минимум было человек 9. Это меня немного ободрило. Среди «избранных» была и Поля, а вот Тихоня-таки сдала.