Карта XIII. Я не верю в пророчества.

POV Author:

Отправив своих гостей отдыхать, молодой маг пошёл прогуляться. Это было его странной особенностью – гулять в это время суток, в любую погоду. Спать он ложился поздно, а вставал с первыми петухами. За окном поднялась метель, что для этой местности уже было странно. Ноттингем. Такое странное название, — подумал Вильгельм. Англия вообще казалась ему загадочной и странной. Люди были совсем другими, хотя и были такими же белыми. После Египта он уже мало чему удивлялся. Девоншир, где жили его дальние родственники, вообще показался ему одним сплошным болотом, ещё и попал он туда в конце августа, а пробыв всю осень, отправился сюда. Ветер дул всё сильнее, а снег беспощадно лепил в лицо, но Вильгельм очень любил такую погоду. Он только сильнее кутался в свою накидку и продолжал прогулку. Сейчас его мысли были заняты тем, что сегодня показывали ему карты. Он был поражён тому, что принц, такой благородный и приятный во всех отношениях человек, на самом деле совсем другой. Вильгельму не давала покоя карта Император IV в перевёрнутом положении. Так как вместе с обычными, положительными значениями этой карты, добавлялись такие нежелательные характеристики, как деспотичность, несговорчивость, капризность, и другие качества, которые в правильном соотношении, приносили бы совсем иные плоды. Также, было видно, что Принц не привык отказывать себе в прихотях, и карта Дьявол XV ясно указывала на это качество, находясь в позиции «я». Молодой маг прекрасно знал, что если расклад говорил ему о чём-то, то это всегда, оказывалось правдой. Хотя, почему ему так тревожно от этого - он ведь, всё равно, не собирается оставаться в Англии навсегда? А посему, каким будет принц её - король в будущем, его не должно волновать. И всё же принц ему понравился. Джаред был красив, очень образован и наделён приятными манерами. Молодой белокурый граф, также, очень понравился Вильгельму. Он был приятен и дружелюбен, с ним можно было легко чувствовать себя на равных. Идя вперёд, вдоль рощи из голых деревьев, маг, на самом деле, всеми правдами и неправдами пытался заставить себя не думать о Томе Дадли. Этот человек притягивал его больше всех. Его лицо казалось юноше безупречным, улыбка – доброй, а глаза… Вильгельм невольно поймал себя на мысли, что эти глаза не выходят у него из головы. А ещё взгляд этих самых глаз. Он прекрасно видел, как Том смотрел на него. Нет, не порочным, плотоядным взглядом, какими его, обычно, награждали люди, имеющие всё в своей жизни. Многие знатные особы, как дамы, так и почтенные господа, очень часто делали ему недвусмысленные предложения, и он уже к этому привык. Вначале он прочитал во взгляде Тома лишь заинтересованность. Том именно разглядывал его, изучая с некоторой опаской, но потом этот любопытный взгляд сменился восторженно-восхищённым. А ещё, Вильгельм обратил внимание на его руки, когда смотрел линии судьбы на ладонях всех троих. Его руки… Тряхнув головой, и отгоняя от себя мысли о прекрасном Дадли, маг мысленно пообещал себе больше о нём не думать. Для него Том - вопрошающий, а между прорицателем и вопрошающим не должно быть никакой ниточки личной заинтересованности. Дойдя до откоса, точки, откуда из-за снега уже не было видно замка, Вильгельм развернулся и пошёл назад.

