2к16.

      Отчисление, долгий и нудный разговор с мамой и вот я уже иду в свою старую школу с аттестатом и еще парой документов. Точнее, мы идем: Поля, конечно же, как и еще часть группы, не сумела сдать зачет и пересдать, хотя такая возможность у нас была.       Эх, снова возвращаться в родные стены, где мы натворили столько проказ! Снова эти коридоры, снова эти кабинеты, однако в этом году была изюминка, которая превращала эту крепость страданий в мой личный Эдем, Наталья Андреевна.       Правда, мои счастливые минуты были омрачены одним заявлением, которое продекламировала нам директор: « Одиннадцатый класс у нас математический, так что вы, девочки, уж постарайтесь не испортить нам статистику!». Это заявление нас с Полей весьма огорчило и напомнило нам последние события.       Директор явно волновалась за нашу успеваемость, поэтому поспешила отправить нас в класс, даже не дожидаясь оформления документов. Третий урок, о, слава господу, русский! От директора мы вышли через 15 минут после звонка, так что в кабинет русского мы входили как на голгофу.       Я робко постучала в дверь, а Поля, наглая такая девчонка, танком пропилила до последней парты. Мне такой трюк не удался. Я поздоровалась с этой, воистину, пантерой (Натальей Андреевной), а она словно грациозная кошка медленно проскользила ко мне, ехидно улыбнулась и указала на вторую парту, куда была просто панорама с учительского места. Я заняла указанное мне место, в душе ликую такой удаче!       Я уселась как прилежная ученица и устремила свой взор прямиком на эту дикую кошку. В этот момент ее взгляд приобрел поистине сумасшедшую нотку. Ее острая улыбка расплылась, и меня от этого немного передернуло. - Ну что, деточки, даже колледж вам не по зубам? На моих уроках прошу быть покладистыми и внимательными особенно тебя, Евгения, у тебя больно задумчивый и мечтательный взгляд что-то.       Я невольно покраснела, а в сердце кольнуло что-то. Будто осколок. Мне вдруг стало невероятно обидно, как не было еще никогда. Хотя она ведь ничего такого не сказала…       Остаток урока я просидела, опустив голову и глаза в парту. И чем больше я сидела так отстраненно от всех остальных, тем больше погружалась в себя и тем больше меня одолевало желание расплакаться. Прозвенел звонок. Я вместе со всеми встала и молча покинула кабинет. Понятия не имею зачем, но я взглянула на нее, и поразилась сама себе. Она смотрела на меня так же, как и тогда: этот теплый, обдаривающий взгляд словно объял меня и внутри снова зацвел Эдем. Но и сильный ливень не прекращался, он топил мой сад, а молнии били в почву, оставляя неизгладимые выбоины на моем сердце. Я не могу поклясться, но мне показалось, что горячая слеза скатилась по моей щеке и губа источилась кровью.       Конечно же, Поля заметила мой поникший вид, а следующий урок только усугубил мое состояние. Математичка, девушка лет 26-ти, беспрестанно тараторила и объясняла какие-то непонятные символы. Может, и знакомые мне, но все внутри у меня горело синем пламенем, и это мешало мне даже вслушиваться в ее слова. Как оказалось позже, я схлопотала две двойки за эти два урока.       На русский я больше не ходила, несмотря на то, что порой он стоял в середине, а иногда и несколько уроков подряд. Я передавала домашние задания через Полю, ежедневно претерпевая ее допросы, но это было ничто в сравнении с тем, как я избегала встреч с Натальей Андреевной. Попутно с русским я возненавидела еще ряд предметов, кабинеты которых располагались в том же крыле, что и кабинет русского.       Однако мои прогулы, кто бы мог ожидать, не остались незамеченными. В один из таких побегов от нее я была не осмотрительна и, поднимаясь как-то раз по лестнице, врезалась в Наталью Андреевну, сбив ее с ног и распластавшись на ней как морская звезда. Мне пришлось встретиться с ней глаза в глаза. Ее растрепанные волосы и слетевшие очки, обнажившие глаза, создали абсолютно другого человека, а может это лишь мое обезумевшее сердце наколдовало ей такой образ. В любом случае, в тот момент мы смотрели друг другу прямо в глаза на расстоянии не более 15 сантиметров. И лишь увидев эти очи, я уже была готова простить ей все и уже миллион раз высмеила себя за то, что так бездумно избегала ее и что так беспричинно лишила себя наслаждения наблюдать ее каждый день.       Однако она явно не разделяла мои чувства сейчас, потому что уже через пару минут мы с ней вдвоем стояли прямо перед директорским столом. Меня сотню раз, должно быть, отчитали за прогулы, но что они придумали дальше…       Все прогулянные мною часы я должна была наверстать, для этого Наталья Андреевна, весьма радушно, предложила заниматься со мной после уроков каждый день. Как бы сильно я ни желала видеть ее, но ее уроки мне по-прежнему посещать не хотелось! Но был ли у меня выбор?       Плюс ко всему, на меня поступила докладная и от математички за восьмую полученную подряд двойку за работу на уроке. Эх, плохи мои дела!