***

— Вильгельм? — Ах, боже, Ваша Светлость! — Я напугал вас? — Ну что вы, нет, просто… да, — вздохнул маг, — я думал, вы уже изволили почивать, и… — Не спится и вам, я так вижу? – на губах Тома заиграла озорная улыбочка, а глаза блеснули, отражая пламя свечи, которую он держал в руке. — Я всегда гуляю перед сном. – юноша выпрямился, скидывая с себя накидку и шубу, подавая их быстро подбежавшему слуге, — Вы мучаетесь бессонницей? Да что же мы стоим на лестнице… — Есть немного. — У меня есть настойка, может, пройдём за ней в башню? – Билл заглянул в искрящиеся глаза Тома. — С удовольствием. Может, вы меня вылечите… — ни то спросил, ни то утвердительно сказал молодой человек. Вильгельм только улыбнулся и они стали подниматься. За это время Томас трижды проклял себя, и трижды благословил тот день, когда они решили ехать к этому странному предсказателю. Вильгельм был несказанно прекрасен. Следуя за ним по ступенькам, Томас, первым делом, обратил внимание на его изящное телосложение, походку, и на соблазнительные движения бёдер. От этих мыслей беднягу бросило в жар, но он быстро совладал с накатившим его желанием без объяснений наброситься на юношу. Что-то останавливало его, что-то было в этом маге такое, что вселяло уважение, осторожность, даже трепетную нежность. Эти чувства были для Дадли непривычными. Обычно он был совсем другим, а нравы в его время, и окружение, не ограничивали знать в их действиях. Поднявшись в уже знакомую башню, Том почувствовал, насколько тут холоднее. От каменных стен исходил холод, а камин и вовсе не топился. Вильгельм виновато глянул на знатного гостя, и, извиняясь за холод, стал доставать поленья из какого-то сундука. Том быстро нашёлся, и решил помочь хозяину. — Вы расцарапаете руки, позвольте помочь вам! — Благодарю, я сам справлюсь, — Билл попытался убрать руки Тома от заветных поленьев, но тот не поддался, и в конечном итоге, общими стараниями, огонь был разведён, и молодые люди сели в кресла, прямо напротив камина. — Обычно этим занимается прислуга, но вообще… — Но вообще, обычно тут не топится, – резюмировал Том. — Только когда приезжают гости. — Вильгельм… — Том, уже не скрывая восхищения, посмотрел на мага. — Можно просто Билл. — Билл, позвольте вас спросить, почему вы стали этим заниматься? — Оккультизмом? – маг взглянул прямо, чуть приподняв бровь, и после короткой паузы начал свой рассказ. С каждым словом глаза Тома расширялись, в то время как Вильгельм говорил спокойно, порой почти безучастно, будто бы всё описываемое его не касалось. Оказалось, что его мать, Симуна, тоже была предсказательницей, астрологом и хиромантом. Отец его умер до его рождения, а мать была сожжена на костре инквизицией, как ведьма и еретичка, когда ему не исполнилось и года. Так рассказывала ему его тётя, воспитавшая его - сына родной сестры - как собственного. В тот день, когда Симуну должны были забрать охотники на ведьм, она успела отнести крошку к ней, поскольку бежать было бесполезно - её всё равно бы нашли, но тогда убили бы и ребёнка. Билл, конечно же, не помнил её, но тётя смогла привить ему любовь и уважение к этой женщине. Она не скрывала от мальчика род занятий его матери, поскольку это было их семейной традицией - отец обеих фламандок также был предсказателем, магом, и целителем, к которому тайно обращалось не одно поколение венценосных особ Европы. Потом власть сменилась, к управлению вернулись религиозные фанатики, и в один злосчастный день мужчину вызвали во дворец кардинала, откуда он больше не вернулся. Азалия не обладала даром, но свято верила в то, что религия – это, прежде всего, любовь и счастье. Где же милосердие Христово, если его слуги нещадно убивают тех, кто не принимает законов Церкви? Вильгельм долго рассказывал Тому о том, какие науки он изучил, как они называются, какие страны посещал, и с какими людьми встречался. Рассказал ему о том, что нужно делать, когда на небе происходит парад планет, а чего следует избегать. Чем опасны затмения и как нейтрализовать их воздействие на человека. Том слушал его с неподдельным интересом, поскольку редко можно было встретить человека, разбирающегося во стольких науках, знающего столько языков, а также обладающего такой возвышенной внутренней культурой. В свою очередь, Том также рассказал магу о том, что своих настоящих родителей он так же не знал, как и Билл - своих, и что Герцог Суффолк воспитал его в любви и ласке, как собственного. По какой-то неясной причине, Тому хотелось рассказывать Вильгельму всё, хотя обычно он был человеком скрытным. Его знали многие, он был известным гулякой и заводилой на всех придворных торжествах, но каким он был на самом деле, знали немногие. Даже принц и Эндрю не догадывались о том, что творится у него внутри. За время разговора Дадли прибегнул к хитрости, попросив мага ещё раз взглянуть на его ладони. Билл, даже не догадываясь, что Том всего лишь захотел лишний раз прикоснуться к его рукам, вновь стал внимательно изучать каждую чёрточку, в свою очередь сдерживая себя, и убеждая своё сознание не сметь наслаждаться столь серьёзным процессом. Том, тем временем, наблюдал за его сосредоточенным лицом, красиво подсвечивавшимся огнём в камине. — Скажите, а что такое вы увидели, когда делали расклад для меня? – наконец, решился задать свой вопрос Дадли, — только говорите открыто, прошу вас. — Видите ли, Томас, я не должен говорит больше, чем сказал днём. Есть этикет, который регламентирует поведение астролога и то, что он имеет и не имеет права говорить или делать. — Но всё же, — не унимался Том, — если вопрошающий желает узнать истину, то скрывать её разве не будет нарушением этикета? — Хорошо, я скажу вам. У вас будет богатство, у вас будет здоровье, вы будете неоднократно одерживать победу над врагом, вы будете мудры. Но вы… — он сделал паузу и выдохнул, — вы убьёте. — Убью? – усмехнулся Том, — А разве на войне не это мы делаем? — Нет, мой господин, вы убьёте невиновных. — Не один раз?— улыбка мгновенно сошла с лица. — Два убийства. — А можно ли этого избежать? Ведь вы знаете, как можно предотвратить это! Вы же сами рассказывали мне только что о силе камней, о том, как они могут влиять на здоровье и жизнь человека. Ну скажите же мне, прошу! — Уезжайте, - тихо произнёс Вильгельм. — Что? — Уезжайте. Отправляйтесь в любую другую страну, в Италию, во Фландрию, можете даже на Русь отправиться. Но только не находитесь в Англии, эта страна не для вас. Вы не родились здесь. — Позвольте, то есть, вы говорите, что… — Том не мог вымолвить ни слова от всего услышанного. — Это не ваша родина. – Кратко произнёс Билл, глядя ему прямо в глаза. Том резко встал и подошёл к столу, на котором остались лежать карты. Он некоторое время смотрел на них, а потом задумчиво произнёс: «Посмотрите мне ещё раз». Билл объяснил ему, что точно такой же расклад делать нельзя, и он сделает ему другой, египетский расклад, который называется Анх. Камин уже хорошо разгорелся, освещая комнату и потрескивая. — Вот, это и есть анх, — Билл расстегнул одежду и достал серебряный амулет на цепочке. Протянув руку, Том прикоснулся к белому металлу, передающему тепло его обладателя. Он не хотел отпускать его, глядя мимо невидящими глазами, а Билл, в свою очередь, во все глаза смотрел на него самого. От мага пахло вербеной, тонкий аромат сразу распространился по комнате, когда он расстегнул свой, вышитый шёлком, сюртук. Дадли вернул амулет на его прежнее место, не отпуская, пока не коснулся груди юноши кончиками пальцев. Щёки Билла вспыхнули, и он поспешно застегнулся, больше не поднимая на будущего герцога. — А что означало «Я плохо слышу»? – поинтересовался Том, пока Вильгельм, пытаясь сконцентрироваться на Таро, тасовал колоду. — Это означало, что мне сложно настроиться на вашу волну. Я не слышал их, я не слышал вопроса, — маг вновь стал отстранённым и строгим. Том замолчал, не желая мешать Биллу и процессу, и снова обратил свой взгляд на тонкие пальцы предсказателя, наслаждаясь их изяществом и лёгкими движениями. Расклад Каулитц перекладывал два раза, отчего стал явно нервничать, вздыхая, тихо шепча что-то на своём родном, алеманском, наречии, и делая на листе бумаги какие-то пометки. В конце концов, он обратился к Тому: — Всё то же самое. Я ничего не могу сказать вам больше, чем было сказано днём. — Но что мне делать? — Я вам уже ответил - уезжать. Том откинулся на спинку резного кресла, сжав виски пальцами. У него сильно разболелась голова от волнения, от того, что в комнате стало довольно жарко, от непонятных чувств к магу, от запаха его духов. Словом, от всего. — Вы с восьми лет страдаете мигренями, потому что упали в соборе со скамьи и сильно ушибли спину. Том только распахнул глаза, и удивлённо смотрел на Билла некоторое время. Потом он как-то сдавленно вздохнул и встал с кресла. Билл тут же последовал за ним, также поднявшись, и нервно теребя рукав шёлковой рубашки. — Скажите, откуда вы знаете всё? Прошу вас, скажите? Умоляю вас, Билл, скажите мне, кто я? — Не волнуйтесь, господин… — Прошу… просто Том! — Как прикажете, Том. Я не хочу вас напугать, но говорить вам неправду я не в силах. Всё будет хорошо, вы не разрушите ни своей, ни чужой жизни, если немедленно покинете Англию и отправитесь в восточном направлении отсюда. Ваше единственное несчастье - это ваша любовь! Вы полюбите, очень скоро, – по мере того, как Билл говорил, его глаза наполнялись слезами, — Но эта любовь принесёт вам боль и деградацию, всё будет разрушено. Покиньте эти места, Том… Он замолчал, потому что Дадли всё это время стоявший перед ним, резко приблизился, остановившись всего в нескольких дюймах, и взял его за руки. Глаза наследника Суффолка горели ярче пламени камина, освещавшего его красивое лицо. Он подошел ещё ближе и... — Билл… — он измученно выдохнул, поднимаясь руками к плечам, а потом щекам мага, который только испуганно смотрел в его глаза, не в силах вымолвить и единого слова. Дадли провёл одной рукой по бархатистой щеке, а другой снова сжал прохладные пальцы Билла, который, нервно сглотнув, закрыл глаза. Запустив пальцы в шёлковые волосы юноши, и сократив расстояние до того, что смог ощущать его дыхание, Том нежно коснулся его губ своими. — Том… — только и смог прошептать маг, прежде чем парень ворвался в его рот властным поцелуем. Дадли нежно гладил его по спине и пояснице, при этом очень резко целуя, глубоко, проводя языком по его нёбу, посасывая острый язычок полностью обескураженного Билла, который только тихо постанывал, положив ладони на его плечи. Том бы целовал мага ещё целую вечность, если бы оба не начали задыхаться от этого внезапного порыва страсти. Только тогда Дадли, наконец, оторвался от желанных уст и чуть отстранился, глядя на Билла безумными глазами. Их сердца бешено колотились, и они жадно глотали воздух, пытаясь успокоиться. Первым от объятий попытался освободиться Вильгельм. Его щёки были пунцового цвета, что было заметно даже при свете уже угасающего камина. Он тяжело дышал, и смотрел куда-то в сторону абсолютно затравленным взглядом. Больше всего юноша сейчас боялся посмотреть в глаза Тому. — Вам… вам неприятно? Простите меня, Билл… я вёл себя непростительно, я не имел права… — разум стал возвращаться к Дадли, и он уже отчётливо осознавал, что молодой маг резко отличался от тех юношей, с которыми он имел возможность встречаться. Этот чистый мальчик, живший в своём собственном мирке, и занимавшийся только науками и оккультизмом, даже не умел целоваться. А ведь ему было не намного меньше, чем самому Тому! Дадли вдруг почувствовал себя грязным, развращённым и недостойным этого хрупкого существа, которое могло быть таким покорным только из-за того, - вдруг подумал он, - что боится! Ведь не удовлетвори он такого влиятельного человека, как Дадли, тот мог бы запросто сдать его инквизиторам. Все эти мысли мигом пролетели в голове Тома, и он упал на колени, целуя руки Билла, который смотрел на него взглядом испуганного оленя. — Простите меня, прошу вас, простите… — как молитву стал повторять молодой герцог, чувствуя, как к горлу подступает ком. Не хватало ему ещё разрыдаться, но, не дождавшись от Билла никакой реакции, он нерешительно поднял глаза и замер. По лицу черноволосого, из-под опущенных ресниц, текли слёзы, смывая с них сурьму, и оставляя тёмные дорожки на щеках. Том вскочил и стал вытирать их, но Билл не открывал глаз, а всё так же стоял, не шелохнувшись, а слёзы так и текли по его щекам. Тогда Том снова прижал его к себе, собирая катящиеся капли поцелуями и чувствуя, как юношу начинает бить дрожь. — Я не причиню вам вреда, Вильгельм, прошу вас, я никогда не скажу ничего об этом никому! Я больше никогда себе этого не позволю, только скажите, что прощаете меня! — Я не прощу вас, Том, — вдруг вымолвил маг, открывая свои бездонные глаза, — потому что я никогда не смогу вас забыть… — с этими словами он опустил голову на плечо Тома, пребывающего в глубоком изумлении от его последних слов, — Но я не знаю, пожелаете ли вы быть со мной и дальше. Есть одно обстоятельство… — Ради вас я сделаю всё, Билл, только скажите! Я решу все ваши трудности, я не оставлю вас, Билл! — Но я не имею права вступать в близкие отношения, я не имею права, я потеряю дар! – в отчаянии воскликнул маг, отрываясь от его плеча, — И я не могу оставить этого занятия, я живу этим, из-за этого лишилась жизни моя мать! Вы возненавидите меня, вы… — Перестаньте, дитя моё, я не трону вас, клянусь! Ведь, если я буду с вами, мы уедем вместе отсюда, и тогда ничего не случится? Ведь Таро говорили о традиционном браке? — Нет. — То есть… — Том серьёзно взглянул на мага. — Паж Кубков. Том, это не имеет смысла. Для вас это временное наваждение - не примите это за оскорбление - я верю в ваше бесконечное благородство, но вы не захотите, вы оставите меня. Вам нужно продолжать линию вашего приёмного отца, который был так добр к вам, что воспитал в любви и роскоши. Вам нужна хорошая жена, которая родит вам детей, и не оставит без наследников герцогство. Прошу вас… — Я найду выход из этой ситуации, но я не смогу забыть вас! – нервно заговорил Дадли, - Ну и пусть, я женюсь ради своего отца, но буду жить с вами, а не с женой. Я готов на всё. Мы… — Мало времени. Звезда, несчастливая звезда…— Вильгельм снова всхлипнул, на этот раз без слёз. Они сели на ту самую шкуру тигра, возле камина, и долго говорили, шепчась, и глядя друг другу в глаза. Том упивался красотой чистого, доверчивого создания, постепенно осознавая глубину ответственности, которую на себя взял. Но она не тяготила его. Потому что это нежное существо, настолько непорочное, совершенно случайно попавшееся в расставленные им сети, заслуживало куда более достойной участи, чем фаворит герцога. Только сейчас Том стал осознавать, как грешно мыслил с самого начала, считая парня всего лишь красивым мальчиком, созданным для плотских утех. За эту ночь, послушав его, поверив в его искренность, мнение о молодом маге изменилось кардинально, и теперь Томас Дадли понятия не имел, как ввести это неземное чудо в свой мир. Мир именитых и богатых дворян — мир порока, дорогих побрякушек и дешёвых чувств. Так они и уснули, незаметно опустившись на пол, в объятиях друг друга.

***

Проснулись молодые люди от нерешительного стука в дверь. Том сразу же вскочил на ноги и, поправив одежду, помог подняться Вильгельму. Оказалось, что это стучал Сэдрик, который привык, что господин часто остаётся на ночь в кабинете, и пришёл справиться о местонахождении сэра Тома, которого искал принц. Маг вяло улыбнулся, пытаясь поправить волосы, а Том быстро подхватил его речь, объясняя слуге, чтобы тот передал принцу, что он придёт к нему, как только закончит утренний туалет. — Что же ты скажешь ему? — Скажу, что всю ночь просидел у тебя, делая новые расклады. Поверь, у него нет оснований не доверять мне. Даже в нашем скромном герцогстве очень много всего происходит. Скажу, что справлялся о делах отца, и что ты составлял гороскоп. — Но ведь я не составил ещё. — Составишь позднее, — улыбнулся Том, и почти по-отечески поцеловав юношу в лоб, удалился. Вильгельм долго стоял в оцепенении посреди тёмной комнаты. Ему было больно и страшно - те два расклада, которые он делал Тому ночью, были не для Тома. Вернее, только один был для него, а второй он сделал для себя, ибо несколько странных совпадений были в раскладе для будущего герцога. Маг отчётливо видел в них себя, и решил на всякий случай перепроверить. Взглянув на Таро, он увидел точное отражение того, что заметил сразу у Тома. Тройка Мечей, Пятёрка Мечей и карта XIII. Смерть.

***

Принц уже собирался, было, подколоть Тома, что тот пробыл всю ночь у юного красавца, но увидев, насколько несчастно выглядит его друг, поспешил расспросить его о том, что же ему нагадал маг. Том вяло рассказывал, попутно придумывая то, что можно сказать, а Эндрю, молча, слушал их, сидя в углу комнаты на большом резном стуле. — Трапеза готова! – сообщил слуга по ту сторону двери. — Мы сейчас спустимся, — крикнул Джаред, глядя в зеркало, и внимательно поправляя кафтан изумрудного цвета, в котором выглядел очень привлекательно. Через пять минут все трое уже сидели за столом, а прислуга носилась вокруг, подливая им молоко, поднося сыр, вяленое мясо и хлеб. Через пять минут подошёл Сэдрик, и тихо сказал, что хозяин просит прощения, так как почувствовал себя нездоровым и остался в постели. Принц поинтересовался, не надо ли послать за лекарем, но Сэдрик заверил его, что господин имеет все необходимые травы и снадобья, и что спустится вниз через час. Еле досидев за завтраком, Том спросил позволения принца удалиться к себе, но тот изъявил желание вместо подняться в библиотеку, где было много интересных книг, которые вчера ему показывал Вильгельм. Когда Джаред и Эндрю принялись за книги, Том тихо выскользнул через потайную дверь, и бесшумно взлетел вверх по лестнице, намереваясь найти опочивальню Билла, в которой ещё не был. Метель давно прекратилась, белые хлопья медленно опускались на заснеженную землю, а молодой маг лежал в своей постели с закрытыми глазами, тщетно пытаясь привести в порядок мысли. Ему нужно было составить точный гороскоп принца, а также Тома и Эндрю, и он мысленно составлял схему, просчитывая возможные асценденты и определяя лунные узлы. Периодически он открывал глаза, обмакивал перо в чернилах, что стояли на столике рядом, и записывал мысли небесными знаками в лежащей рядом книге. В дверь тихо постучали. — Войдите.